Страница 42 из 158
Что касается моего милейшего друга князя, он положительно запутался, и то же самое можно сказать обо всех этих людях, в которых не находишь даже начатков знания, даже малейшего glimpse[30] русской действительности, представителями коей они должны бы быть. — Это такое полное неведение самых азов вопроса, что всякий серьезный спор с ними невозможен… И вот почему я примиряюсь с нашим вынужденным бездействием в данную минуту, ибо только их явное бессилие спасает нас от гибельных последствий их недомыслия… Это люди, которые уехали бы не туда, куда надо, да, по счастью, опоздали на поезд.
Прошлую ночь я спал в большой гостиной, так как разрушение уже достигло моей комнаты, где собираются ломать печь, чтобы превратить ее в камин.
Благодарю мою добрую Мари за ее приложение к твоему письму и прошу ее передать дружеские приветы Бирилеву и поцелуи малютке… Пусть они оба доставляют ей как можно меньше беспокойств… Вот несколько слов Данилову, который, я полагаю, еще с вами, а буде он вас уже покинул, то нужно бы переслать их ему немедленно, чтобы, возвращаясь из имения своего отца, он проехал через Овстуг и уладил дело, которое я ему поручаю, если только он не успел уладить его прежде.
Здесь стояла все время холодная и дождливая погода, болезнь идет на убыль, и о ней больше не говорят. Что касается меня, я, кажется, предпочел бы перенести хороший приступ холеры, чем испытывать это жалкое недомогание, которое не убивает, но отравляет жизнь, капля за каплей…
Двор останется в Петергофе до первых чисел августа, когда государь предполагает совершить путешествие, начав его с Варшавы. — Что до императрицы, то она, я думаю, водворится в Царском… Ах, какие все это перепевы одного и того же — и до чего тошнотворно существование в определенном возрасте, и как пора было бы с этим покончить… Господь с вами.
Георгиевской М. А., 26 июля 1866
Петербург. 26 июля
Милая Marie. Вот письмо, которое бы мне очень и очень хотелось самому отвезти к вам, как я и предполагал и надеялся. Но чему-то или кому-то это, видно, было неугодно — и пришлось мне поздравлять вас и с завтрешним и с прошлым вашим праздником самым пошлым образом, т. е. письменным… Когда же наконец графу Толстому заблагорассудится сократить это расстояние, несколько затрудняющее мои визиты к вам. — Вчера Делянов говорил мне, что он на днях писал к нему о вас, настаивая на необходимости скорого решения. Теперь, как он мне сказывал, упраздняется место по редакции «Жур Минис народного просвещ». — Это, я знаю, нечто весьма несущественное, не более как pied-à-terre[31] на первых порах, — но главное для вас, чтобы вы были здесь налицо и вашим личным присутствием беспрестанно напоминали о необходимости окончательно-удовлетворительного водворения.
Меня все это время не было в городе. Последние дни я провел в Царском Селе у Дарьи, которой положение самое грустное и безотрадное. Теперь к ней приехала Kitty. Настоящей опасности нет, но нет и большой надежды на выздоровление, и положение мучительно.
Перед этим я был дня три в Ораниенб и Петергофе — гостил у в к Ел Павл в самый разгар событий — и имел случай много толковать о происходящем. Любопытно — но несообщительно.
Неутешительны и мои беседы с кн. Горчаковым, полнейшее непонимание. — Так что приходится радоваться нашему бессилию, обрекающему нас на бездействие, потому что действие было бы нелепо. Мы непременно попали бы не в тот поезд, куда следует, но, к счастью, денег не оказалось, чтобы заплатить за место… Скажите вашему мужу, чтобы он сказал Каткову сообщить ему письмо, писанное от имени Г. — Это полнейшее testimonium нашей политическ paupertatis.[32] Надеюсь, что оно вызовет приличное заявление.
Знайте, что в буд месяце я непременно явлюсь в Москву, и потому что мне этого хочется, и потому что надо. Пока простите. Господь с вами.
Весь ваш
Ф. Тютчев
Тютчевой Эрн. Ф., 28 июля 1866
Pétersbourg. Jeudi. 28 juillet
Si mes lettres se ressentent de la disposition d’esprit où je suis en les écrivant, je suis éto
Je suis ici depuis dimanche soir, et j’ai appris en arrivant que la veille nous avons manqué brûler. Le feu s’était déclaré vers les neuf heures du soir dans le fond de la cour, et ce n’est qu’à 10 que les pompes sont arrivées. Les trois étages ont été percés par la flamme.
J’ai entrevu Dmitry qui s’est remis en possession de son Pylade. Je le crois en ce moment le plus heureux des hommes. Il m’a avoué qu’il s’est beaucoup e
Daria va, je crois, mieux. Ce qui est certain, c’est qu’elle prend goût à la société de sa sœur et tient à la garder. L’autre jour elles ont passé cinq heures de suite au jardin. Elles y ont même dîné.
En politique nous avons fait une fameuse brioche. Quelqu’un s’est mis en tête de vouloir le congrès, maintenant que perso
J’ai su par Dmitry que jusqu’au jour de son départ vous n’aviez pas reçu un seul № du J de St-P, et cependant l’abo
A Tsarskoïé j’ai revu enfin la Comtesse Orloff-D, de Nice, qui m’a beaucoup [33] de vos nouvelles. Elle a gardé une mine de l’autre monde tout en restant dans celui-ci.
30
проблеска понимания (англ.).
31
временное пристанище (фр.).
32
свидетельство… бедности (лат.).
33
Пропуск в автографе; восстанавливается по смыслу.