Незнакомка с соколом

– Госпожа Фрэнсис, пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Фрэнсис вздрогнула от неожиданности и почувствовала, что ее щеки покрываются краской стыда. Подслушивать под дверью! До чего же она опустилась! Неужели мастер все время знал, что она здесь?

Понимая, что дальше прятаться бесполезно, она отошла от двери и приблизилась к ним. Чарльз вскочил на ноги, и по изумленному выражению его лица Фрэнсис поняла, что он не догадывался о ее присутствии.

– Ты, кажется, назвал ее застенчивым цветком? – Мастер склонил голову набок, словно изучая Фрэнсис. – Что ж, это имя ей очень подходит.

– Я сказал, что она дикий цветок!

Мастер Дикон не обратил внимания на раздраженный тон своего ученика.

– Подойдите сюда, дорогая.

Только тут Фрэнсис заметила, что Ориана опустила голову, распушила хвост и принялась раскачиваться и кудахтать. Арктурус, к изумлению Фрэнсис, вел себя точно так же.

– Они приветствуют друг друга. – Широкое лицо мастера Дикона расплылось в улыбке. – Причем очень церемонно – гораздо лучше, чем это делаем мы. Меня зовут Ричард Пеннингтон, к вашим услугам, госпожа баронесса.

Он поднялся с некоторым трудом, выдававшим больные суставы, и низко ей поклонился. Фрэнсис в ответ присела. Глядя на его короткие сильные ноги, широкую грудь, обтянутую кожаным камзолом, и светлые, словно выгоревшие глаза, она поняла, что ни старость, ни болезни не могут удержать этого человека от охоты с птицами.

– Фрэнсис Морли, к вашим услугам. Я хочу сказать, Фрэнсис Кавендиш. – Она покраснела от своей ошибки, но все-таки не удержалась и задала ему вопрос, который давно занимал ее: – Скажите, а почему вы называете Чарльза Шикра?

Мастер пригладил свои припорошенные сединой волосы, лицо его стало задумчивым.

– Это слово означает «ястреб», оно пришло к нам из страны, находящейся далеко на юго-востоке, где пустыни, выжженные солнцем. Когда Чарльз был еще мальчиком, я учил его управляться с самым первым соколом, которого звали Шикра. Потом это имя перешло к Чарльзу, да так и прилипло. По-моему, оно ему очень подходит.

– Шикра… – Фрэнсис произнесла это имя вслух, и ей понравилось, как оно перекатывается у нее на языке. Она вдруг увидела Чарльза таким, каким видел его учитель, каким он был когда-то – любящим и верным. Как хотелось бы ей найти ключик от замка, за которым скрывается его боль, и развеять эту боль по ветру…

Фрэнсис уже открыла было рот, чтобы спросить, может ли она тоже называть мужа Шикрой, но не решилась. А мастер Дикон снова заговорил:

– Я так понимаю, что у вас есть дом, который надо вернуть? – Он взял банку с маслом, окунул в нее два пальца и смазал путы Арктуруса, чтобы смягчить их. – Мне никогда не нравился человек, который живет в Морли. И никому в Лалуорте он не нравится. Мы хотели бы, чтобы он убрался оттуда. Я думаю, вы должны посетить его и потребовать, чтобы он предъявил свои права на этот дом.

– Я так и сделаю, – заявила Фрэнсис, обрадованная неожиданной поддержкой. – Это первое, что я сделаю завтра утром!

– А я буду сопровождать тебя, – напомнил ей Чарльз. – Я убежден, что документы его на право владения Морли фальшивые.

35

– Эта подпись – подделка! Нет, это хуже, чем подделка! – выкрикивала Фрэнсис, шагая взад и вперед по хорошо обставленному кабинету адвоката Кавендишей господина Кэрью.

Она понимала, что ведет себя как помешанная, но ничего поделать с собой не могла.

– Тот, кто подделывал подпись моего отца, даже не удосужился постараться, чтобы его почерк хоть немного походил на отцовский. А Стоукс, судя по всему, испытывал чрезвычайное удовольствие, демонстрируя мне эту фальшивку, – словно предвкушал, что я не смогу ничего доказать.

Господин Кэрью расправил свою длинную мантию, продолжая шелестеть страницами сборника законов. По просьбе Чарльза этот адвокат согласился помогать в деле Фрэнсис, однако ближайшие перспективы возвращения ее земель выглядели довольно мрачно. Чарльз молча стоял у большого окна эркера, пока Фрэнсис говорила. Два клерка скрипели перьями, записывая ход разговора.

