Страница 16 из 143
Его лишили всего и вдобавок отняли суверенность собственного мозга. Однако он по-прежнему дышал, ходил и ел. В таком случае кто же он?
В мифологии, известной Джордану, существовали Ветры, которые давали и отнимали. В одной истории, например, говорилось о том, что Ветер наградил одного генералиссимуса бессмертием, которого тот жаждал, но лишь после того, как отнял у него зрение и слух. Ветры часто давали и отнимали, однако иногда они только давали, и тогда жертва их щедрости начинала мучиться вопросом: «Почему демон так меня одарил, если демоны призваны делать людям зло?» В некоторых историях человек, получивший какой-либо дар, начинал ненавидеть его и бояться, поскольку от него не требовали ничего взамен, а все говорили, что расплата неизбежна. Подозрения разъедали таких людей изнутри.
Джордану было легко увидеть в Каландрии Мэй такого дающего демона. Что она взяла взамен - тоже ясно. Ее слова перенесли Джордана в самый центр такой изумительной и волшебной истории, что он не мог в нее поверить. Но когда он закрывал глаза, они открывались на лице Армигера - и Каландрия единственная хоть как-то могла это объяснить.
Джордан ворочался с боку л а бок и порой лежал, глядя на свою спутницу. Казалось, она спала как убитая - или же сном праведницы? Способность леди Мэй спать глубоким сном казалась Джордану еще одним проявлением ее надменности. Но во сне черты лица женщины смягчились, и он сказал себе, что, возможно, сейчас она как раз и есть настоящая, что в глубине души она добра и ей можно доверять.
Ему захотелось облегчиться, и он, перекатившись к краю кровати, пошарил внизу в поисках ночного горшка. Горшка не было. Может, с той стороны?.. Джордан встал, ощущая удивительное тепло нагретого воздуха, и пошарил возле ботинок Каландрии. Горшка под кроватью не было. «Что же делали эти люди в случае нужды?» - подумал юноша и лишь потом вспомнил, что в доме никто не живет.
Он почти уже привык к этому месту. В спальне не было ничего угрожающего, а шаль, наброшенная на одеяла, гарантировала им безопасность. И все-таки Джордан боялся выходить в коридор без защиты. Ванная комната была напротив, через коридор. С леди Мэй ничего не случится, если он возьмет шаль и быстренько сбегает туда и обратно; к тому же из ванной он сможет наблюдать за дверным проемом спальни.
Он осторожно снял с кровати шаль и завернулся в нее. Потом на цыпочках подошел к двери и выглянул в коридор.
Ничего. Джордан рванул в ванную комнату, нашел во тьме унитаз и пописал, чувствуя себя таким же незащищенным, как в лесу. Послышался удивленный вздох. Нахмурившись, Джордан повернулся, чтобы посмотреть в дверной проем - и тут Каландрия Мэй закричала:
- Нет! Нет! Нет!
Джордан выбежал в коридор и застыл в дверях спальни. Эта штука была на кровати, и ее длинные золоченые конечности то и дело высовывались из-за балдахина и прятались за ним, когда она пыталась ударить леди Мэй ножом. Каландрия сжимала в руках желтые лезвия, которыми кончались руки механы, а та все старалась вырвать их и пронзить свою жертву. По рукам Каландрии и из шеи сочилась кровь. Она все еще кричала.
Джордан остолбенел от ужаса. Золоченая штуковина не могла прокрасться мимо него, пока он был в туалете - он бы услышал или увидел ее. Выходит, она все время была в спальне либо на балдахине, либо… под кроватью.
Он отпрянул назад. У него была шаль. Он может удрать отсюда, и никто его не тронет. Леди Мэй все равно с минуты на минуту погибнет. А у него есть шанс сбежать.
И бежать до тех пор, пока его не сморит сон? А потом проснуться с Армигером в его могиле? Куда ему бежать-то?
Одна из золоченых ног мерзкой твари была как раз на краю кровати. Джордан хотел было крикнуть, но из горла вырвался еле слышный хрип. Он метнулся вперед и пнул механу по ноге. Та потеряла равновесие и свалилась на пол.
Затем поднялась, шипя и вращая конечностями. Джордан думал, что она нападет на него, однако механа, обогнув его, снова начала взбираться на кровать.
