Страница 75 из 96
На первый взгляд, по сравнению с кандидатом, имеющим такие впечатляющие таланты, как Крисп, Пертинакс не представлял для империи вообще никакой угрозы. Но я оказался более циничным. Вспомнить хотя бы Калигулу и Нерона: у Рима была привычка брать в так называемые императоры невменяемых личностей.
Появился магистрат Эмилий Руф: еще одна проблема.
— Мы скоро их догоним, — закричал он.
Как обычно, он оказался неправ. Мы так и не догнали «Морского скорпиона». Когда мы, наконец, обогнули скалистый мыс и направились к Позитано, море было полно мусора с палуб «Морского скорпиона», но корабль исчез.
Не было смысла спешить; мы уменьшили парус.
Потом моряк закричал. «Пакс» подплыл поближе и мягко остановился. Несколько матросов в воде держались за плавающие бревна; мы вытащили их на борт. Потом я с облегчением хрипло вздохнул. Я узнал слабо улыбающегося, но такого уставшего, что он не мог говорить, Лария, плывущего на спине. Он отчаянно пытался удержать наполовину ушедшую под воду фигуру, которая глупо молотила по воде:
— Мило! — закричал Гордиан. — Фалько, твой отважный племянник спас моего управляющего!
Я пробормотал, что Ларий никогда не был особо разумным.
Должно быть, мы пропустили целое представление. Когда Мило увидел, как Атий Пертинакс победно улыбался приветствию капитана, управляющий просто озверел. Но его избили и связали рыболовной леской. Тем временем мой племянник стоял с невинным видом; капитан предложил Пертинаксу оставить Лария в качестве заложника.
— И он это сделал, Юпитер! Но как ты оказался в воде, Ларий — и где корабль?
На лице моего племянника появилось выражение игривой беспечности.
— О, я заметил, что «Морского скорпиона» нужно заново покрыть смолой. Мне показалось, он весь оброс ракушками. Я притворился, что у меня морская болезнь и спустился под палубы в трюм. С тех пор, как мы продавали свинец, у меня в сумке лежала стамеска, так что я сразу принялся за днище. Все равно черви сделали почти всю работу; корабль был такой изъеденный, что один хороший шторм превратил бы его в обломки. Потом я пробил корпус, и в нем стало больше дырок, чем в дуршлаге…
— Что произошло потом?
— Как вы думаете? Он пошел ко дну.
Пока на сына моей сестры смотрели как на героя, я выяснил, что когда «Морской скорпион» начал тонуть, все выпрыгнули за борт. Те, кто умел плавать, поплыли. Мило все еще был связан. Мудреная совесть моего племянника заставила его спасти управляющего: нелегкая задача для четырнадцатилетнего парня. Даже когда Ларий схватился за плавающую мачту, от него требовались решительные усилия, чтобы удержать сто килограммов, когда Мило бился в панике. К тому времени, как мы их нашли, у моего парня был совсем слабый вид.
Мы подгребли на «Паксе» как можно ближе к скалам, и спустили шлюпки на берег. Мы подобрали еще нескольких насквозь промокших членов команды, но вот Лэсу с Пертинаксом удалось уйти. Люди видели, как они вместе поднимались в горы Лактарий. Эмилий Руф направил трирему к Позитано и навел много шуму, организуя поиски.
У него ничего не получилось. Вот и положись на него.
Я остался в порту у горного маленького городка и купил поесть, чтобы Ларий мог восстановить силы. Мило с трогательной благодарностью тоже увязался за ним, но если я надеялся, что он компенсирует затраты на обед, залезая в карман за бутылкой, то я ошибался. Когда вокруг нас все утихло, Ларий прошептал мне:
— У Пертинакса есть убежище, которым он пользуется, по направлению обратно к Неаполю. Он сказал чтото капитану о том, чтобы спрятаться.
— На ферме!
Этот тихий голос принадлежал Бассу. После того, как трирема потопила «Исиду», мы вытащили из воды этого большого веселого человека, как раз перед тем, как он чуть не утонул от тяжести собственных золотых амулетов. Он молча много выпил: оплакивая потерю своего начальника, судна и особенно средств к существованию. Я жестом пригласил его сесть к нам. Когда он плюхнулся рядом с Ларием, Мило и мной, под его массой опасно прогнулась скамейка.