– Я готов поверить всему, что вы говорите, – сказал адвокат. – В здешних краях мистера Стоукса не очень-то жалуют. Он создает себе врагов на каждом шагу. Прежде всего он обнес часть земли Морли забором, лишив таким образом людей возможности пасти там скот. Кроме того, он пригрозил, что потащит в суд всякого, кого поймает во время охоты на его земле. Я отказался помогать ему в этом, тогда он расставил повсюду капканы – как тот, в который попался сокол господина барона. Уверяю вас, баронесса, никто из нас не любит его. Однако трудность заключается в следующем: без завещания вашего отца невозможно доказать, что документ является фальшивкой.

Фрэнсис скрипнула зубами от досады – она ведь уже объясняла, что завещание оказалось в чужих руках.

– Королева послала распоряжение, отзывающее сэра Хэмфри, еще до того, как мы уехали из Лондона. Я приложила к нему бумагу: напомнила, чтобы он привез мой сундук, в котором находится завещание. Но пока мы ничего о сэре Хэмфри не слышали, и я подозреваю, что он уже в Испании. Я не знаю, что мне делать!

– Нет ли у тебя какого-нибудь другого документа с подписью твоего отца? – спросил Чарльз.

С тех пор как они вернулись из Морли, он заговорил впервые. Пока они ехали оттуда, Фрэнсис рыдала от ярости и отчаяния, а он мрачно молчал.

– Это решило бы проблему, – согласился Кэрью. – Если у вас есть официальный документ или личная корреспонденция с его подписью и она не похожа на подпись под документом, которым располагает Стоукс, у меня будут основания попытаться отнять у него вашу собственность. Впрочем, он, несомненно, обратится в суд, а на судебные разбирательства такого рода обычно уходят годы…

Последнее замечание адвоката ужаснуло Фрэнсис, но выбора у нее не было. Она прикрыла глаза и напрягла свою память.

– Где-то обязательно должна быть его подпись!

– Может быть, на каких-нибудь документах о продаже или покупке земли? – попытался помочь ей адвокат. – Или на донесениях, которые он посылал королеве.

– Скорее всего такие бумаги должны быть в Лондоне, но мне в голову не пришло спрашивать о них, пока мы были там. А для того чтобы привезти их, понадобится не меньше недели. Прибавьте еще время, которое потребуется на поиски в королевском архиве… Постойте! Я думаю, что смогу найти кое-какие письма в Морли, – задумчиво произнесла Фрэнсис: в ее голове начал созревать план. – Мы спрятали кое-какие вещи на чердаке. Надеюсь, что Стоукс о них ничего не знает.

– Мы их поищем, – решительно заявил Чарльз.

– Конечно! – воскликнула Фрэнсис, радуясь, что он согласен с нею. Идея обыскать дом под носом у Стоукса казалась ей чрезвычайно привлекательной.

– Только не попадитесь ему, если предпримете такую попытку, – предостерег их Кэрью. – Учтите: закон будет на его стороне.

– Об этом можете не беспокоиться.

Фрэнсис никогда не видела Чарльза таким мрачным – разве что когда Диего бросился на него с распоркой для кандалов. Тогда у него в глазах промелькнула жажда крови, и теперь Фрэнсис внезапно почувствовала, что в ней тоже проснулся инстинкт убийства. Она будет сражаться на смерть, чтобы вернуть себе свои земли! «Очевидно, подобные чувства проснутся в душе каждого англичанина, когда сюда вторгнется испанская армия», – подумала она.

Чарльзу и вправду очень бы хотелось убить Стоукса. Конечно, пока что он не станет этого делать, но, если Стоукс поймает их и будет угрожать Фрэнсис, он готов на убийство. Чарльз сразу же распознал, что человек этот опасен, но так и не понял, какая сила за ним стоит. Почему Стоукс не испугался того, что может потерять имение? Почему в глазах у этого сукиного сына мелькнуло торжество?

Впрочем, для дурного настроения Чарльза была еще одна причина. Прежде чем отправиться к Стоуксу, он провел целую ночь рядом с Фрэнсис – в собственной спальне, на мягкой чистой постели, – а овладеть ею не мог. Он всячески старался разжечь ее, но она не откликалась. Впору было сойти с ума! Если бы Чарльз не понимал, что она пребывает в отчаянии, можно было бы подумать, что он утратил свою мужскую силу.