Страница 33 из 39
– Давай дождемся, пока он нагуляется, и прихватим его по дороге. Но я бы посоветовал тебе его не убивать. Зачем тебе лишние грехи? Это утяжеление кармы!
– Ну, опять ты за свое! Что, папа-священник в тебе проснулся?
– Нет! – ответил Протер. – Голос разума, и не проснулся. Он всегда со мной с некоторых пор.
– Нет, я не могу так больше! – сказала она, ощупывая свой «Байчжер». Пистолет явно просился в дело. – По дороге домой может случиться всякое. Нас может переехать грузовик, отчим может сдохнуть от разрыва сердца от своего поганого виски на пороге этой вонючей забегаловки.
– Откуда такие мысли? Я лично ничего такого не вижу! Дойдет он до дому, как и всегда, и нас грузовик не переедет… Ну, хорошо, как ты себе это представляешь?
– Очень просто! – ответила она.
– Я подойду к нему, приставлю к его поганому лбу пистолет и спрошу: ну, ты, обсос, помнишь еще маленькую беззащитную Кэтти? Попробуй с ней поступить еще раз подобным образом, засранец!
– Ну хорошо! – согласился Протер.
– А что потом?
– Потом суп с котом, – сказала она, видимо, не очень задумываясь над своими дальнейшими действиями и могущими возникнуть последствиями, ибо подсознательно считала задачу своей жизни после этого выполненной. Но так не считал корректор. Ему нужна была Дульсинея, дама его сердца, в которую он влюблялся все больше и больше.
– А может, я просто подойду, дам ему пару раз по морде, и мы мирно расстанемся?!
– Пару раз по морде за такое, что он со мной сделал, и потом мы мирно расстанемся?! Ты себе это как представляешь?! Тут сидит пара десятков головорезов, которые после твоих двух ударов сделают из нас отбивные, а потом сожрут их под свое дерьмовое виски!
– Так, может, надо было серьезней подготовиться? А вообще я же тебе предлагаю встретить его по дороге!
– Застрели меня лучше здесь, а потом исчезни, дематериализуйся! Я никуда не уйду! Она встала, решительно направилась к стойке бара, за которой грузной говяжьей тушей возвышался этот двухсоткилограммовый гигант.
Она стремително подошла к нему, на ходу ловко вытаскивая из кармана свой пистолет, и со словами: « Помнишь, мразь, Кэтти и ее бедную мамочку?!» – приставила «Байчжер» к его жирному, мгновенно вспотевшему лбу.
– Это ты, доченька?! – выдавил он из себя. – А мы тут вот с друзьями виски потягиваем. Его начала пробивать дрожь.
– Это было твое последнее виски, гад! – сказала она спокойным голосом, не предвещавшим отчиму ничего хорошего. Она медленно начала нажимать на спусковой крючок. Спусковой крючок у пистолета двигался сначала обычно плавно, но, перейдя определенную границу, соскакивал уже резко. Протер понял, что сейчас прозвучит выстрел, и что будет потом, известно только Богу. Он мгновенно инспирировал одному из игроков бильярда, уставившемуся на происходящее и автоматически подбрасывающему бильярдный шар, только что вынутый им из лузы, мысль сделать бросок этим шаром. И в тот момент, когда должен был прозвучать выстрел, он точно и метко, причем очень сильно, бросил его в Дульсинею.
Прозвучал выстрел. Заорал отчим: пуля оцарапала ему висок. Закричала Дульсинея от удара бильярдным шаром в руку. Бар взорвался сразу же многими голосами. И десятки людей бросились на Кэтти. Протер был уже рядом с ней, очищая пространство. Мощным ударом кулака он послал вопившего отчима в тяжелый нокдаун, провел серию ударов ногами, разметав первую пятерку нападающих. Кэтти сражалась плечом к плечу рядом со своим витязем. Последние годы она осваивала очень редкий стиль тибетского рукопашного боя Джимкерай. Ее ударов не было видно. Она крутилась юлой на одном месте, раздавая короткие, туго закрученные удары, под градом которых нападающие падали, как снопы соломы. Но ярость овладевала залом, загремели выстрелы. Протер явно перестал успевать отбиваться от десятка одновременно нападавших на него противников. Это создавало пьянящую обстановку близкой победы над какими-то заезжими гастролерами. Но тут вдруг что-то произошло. Кто-то третий встал плечо к плечу с Дон-Кихотами.
