Незнакомка с соколом

– Ты что же, считаешь, что я не должен был верить своему лучшему другу?!

– Подумай как следует, Чарльз! – Голос Фрэнсис срывался от волнения. – Неужели ты не допускаешь такую возможность, что она сначала предложила себя Ричарду?

– Этого не могло быть! – Чарльз с негодованием отверг такое предположение. – Я ведь только что сказал тебе: она предпочла меня.

– А ты когда-нибудь говорил об этом с Ричардом?

– Нет, но мы оба знали…

Он застыл, впервые осознав, что разговора на эту тему между ним и Ричардом никогда не было. Он был уверен, что, предложив себя ему, Инес отказала Ричарду. И в те дни считал, что молчание друга свидетельствовало о признании его достойным своего поражения.

Фрэнсис обняла его за плечи и заглянула в глаза, словно стараясь смягчить последний, сокрушающий удар.

– Неужели ты ничего не понял? Она сначала избрала Ричарда, полагая, что он согласится на ее условия. Но когда он отказался стать испанцем, ей стало нужно избавиться от него: она ведь не могла выйти замуж за вас обоих. Вот она и попросила его встретиться с ней у бухты и сообщила испанцам, где он будет.

Чарльз открыл было рот, чтобы запротестовать, но Фрэнсис торопилась изложить ему ход своих мыслей.

– Я готова держать пари, что она потеряла невинность, отдавшись Ричарду, а может быть, еще до него. После этого ни один приличный испанский дворянин не взял бы ее в жены. А она хотела выйти замуж. Так что, когда Ричард ее разочаровал, она решила попробовать с тобой.

Это могло быть правдой. Чарльз вдруг припомнил, какой скандал закатила Инес, когда он отказался работать на ее отца и перейти на сторону испанцев. Выражения, к которым она прибегала, скорее подошли бы матросу с испанского корабля, чем юной девственнице. Да она и не была девственницей. Он выяснил это достаточно быстро в ту ночь, когда они скрепили свою клятву, предавшись любви. Инес сказала ему, что ее изнасиловали, когда она была девочкой, но теперь он подумал, что она действительно могла до него отдаться Ричарду. Или же, как утверждала Фрэнсис, переспать с кем-нибудь еще раньше…

В его памяти вспыхнула еще одна неприятная картина – Инес в ночь их последнего спора. Он тогда пришел к ней с разбитым носом, поскольку слишком настойчиво упрашивал своего командира разрешить ему попытаться спасти Ричарда. Он и в самом деле совершенно вышел из рамок военной дисциплины, так что командир в конце концов, потеряв терпение, ударил его по лицу. Инес насмехалась над ним, говоря, что он заслужил это наказание, а потом потребовала, чтобы Чарльз уже наутро явился к ее отцу – она хотела представить его как своего жениха и человека, который переходит на службу к испанцам.

Чарльз в ужасе отказался, и тогда с ней случился очередной припадок ярости. Она стала бить фарфоровую посуду и подняла такой шум, что он вынужден был бежать. После этого они уже никогда не встречались наедине…

– Чарльз, признай, что существует нечто такое, о чем ты избегал думать. – Голос Фрэнсис вернул его к действительности. – Инес возлагала на тебя свои последние надежды, веря, что ради нее ты будешь готов забыть обо всем на свете. Но она не могла оценить твоей верности своей стране. Кроме того, ей и в голову не могло прийти, что ты станешь обвинять себя в гибели Ричарда.

Чарльз затряс головой, оглушенный таким количеством новых соображений. Все эти годы он считал, что вел себя как предатель. И пусть у него не было выбора, это служило слабым утешением. Он любил женщину, которая уговаривала его предать свою страну, а отказавшись, он предавал свою любовь. В полном смущении Чарльз оценивал сейчас доводы Фрэнсис и вынужден был допустить, что, быть может, она права.

Но доказательств у них не было. Никаких.

И тем не менее на душе у него стало немного легче. Он и раньше знал, что едва ли смог бы спасти Ричарда – тем более вопреки воле своего командира. Теперь он понимал, что, если Инес была в сговоре с испанцами, она не позволила бы ему сделать это, поскольку знала все его планы.

Да, он был тогда наивным юношей, который идеализировал свою возлюбленную и переоценивал лучшего друга. Но если Инес действительно отправила Ричарда на смерть, это снимало с него непомерный груз вины.