- Нет!
Джордан прыгнул на постель, подняв над собой шаль. С ужасом глядя на стеклянные шары и белый металл, он услышал за спиной сиплый шепот Мэй:
- Шаль!
Рука механы протянулась мимо Джордана, подняла Каландрию Мэй и швырнула ее в угол спальни, словно пушинку. Разбив при падении резной столик, Мэй осела у стены. Тварь бросилась к ней.
Но Каландрия уже стояла на ногах. Глаза и зубы ее блестели в слабом свете, струившемся из окна.
- Сволочь! - прошипела она.
Джордан так и не понял, кого она имела в виду - механу или его за то, что оставил ее без защиты.
Механа бросилась на нее, но Мэй увернулась и схватила обломок стола, размахивая им, как дубинкой. Она ударила нападавшую. Обломок разлетелся на мелкие кусочки. Механа-убийца упала на пол.
- Шаль! - вскричала Мэй.
Джордан спрыгнул с кровати и бегом метнулся к ней. Они вместе съежились под тонкой тканью. Джордану это казалось самоубийственным маневром. Но золоченая штуковина остановилась, вращая туда-сюда стеклянными шарами. Потом нагнулась, подняла обломок стола, еще один и еще, складывая деревяшки себе на руки. Она убирала помещение.
Леди Мэй со стоном сползла по стене. Джордан взял ее ладони и разжал их, ожидая увидеть разрезы до кости и поврежденные сухожилия. Порезы были, длинные и тонкие, на ладонях и на кистях, но совсем неглубокие. И рана у нее на шее тоже была поверхностной - кровь из нее почти перестала сочиться, хотя тонкая ночная рубашка вымокла и была покрыта бурыми пятнами.
- Как… - Джордан отдернул свою собственную руку. Мэй открыла глаза и слабо улыбнулась ему.
- Нет ни синяков, ни глубоких ран… Я ношу доспехи, Джордан, только не на коже, а под ней. Меня нельзя сильно порезать. А в крови у меня есть вещество, которое тут же помогает ей свернуться. Что же касается полета через комнату, то это… ерунда. - Она закашлялась. - Почти ерунда.
- Пойдемте отсюда, - сказал Джордан.
Мэй поглядела на золоченую механу, суетливо застилавшую постель.
- Да, пожалуй. Пойдем.
Они забрали из-под кровати ее одежду и башмаки. По пути к двери Мэй сказала:
- В следующий раз, когда тебе приспичит, сходи на горшок. Джордан начал было оправдываться, что горшка там не было, - и тут вдруг невольно представил себе, как золотистая тварь прячется под кроватью и сует ему в руки ночную вазу. К собственному ужасу, Джордан хихикнул. Что еще более удивительно, Мэй тоже прыснула со смеху. Они оба зашлись от хохота, и это было хорошо…
Армигер пытался открыть глаза. Что-то вернуло его в тело, в которое он не собирался возвращаться.
Глаза как следует не открывались. Веки высохли, как дубленая кожа, глазные яблоки под ними съежились.
Вокруг была тьма. Он по-прежнему находился в нише, замурованной, как и полагается, со всех сторон. Соседи его мертвы, и по идее, он должен был найти с ними общий язык - он тоже мертв.
Жизнь означала для него гораздо больше, чем одно это тело, так что выживание тела как такового было несущественно. Он был богом, созданным из живых атомов и вобравшим в себя энергию солнца. Разум его заключался не в отдельном мозге, но в гармоничной симфонии миллионов сознаний. Каждая вещь, которой он касался, открывалась ему во всех возможных ипостасях. И каждую вещь, на которую он смотрел, он видел насквозь, так что она была одновременно напоминанием обо всех остальных вещах. Всё для него было во всем, и он веками действовал решительно, не зная сомнений.
Его разбила наголову армия созданий, столь же безмозглых по сравнению с ним, как бактерии. Армию возглавляла женщина, и для нее он был лишь случайным препятствием, которое требовалось устранить. Когда она убила его, она даже представить себе не могла, что погибло создание, чей опыт превосходил опыт всей ее расы. На все вопросы, которые она могла бы задать, он ответил давным-давно. Но она была невежественна, и поэтому вся его мудрость пропала даром.