Страница 2 из 30
Но вот такси свернуло в сторону и остановилось у тротуара перед зданием, где нашел приют музей «Диаборн», – раньше здесь помещался какой-то склад. А теперь небольшой магазин розничной торговли внизу, несколько офисов наверху, а основную часть здания отдали картинам.
В этом году дела шли успешнее, Сюзи положила для этого немало сил. Музей «Диаборн» назывался так в честь одного из близлежащих фортов, охранявших город со дня его становления. Какая-то небольшая часть публики в любое время ходит чуть не на все выставки, во все музеи – вот основание, на котором организаторы «Диаборна» попробовали бросить вызов давно существующим музеям города и создать нечто свое, новое. Наверно, именно по этой причине музей вошел в сердце Сюзанны; хотя деятельность ее не приносила пока ощутимых доходов родному агентству, она продолжала отдавать все силы и время развитию музея. Это единственное, что в здешнем мире приносило ей удовлетворение; никакие уговоры Кит и Элисон бросить «заниматься этим гиблым делом» на нее не действовали.
Вот уже три года она работала на музей – разумеется, под началом Пирса Рейнолдса. В последнее время они лелеяли проект, который обещал стать крупнейшим в истории музея. Его идея заключалась в том, чтобы уговорить Цируса, владельца миллионной коллекции, передать ее безвозмездно в фонд музея. Естественно, Сюзанна разволновалась, узнав трагическую новость о смерти владельца той самой коллекции, – проект-то еще не завершен…
Расплатившись с водителем, она обогнула дом, у черного хода нажала кнопку селектора и назвала свое имя; легкое жужжание, щелчок – и дверь открылась. Поднимаясь по узким ступеням к двери музея, подумала: в ближайшее время прибудет дорогая коллекция, придется усилить меры безопасности, конечно, при условии, что коллекция того стоит.
Пирса она застала в офисе; маленькая комнатка, когда-то неплохо отделанная, сейчас полностью соответствовала облику хозяина. С первого взгляда Сюзанна поняла – ужасная новость достигла ушей Пирса: на что он похож… Светлые волосы, всегда такие опрятные, взлохмачены, чем-то заляпаны; галстук сбился набок; воротничок рубашки болтается чуть ли не на спине.
– Ну и вид у тебя – прямо как у твоих друзей художников. – Сюзанна устроилась в шатком кресле рядом со столом. – Они тоже считают, что посмотреться утром в зеркало есть проявление крайнего нарциссизма.
Пирс автоматически стал приглаживать вихры руками.
– Сюзанна, это просто катастрофа!
– Знаю, видела объявление в газете. – И, поколебавшись, добавила: – Очевидно, тебя это повергло в шок.
– «Шок»… Не то слово – взрыв атомной бомбы! – Пирс опустился на стул и потер виски.
У Сюзанны упало сердце.
– Что, он так и не определился?
Пирс отрицательно мотнул головой.
– Мне бы посильнее на него надавить. На прошлой неделе при встрече пустился в детали, а я его не остановил. Все это можно было обсудить много позже, а сейчас у нас на руках ни одного документа, понимаешь?
– Если бы ты настаивал, мы могли бы вообще его потерять.
– Я и не предполагал, что возможен такой поворот событий; все подробности…
Но Сюзанна его уже не слушала – коллекция потеряна, это факт, и он поселил холод у нее в душе. Приз, за который боролись, фактически уплывает из-под носа, и она осознает, как он ей дорог, – смириться трудно. Весь прошлый месяц ее планы были неразрывно связаны с коллекцией Цируса, тем более что о готовящейся выставке объявили заранее. Представить только, как много недовольных посетителей будет в те дни. Конечно, надо признать, ею двигали исключительно личные мотивы. Часть славы, без сомнения, пало бы на «Трайэд», и, следовательно, на Сюзанну. А теперь… столько сил положено, нервов, а результат так и не удастся увидеть.
– Это нечестно! – вздохнул Пирс. – Всю прошлую неделю он вел себя как обычно. Я даже на минуту не заподозрил такой поворот событий.
– А что, если он уже чувствовал себя больным?
– Да нет, все выглядело так, как будто он намеревается хорошенько меня проверить и собирает доказательства, что его никто не думает обманывать.
