Страница 9 из 11
Я вызвала лифт, спустилась вниз, вышла на улицу, села в машину, не переставая размышлять над тем, кого именно напугалась Петина. Причем вчера она заинтересовалась моим вознаграждением и была готова выполнить заказ, а сегодня наотрез от этого отказалась. Наверное, посоветовалась с главным редактором, и тот наложил табу на мою тему. Но кого же он испугался бросить в пиарную топку? Кому могла навредить статья об истории нашего города? Нет, история тут совсем ни при чем! Разгадку надо искать в сегодняшнем дне. А действительность такова, что интернат хотят закрыть, а здание – снести…
В голове промелькнули кое-какие мысли, чтобы их развить, надо было собрать информацию. Для начала я решила поговорить по душам с Анной Петровной. В последнее время я так часто бывала в интернате, что меня знали в лицо уже все вахтерши и безоговорочно пропускали к директору.
– Полина Андреевна, а я вас жду, – обрадовалась Самойленко. – Как вы съездили вчера в областной центр?
– Удачно, – сказала я и положила на стол директора интерната копии архивных документов.
Самойленко с интересом углубилась в их изучение.
– Ой, здесь и ксерокопии фотографий есть!
– Да, и, судя по их качеству, оригиналы приобрели привкус вечности.
– Вот это как раз и ценно. Я сделаю себе копию для семейного альбома. Вдруг среди этих воспитанниц пансиона есть и моя прабабушка?
– Анна Петровна, можно, теперь я задам вам личный вопрос?
– Конечно.
– Вы активно выступаете против закрытия интерната. Скажите, а вам никто не угрожает?
– В смысле? Кто мне может угрожать? – Самойленко оторвала взгляд от фотографии и непонимающе уставилась на меня. – Откуда такие странные мысли? Я выполняю свой долг.
– Так да или нет?
– Нет, никаких угроз не было, но и понимания у местных властей я пока не нашла. Даже самые уважаемые и влиятельные люди нашего города приняли позицию сторонних наблюдателей. Возможно, федеральные органы вникнут в нашу проблему.
– Анна Петровна, я имела в виду не только откровенные угрозы, но и скрытые предостережения. Скажите, в последнее время в вашей жизни ничего странного не происходит?
– Странного? Нет, все идет своим чередом. Полина Андреевна, а почему вы об этом спрашиваете? У вас неприятности, и вы связываете их с тем, чем мы с вами занимаемся?
– У меня все в порядке. Но дело вот в чем… сегодня я хотела протолкнуть эти материалы в прессу, а мне категорически отказали, дав понять, что статья о сохранении этого здания затрагивает интересы каких-то очень важных персон.
– Каких персон?
– Это я и пытаюсь понять. Интересно, а если здание снесут, что здесь построят?
– Не знаю, – Самойленко развела руками. – Это самый центр города, земля здесь дорогая.
– Похоже, что это место для кого-то очень лакомый кусочек.
– Ой, я сейчас кое-что вспомнила, но это так, на уровне ничем не подтвержденных слухов, – пояснила директриса. – Здесь вроде бы хотят построить торгово-развлекательный комплекс. Будто другого места нет…
– Торгово-развлекательный центр? Это очень интересно, – сказала я, взяв эту информацию на заметку.
– Вы так считаете? А мне не верится, что дело дойдет до сноса. Знаете, Полина, у меня есть одна приятельница, она работает в комитете капитального строительства. Я поинтересуюсь у нее планом застройки центра города.
– Поинтересуйтесь, только аккуратно.
– Уж постараюсь. А что мы будем делать с этой информацией? – Самойленко кивнула на архивные документы.
– Снова разошлем письма в различные федеральные органы. Пусть в Москве знают, как в Горовске относятся к историческим памятникам. Я думаю, надо даже сделать фотографии. В моем мобильнике хорошая камера. Вы не возражаете, если я пофотографирую?
– Конечно, нет! А что вы хотите заснять?
– Надо, чтобы в Москве увидели обе стороны медали – и то, что это здание представляет архитектурную ценность, и то, в какой упадок оно пришло.
– Ну что ж, пойдемте, я устрою вам экскурсию, – Самойленко тут же подхватила мою идею.
– Подождите, я начну фотосессию прямо здесь, – я достала из сумки мобильник и запечатлела отваливающийся кусок лепнины.