— Ты был на этой ферме, Басс?
— Нет, но я слышал, как он жаловался Криспу, что там противно. Этим он оправдывал свою просьбу взять его с нами на борт…
— Басс! — Басс, который был уже сильно пьян, нахмурился, смутно понимая, что я обратился к нему. — Басс, подскажи нам, как найти это убежище.
— Он сказал, что это дом на ферме — и там воняет.
Потом Мило добавил:
— Наверное, эта старая навозная куча.
— Ты знаешь это место? — сразу же накинулся я на него. — Ты следил за ним? Сможешь найти его?
— Не надейся. Фалько. В ту ночь он носился по всей горе, пытаясь сбить нас со следа. Было темно, и мы заблудились…
— Какой горе? Везувий? Рядом с имением его отца?
Ларий вдруг засмеялся — это был тихий уверенный сдавленный смешок глубоко в горле.
— О нет! О, дядя Марк, вам это совсем не понравится — наверняка то место, где за вами гнался один человек: с хорошенькой девушкой — и большой дружелюбной собакой!
Как только он сказал это, я подумал, что Ларий прав. Без лишних разговоров мы осушили чаши, поднялись и направились к выходу. Я спросил боцмана:
— Ты с нами, Басс? — Но глубоко потрясенный от потери «Исиды», Басс сказал, что останется в Позитано с выпивкой.
Хотя он пошел с нами до дверей. Когда мы оказались под неожиданными яркими лучами солнца, которое выглядывало из гавани, я услышал, как у него вырвался иронический смешок.
— Ну, вам повезло! — Затем он указал на море в сторону юга. — Вот они идут…
К побережью Амальфи медленно шло самое изумительное судно, какое я когдалибо видел. Я полагал, что королевская баржа Птолемеев должна быть больше, но мне никогда не выпадало чести полюбоваться Египетским флотом. Судно было громадным. Если его палуба и была меньше двухсот футов длиной, то не хватало не больше, чем мог переплюнуть любой парень на набережной Тибра. Стоя в доке, корабль, наверное, возвышался над всем остальным, как многоэтажные здания в Риме. В ширину он легко достигал сорока футов. А в высоту корпус, который так тяжело раскачивался на волнах, был, возможно, даже больше.
Чтобы привести эту громадину в движение, у нее был не только обычный квадратный парус, но также невероятные красные верхние паруса. Далеко позади нее я мог разглядеть другие темные пятна, будто неподвижные на горизонте, хотя они тоже направлялись в нашу сторону, низко опустившиеся в воду под своим тяжелым грузом, неумолимо двигаясь вперед.
— Басс! Что это еще такое?
Он задумчиво взглянул на корабль, когда тот незаметно приблизился к скалистому берегу.
— Наверное, «Парфенона», но может быть и «Венера из Пафоса»…
Я понял еще до того, как он это сказал: прибыл первый корабль с зерном.
LXXIII
Теперь я соображал быстро.
— Басс, я могу оценить твою преданность Криспу. На самом деле я сам был о нем высокого мнения. Но его больше нет. И если мы коечего не сделаем, Атий Пертинакс — совсем другой вымогатель для всей империи — захватит судно с зерном и будет угрожать Риму.
Боцман слушал, как обычно ничего не воспринимая. Стараясь не казаться слишком поспешным, я признался ему:
— Я не справлюсь один. Мне нужна твоя помощь, Басс, или игра окончена. Ты потерял человека, на которого работал, и потерял свой корабль. Сейчас я предлагаю тебе шанс получить славу героя и заработать вознаграждение…
Своим затуманенным выпивкой разумом он подумал над этим. Вино, по всей видимости, сделало Басса добрым, сговорчивым типом.
— Ладно. Я смогу жить, будучи героем. Значит, нам нужно придумать план…
Я не стал тратить время зря и скромничать. Я думал над этой проблемой с тех пор, как впервые приехал в Кампанию. У меня уже был план. Не делая лишнего шума насчет моей предусмотрительности и сообразительности, я объяснил Бассу, что, как я думал, мы должны делать.