Возможно, подумала Сюзанна; скорее всего, объяснения Пирса перескакивали с пятого на десятое, и он слишком туманно излагал перспективы, ожидавшие их в случае сотрудничества.
– Цирус – коллекционер и бизнесмен мирового масштаба, – напомнила она. – Возможно, ждал какого-то исключительного предложения в обмен на коллекцию.
– Так почему не дал понять, чего от нас хочет? Коллекцией владел он – его право назначать цену. Откуда другим знать, что он желает получить взамен.
– Может быть, – пожала плечами Сюзанна, – большее влияние в будущем на музей.
– Мы предлагали ему место в Совете директоров.
– Знаю. А вдруг он специально старался привлечь к себе как можно больше внимания? Ему, наверно, нравилось, что вокруг него все прыгают.
– Либо просто тянул время, а сам заключил договор еще с кем-то. – Пирс заметно побледнел. – Ты ничего не слышала на этот счет? А нам не говорил, чтобы не упустить и эту возможность.
Сюзанна испытывала те же сомнения, но у Пирса первого сорвалась такая догадка с языка, и она не торопилась делиться своими мыслями; при других ставках – может быть. А Пирс уже тянулся к телефону и одновременно доставал бумажник.
– Поверенный Цируса… куда я засунул его визитку? Ага, вот она!
Такой элегантной визитки Сюзанна давно не видела, как правило, по визитке можно многое сказать о человеке.
– Думаешь, он сообщит тебе что-то стоящее? Не в их правилах разглашать тайны клиентов.
– А я и не собираюсь спрашивать ни о чем таком. Просто изменил ли Цирус свое завещание. – И произнес в телефонную трубку: – Это Пирс Раймонд; пожалуйста, Джозефа Бревстера.
Голос Пирса менялся в зависимости от того, какое впечатление он хотел произвести на собеседника. Сюзанна легко разгадала его маневр, в уголке ее губ притаилась улыбка – за манипуляциями Пирса можно наблюдать бесконечно. Этот человек подвижен, как ртуть, за ним трудно угнаться, и с ним никогда не бывает скучно; видимо, поэтому они и сработались. Несмотря на мобильность Сюзанны, в их отношениях она служила уравновешивающим звеном.
Он задал свой вопрос и стал равномерно постукивать карандашом. К тому моменту, когда Пирс положил трубку, этот монотонный звук чуть не свел ее с ума. Взглянув на его мрачное лицо, она забыла о карандаше.
– Я же предупреждала – он ничего не скажет.
– Да нет, ответил. – Пирс отбросил карандаш. – Цирус не менял завещания.
– Уже хорошо. Значит, никакому другому музею картины не завещал. Ладно, Пирс, какой смысл расстраиваться, давай надеяться на лучшее – попытаемся выжать из ситуации как можно больше. – Стараясь взбодриться, она деловито добавила: – Если нам удастся заполучить коллекцию, надо подумать о средствах безопасности.
Пирс без колебания ответил:
– Ничего менять не будем.
– Давай считать твои слова неудачной шуткой. – Неужели человек совсем потерял чувство юмора? – Нельзя игнорировать этот факт.
– В каком-то смысле ты права, но о безопасности нам нужно думать в другом месте.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего особенного. – Пирс взглянул на ее смущенное лицо. – Не вижу смысла заниматься этим сейчас. Надеюсь, галерея Цируса тоже перейдет к нам.
Сюзанна никогда не видела галереи, только слышала рассказ о доме Цируса, времен королевы Анны: отделан в викторианском стиле, раскинулся на полквартала в самом старом и престижном районе Чикаго.
– Ты имеешь в виду – коллекция переместится туда? – Она встряхнула головой. – В каком-то смысле это упрощает ситуацию, а с другой стороны – наоборот.
Пирс махнул рукой, будто никакой проблемы нет.
– Цируса такое положение вещей вполне устроило бы.
В первый момент Сюзанне показалось – какая глупость, у директора ум за разум зашел! Делить шкуру неубитого медведя! Но вообще-то размыслила и признала, что идея не лишена смысла – совсем другой уровень. В настоящее время «Диаборн» – лишь один из множества музеев Чикаго, ничем не выделяется. Основная часть посетителей – семьи со средним достатком – считают своей обязанностью посещать все выставки, лекции; ну какой тут размах.