Страница 124 из 143
- Они сказали, что не переставали разговаривать с нами, но мы их не слушали.
Священник осторожно взглянул через плечо. В ста метрах от него возвышалась огненная колонна, бледная в солнечных лучах. В ней, как галлюцинации, появлялись и исчезали лица.
- Я сказал, что слушаю их. И вы знаете, что они мне ответили? Они сказали: «Нет, ты не слушаешь. Мы даже сейчас просим тебя говорить, но ты не говоришь». Это какое-то безумие, генерал! Я прочел им священные манускрипты. А они… они спросили, что за чепуху я несу. Милорд, они их не знают! Они действительно Ветры или…
- Или что? Что-то другое? - Лавин чуть было не потряс головой. - Нет. Кто еще обладает такой властью? Они те, за кого себя выдают.
- Сэр, это еще не все. - Казалось, священник вот-вот лишится чувств. - Я… я спросил их, что будет с нами. С человечеством. Неужели мы разочаровали их? Чем мы можем услужить им? И Лебеди ответили: «Мы пытались познать себя в течение столетий. Мы думали, что вы - ключ». Они сказали, что искали и исследовали что-то в течение многих поколений, но теперь им все ясно. «Мы закончили свою работу. И больше не обязаны терпеть ваше присутствие».
- Не обязаны терпеть нас?
- Человеческая раса им больше… не нужна. - Священник встал и побрел прочь.
«Все наши представления о Ветрах ошибочны». Лавин вспомнил секретные письма, написанные Галой. «Они - не доброжелательные боги. Они - наши соперники в борьбе за управление миром. И что это для нас? Трагедия? Только если мы лентяи. Скорее возможность - шанс создать новую реальность, более естественную для природы».
Права ли она? Неужели он должен был разбудить сонные городишки с их наследными членами гильдий и ритуальными книгами, приносящими умиротворение, сжечь праздничные костюмы и детские книги и помочь Гале построить улей будущего? Смогла бы ее любовь спасти его, если бы остальное, что он знал и лелеял, увяло и умерло? Она утверждала, что делает все с разрешения Ветров и согласно их советам. Лавин знал, что она лгала; как-то раз они заговорили об обманах великих людей, и Гала беспечно заявила, что любое государство построено на лжи. Да, Лебеди Диадемы не знали о священных книгах, приписанных им, и тем не менее у Лавина до сих пор перед глазами стояла картина, как священник, остановившись с распростертыми руками перед огненной колонной, молил хозяев мира вразумить его. Традиции, в которые верил Лавин, были основаны на древних манускриптах - и историях, связанных с ними. Неужели Гала была права и все это тоже ложь?
Мир завертелся в каком-то совсем уж бешеном темпе, и Лавину стало совсем плохо. Хотя не ему одному - люди вокруг начали кричать и суетиться. Генерал заставил себя сесть и уставился на зеленую листву, мелькавшую в отверстиях.
К нему подбежал один из командиров.
- Мы спускаемся, сэр. Там внизу какие-то всадники и кошки.
- Хорошо. - Лавин сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить желудок. - Приведите их ко мне. Я хочу первым поговорить с ними!
Последние два метра луна спускалась десять минут, но земли она так и не коснулась, зато выпустила длинный металлический пандус. Наездники начали подниматься по трапу. Люди с носилками несли окровавленные белые тела - две басты были ранены. Генерал невольно улыбнулся. Значит, они все-таки уязвимы!
Когда последний всадник скрылся в лунной утробе, трап начал сокращаться, а земля пропала внизу. Ветры не любили терять время зря.
Командир наездников спешился и подошел к генералу, раскрасневшись от возбуждения.
- Сэр! Они не позволили нам занести тела погибших на борт. Я оставил с ней охрану, но принес вам…
- С ней? - Лавин встал, опираясь на трость, которую смастерил для него Хести. - С королевой? Она с тобой?
- Нет, сэр! Именно это я и пытаюсь вам сказать. Ветры пускают в луны только живых.
Лицо сержанта поплыло. В ушах у Лавина зашумело. Он почувствовал, как кто-то схватил его за плечи; люди кругом кричали. Его усадили в походное кресло.