Когда мы прошлись по всему зданию, Анна Петровна сказала:
– Полина Андреевна, готовьте письма, я все подпишу.
Я сделала еще несколько снимков общего плана и отдельных фрагментов фасада, затем села в машину. Из интерната я поехала домой. Мне надо было срочно поговорить с Аришей.
– Полетт, где мои белые рубашки? – строго осведомился дедуля, встречая меня в прихожей.
– Белые? Кажется, одна в стирке, а другая в глажке.
– Ну так погладь мне ее! – потребовал дед и пошел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
– А ты не можешь надеть какую-нибудь другую рубашку, например, бежевую? Она тебе так идет.
– Нет, мне нужна белая рубашка. Я в ней всегда выигрываю.
– Это что-то новенькое. Ариша, погоди! – при этих словах дед остановился. – Скажи, ты показал Стасу фотографию Алябьева.
– Показал, но это не он стращал Бабенко закрытием ресторана. Фотку я положил на стол в твоей комнате. Кстати, Полетт, мы начисто лишены кормовой базы, у нас в холодильнике шаром покати, – сказал дед с мягкой укоризной. – Ты купила продукты или мне сегодня ужинать в «Сытом слоне»?
– Я сейчас схожу в местный магазин и куплю все, что нужно.
– Вот-вот, – проворчал дедуля.
Давно Ариша не был так озабочен бытовыми мелочами. Рубашки ему каждый день белые подавай! Завтраки, обеды, ужины готовь. А сам даже посуду перестал за собой мыть. Можно подумать, я одна должна с утра до вечера разгребать нарастающую кучу домашних дел! Нам определенно нужна прислуга. Стоп! Кажется, дед к этому и клонит. Нарочно придирается ко мне, чтобы я взяла Прошкину в домработницы.
Сходив в магазин, я бросила на сковородку замороженную овощную смесь, накрыла ее крышкой и позвонила Вере:
– Алло, – раздалось в трубке.
– Добрый вечер! Это Полина.
– Да какой уж тут добрый! Из дома хоть не выходи, – шепотом сказала Вера, – соседи так и норовят заклевать. Миша спрашивает меня, почему они такие вопросы задают, почему меня оговаривают. А я не знаю, что ему ответить.
– Да, вопрос сложный, – я хотела дать какой-то совет, но не смогла. – А как прошла игра в детектива?
– Никак, в поле моего зрения никто не попался. Я тут газету с объявлениями купила… Для меня есть кое-что подходящее. Может, стоит еще раз попытаться устроиться на работу?
– Вера, пока мы со всем этим не разобрались, не стоит наступать на те же грабли. А вот у нас поселок закрытый, не так-то просто узнать, кто к кому и зачем приезжает…
– Полина, если я правильно поняла, то вы хотите предложить мне работу у себя дома, да? – обрадовалась Прошкина.
– Да, – сказала я, после чего мы определились с графиком работы и зарплатой. – Тогда завтра я вас жду.
Только закончив разговор, я поняла, что овощи начали пригорать. Еще чуть-чуть, и пришлось бы их выбросить вместе со сковородкой в мусорку.
– Полетт, ты погладила мне рубашку? – строго спросил мой прародитель, неожиданно появившись в столовой.
– Нет, я ходила в магазин, сейчас ужином занимаюсь. Неужели не видишь? – с упреком бросила я деду.
– Я уже настроился на ресторан. Кстати, смокинг надо будет отдать в химчистку. Еще в моей комнате окна какие-то пыльные. Ты когда их в последний раз мыла?
– Дедуля, тебе эта строгость не к лицу. Думаешь, непонятно, к чему ты так навязчиво меня подталкиваешь? – спросила я и заметила, что Ариша лукаво улыбается. – Не волнуйся, с завтрашнего дня Вера выходит к нам на работу. Я только что с ней обо всем договорилась.
– Вот и замечательно! А чем это у нас так аппетитно пахнет?
– Овощное жаркое.
– Тогда ужинаю дома.
– Еще бы ты отказался! Кстати, до меня дошли слухи, что на месте интерната кто-то собирается возводить торгово-развлекательный центр. У меня закралось подозрение, что здание собрались сносить потому, что кому-то понадобилось именно это место в центре города. Мне хотелось бы знать, кто такой предприимчивый. Ты поспрашивай об этом у своих коллег по преферансу. Многие из них вращаются в бизнес-кругах, поэтому могут быть в курсе.