Он не кричал, действовал молниеносно, хладнокровно и очень эффективно. Лицо Кэтти было уже порядком забрызгано кровью, под глазом разливался кровавый синяк. Она тяжело дышала, вкладывая всю свою ярость в удары и осыпая ими осаждавших ее врагов, приговаривая при этом: – Маленькая Кэтти существует не только затем, чтобы ее трахали разные ублюдки! Новая волна атакующих на короткое время отступила, но затем снова накатилась.
– Джимми!!– крикнул только что примкнувший к баталии. – Давай иллюзию!!! Больше Протер не услышал ничего. Метко брошенная бутылка врезалась ему в лоб. Он мгновенно вышел в астрал. И там ему представилось совсем другое, хотя и очень похожее. Несколько десятков вурдалаков-вампиров под руководством черного ангела одолевали их. Причем тело Протера тихо сползало к ногам атакующих. Кэтти держалась из последних сил, и казалось, что конец близок и неминуем. Их повоиспеченный друг тоже начинал испытывать трудности, ибо ярость толпы оборачивалась сейчас практически против него одного.
– Ну что ты, Джимми, мешкаешь?!
И тут вступил в дело Джимми. А в это время Протер, оказавшийся в рыцарских одеждах, сошелся с черным ангелом, предварительно двумя ударами покончив с его вампирами. Но он тут же почувствовал, что их силы абсолютно равны, а значит, бой не имеет смысла. Они остановились, меряя друг друга чуть враждебными, чуть доброжелательными взглядами. – Тебе снова повезло! – сказал черный ангел.
– Ты нашел и отстоял свою Дульсинею! А в это время в бою нападающим показалось, что они раздулись до неимоверных размеров, в руках каждого из них им представились надувные шарики в виде дубинок, и каждый показался врагом каждому. И они, неуклюже двигаясь, принялись лупить друг друга этими игрушечными дубинками. Вдобавок изо рта каждого начали появляться тучи мыльных пузырей. Лопаясь, они оставляли запах, как если бы кто-то съел целую кастрюлю горохового супа. Причем каждому казалось, что у него все в порядке, а портит воздух его ближайший противник, отчего они свирепели еще больше и с удвоенной яростью продолжали колотить друг друга. В этот момент мастер каратэ Ол (так звали человека, внезапно вмешавшегося в битву) выволакивал на улицу маленькую Кэтти и Протера, который начал приходить в чувство. В довершение всего Джимми изобразил иллюзию пожара, и толпа полезла из бара во все щели и, конечно, все забыли об инциденте и желали только одного – оказаться в безопасном месте как можно дальше от злополучного бара. Когда метрах в трехстах от бара Протер пришел в себя, Кэтти смотрела на него одним глазом.
– Прости, Кэтти! – прошептал Протер.
– Прости меня, это я во всем виноват!
– Да в чем, любимый? Ты сражался, как лев, и я удивилась, что ты не только красив, богат, умен, но к тому же еще и бесстрашен. Вдобавок ты профессионально владеешь рукапашным боем, как мастер каратэ минимум пятого дана. Можешь мне поверить, уж в этом-то я разбираюсь!
– Извини, ради Бога, за шар, но так надо было!
– Так это ты бросил шар в меня?! И рука у меня теперь синяя и болит! Ты не дал мне пристрелить этого гнуса?!
– Я не бросал.
– Так тогда кто же?!
– Я инспирировал удар, и ты его получила.
– Ну и сволочь же ты, Протер!
– Я люблю тебя! – сказал он тихо, но в его голосе прозвучала такая сила, которая могла бы растопить и не одно дамское сердце.
– Даже с таким фуфлом под глазом?! – Ее рот растянулся в одну сторону в улыбке, так как другая его половинка начала набухать.
– Такую, моя королева, еще больше! И я вызову на бой любого рыцаря или не рыцаря, который это откажется подтвердить. И он сурово посмотрел на своих спасителей. Те ответили в один голос, что Кэтти – самая прекрасная амазонка на свете, и это так же ясно, как то, что их зовут Ол и Джимми. Все дружно рассмеялись и, обнявшись, отправились привести себя в порядок куда-нибудь, где не так суетно, как в баре, который любил посещать отчим.