- Только живых… Значит, она…
- Она погибла, сэр. Королева мертва. Это был случайный выстрел. Мы хотели ранить ее коня - я приказал стрелять только по копытам, но она нагнулась и…
- Понимаю.
- Я оставил с ней почетную охрану и послал двоих, чтобы они привели из дворца королевских караульных.
Лавин вдруг почувствовал, как в нем зажглась искорка надежды.
- А вы уверены, что это королева? Есть у вас доказательства?
- На ней были кольца с печатью, сэр. - Сержант вытащил из поясного мешочка квадратный лоскут и развернул его, показав фамильные золотые кольца.
Лавин уставился на кольца. Они выглядели так неестественно - одни на этом черном квадрате…
- Сэр! .
Правда, когда они впервые занимались любовью в той гостинице рядом с академией, колец на Гале не было. Он увидел позже. В тот день она сидела во всем сиянии королевской власти на троне и, заметив Лавина, одарила его загадочной улыбкой.
- Сэр!
Генерал оперся на руку сержанта и что-то пробормотал.
Она немного поддразнивала его, упиваясь своим новым положением; однако Лавин знал, что это просто от гордости и удивления. Ее отец ушел в тень, свергнутый с трона указом опресней, и в тот момент Гале казалось, что она может все. Лавин тоже так думал - и верил, что они будут вместе.
- Я должен ее видеть, - сказал, пошатнувшись, Лавин. - Спустите нас вниз! Я должен ее видеть!
- Ветры приказывают продолжать, сэр. Мы не сумели схватить Армигера. Нам придется совершить марш-бросок к Вратам Титанов.
Лавин со злостью выругался и заковылял к огненной колонне. Солдаты молча расступились перед ним. Его это слегка удивило. Неужели они знают, что он любил ее? Люди стояли опустив головы; никто не смел встретиться с ним взглядом. Они знали о его любви к ней - и тем не менее сражались под его руководством? Не может быть!
Задыхаясь, Лавин остановился в двух метрах от ослепительно сверкающих Лебедей.
- Поверните назад! - приказал он. - Спустите нас на землю! Никакого ответа.
- Делайте, что я вам велю! Я нужен королеве!
- У нас другие заботы, - прозвенел хрустальный голос колонны.
- Прошу вас! - Лавину было трудно говорить из-за давящей боли в груди. - Отпустите меня к ней.
- Нет. Иначе мы выбьемся из графика. Ваша королева нас не интересует.
Лавин застыл - и неожиданно почувствовал, что все вокруг уставились на него. Что делать? Изливать свою ярость на виду у всей армии? И что сделают его солдаты, если поймут, что и он, и они - пленники Ветров, пешки в игре, не имеющей отношения ни к Япсии, ни к человечеству вообще?
Кто-то положил ему руку на плечо. Лавин обернулся. Священник мрачно смотрел на него, и в глазах его было предостережение.
Сцепив зубы, Лавин поклонился колонне.
- Я понимаю… Вы, разумеется, правы.
Он пошел обратно - и идти вдруг стало легко. Он словно парил в невесомости, подпрыгивая на ходу. Люди что-то говорили ему, но их слова были лишены смысла. Лавин видел свет и формы, но они тоже были лишены смысла. Гала умерла, причем по его вине. С таким же успехом он сам мог ее застрелить. Именно этого он боялся больше всего; кошмары месяцами преследовали Лавина, и каждое утро он закалял силу воли, учась управлять собой, своими людьми, миром и Ветрами, только чтобы уберечь ее. Еще вчера он проснулся в полной уверенности, что Гала жива и свободна, и сердце его воспарило от безмятежной радости, как ласточка к небесам. Но все это было в прошлом. Больше он никогда не будет счастлив.
Руки, хватавшие его, постепенно куда-то пропали, голоса умолкли. Он обнаружил, что стоит у одной из гигантских дверей. Лицо его обдувал холодный ветер, но это не оживило Лавина. В воздухе был привкус смерти. Далеко внизу виднелись пятна снега, голые деревья. Лавин всегда считал, что никто не должен умирать зимой. Теперь и Гала была такой же холодной, с окоченелыми руками и ногами. Надо обнять ее и согреть.
Он подошел к краю отверстия. Кто-то выкрикнул его имя. Оно показалось ему проклятием.