Фрэнсис снова положила руки ему на плечи.

– Чарльз, – прошептала она, – отбрось свое прошлое. Давай начнем все сначала.

Он посмотрел в ее потемневшие глаза и почувствовал, что боль отпускает его, хотя горечь и сожаление останутся с ним навсегда.

Фрэнсис торопливо вытерла слезы. Она не жалела, что высказала Чарльзу свои подозрения насчет его прошлого. Высвобождение воспоминаний всегда приносит пользу – какими бы болезненными ни были эти воспоминания. Она слишком хорошо знала, какое испытываешь отчаяние, когда любимый человек рушится с пьедестала и оказывается ничтожеством. Та ночь, когда Антуан держал ее за руку и говорил о своей любви, была самым драгоценным моментом в ее жизни, пока не обнаружилось, что он предал ее. Но она не пряталась от своих воспоминаний, и именно поэтому они не имели такой роковой власти над ней.

– Ты пострадала больше, чем я, – услышала она голос Чарльза.

Он благоговейно взял ее руку в свои, и в этот момент Фрэнк ощутила, что чувство преданности может быть свойственно ему, если только он сумеет осознать это и доверять себе.

– Да, – прошептала она, прижав ладонь к своей щеке. – Чарльз, мой ответ – «да».

– Что «да»?

– Да, я обвенчаюсь с тобой завтра, Чарльз Кавендиш! – торжественно сказала она и поцеловала его ладонь.

– Слава богу…

Чарльз прижал ее к себе, нашел ее рот и поцеловал так крепко, словно он умирал и она была его последней надеждой. Фрэнсис ответила на его поцелуй со всей страстью, которая пылала в ней и рвалась наружу. Неожиданно она почувствовала, как Чарльз воткнул ей в волосы перо.

– Давай улетим вместе, Фрэнсис, – прошептал он, уже не шутя. – Я обещал тебе, что мы будем парить в небе, – и мы будем.

– Хорошо, пусть это произойдет сейчас.

Не успела она произнести эти слова, как Чарльз подхватил ее на руки, уложил на мягкую траву и сам опустился рядом. В сознании Фрэнсис вспыхнули воспоминания о ночи, проведенной ими на барже, но теперь все было иначе. В эту ночь их окружало волшебство леса – листья папоротника щекотали ей щеку, зеленые ветви сплетались над их головами, образуя высокий свод.

Фрэнсис твердо решила, что пустится в это опасное плавание и станет его женой. Ибо теперь в ней расцвела надежда. Барьер, разделяющий их, рухнул, и она увидела далеко впереди ослепительный солнечный свет, который когда-нибудь будет светить ей.

«Я смогу летать вместе с ним и быть при этом свободной!» – ликуя, подумала Фрэнсис.

Чарльз сорвал с нее рубашку, и теперь она лежала рядом с ним совершенно обнаженная; ее груди сияли в лунном свете молочной белизной. Он наклонил голову, взял в рот ее напрягшийся сосок, и Фрэнсис засмеялась от счастья, чувствуя, как блаженное тепло разливается по телу.

Поддавшись импульсу, Фрэнсис быстро расстегнула его рубашку, и она исчезла в зарослях папоротника. Ее пальцы скользили по груди Чарльза, она наслаждалась его стальными мускулами, мощью его торса и бедер. Чарльз отвечал на ее ласки, его руки, казалось, были одновременно везде, и это безмерно возбуждало.

Наконец он освободился от остатков одежды и внезапно, перевернувшись на спину, усадил Фрэнсис на себя сверху.

– Ты ведь всегда хочешь быть главной, – улыбнулся он. – Я предоставляю тебе эту возможность.

Крик наслаждения сорвался с ее губ, когда Чарльз вошел в нее. И было уже неважно, что он так и не сказал ни слова о любви. Скоро испанцы вторгнутся в Англию, и они оба могут умереть. А пока что Фрэнсис наслаждалась своей властью над ним; ей было достаточно того, что этот человек хочет ее, что она тоже может подарить ему наслаждение.

Упершись руками в грудь Чарльза, сжав коленями его бедра, она двигалась в бешеном темпе, с восторгом отвечая на каждое его движение. Кто еще мог бы толкнуть ее на такое безумство? Уж конечно, не Антуан!