Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 175

Чернин. Брест-Литовск, с. 144.

Гофман. Война упущенных возможностей, с. 1Ы.

Там же, с. 163, 193.

Чернин. Брест-Литовск, с. 145-147.

Германия, док. No 41 от 2 декабря по н. ст. 1917 г. Тел. Лерснера

в МИД Германии; там же, док. No 44 от 3 декабря по н. ст. 1917 г.

Тел. Розенберга в МИД Германии.

Стокгольм, собственно, давно уже был выбран социалистами как

место для переговоров между европейскими социалистами. Под

готовка к (так и не состоявшейся) конференции началась уже

летом 1917 года. Наиболее активным элементом в организации

конференции был голландско-скандинавский комитет, возглавля

емый шведским социалистом Брантингом и бельгийским -- Ка

милем Гюисмансом. Уже в мае "голландско-скандинавский ко

митет составил и разослал различным социалистическим и ра

бочим организациям небольшую программу обсуждения условий

демократического мира" (и получил от некоторых делегаций

ответы). Конференция предполагала исходить из "признания

справедливого мира" и подразумевала "право народов распоря

жаться своей судьбой, автономию национальностей, отказ от за

хватов, от контрибуций" (АИГН, 61/5, с. 1, 20, 24).

Конференция не состоялась, так как страны Четверного союза, с одной стороны, и Россия, с другой, приступили к сепаратным переговорам. Тогда делегаты несостоявшейся стокгольмской конференции решили провести в Лондоне во второй половине января 1918 года конгресс социалистов Антанты (т. е. представителей тех

172

стран и партий, которые отказались участвовать в сепаратных переговорах). Лондонский съезд состоялся, но без участия русских партий, представителям которых советское правительство вовремя не выдало заграничные паспорта. Так, эсеровские делегаты съезда -- В. В. Сухомлин и Н. С. Русанов получили паспорта лишь 28 февраля. (Там же, ч. 2, с. 136.] За это время, с 6 по 12 февраля, успела состояться еще одна конференция -- Бернская, где собрались "социалисты двух противоположных лагерей", но относились друг к другу слишком враждебно для того, чтобы хоть о чем-то договориться. Бельгийцы, например, за исключением Гюисманса, просто отказывались заседать в одном зале с немцами (там же, с. 147).

Боровский в беседах с германскими дипломатами указал, что

лозунг переговоров о всеобщем мире был выдвинут по соображе

ниям внутриполитическим, подтверждая этим, что советское пра

вительство стремится к сепаратному, а не всеобщему миру. Вот

что доносил 8 декабря по н. ст. германский посланник в Стокголь

ме Рицлер в МИД Германии: "Я только что имел частную беседу

с Воровским, который производит впечатление честного и разум

ного человека. Он думает, что его правительство вынуждено из

опасений перед внутренними политическими врагами оставить

открытой возможность участия союзников в переговорах и может

оправдать сепаратный мир, лишь сославшись на отказ союзников

участвовать в переговорах. Однако он сказал, что призывы на этот

счет столь же бессмысленны, как призывы к народу начать рево

люцию. Если эти призывы окажутся безуспешными, русские

начнут прямые переговоры о сепаратном мире" (Земан. Германия

и революция в России. Донесение Рицлера о беседе с Воровским

в Стокгольме 25 ноября /8 декабря/).

Публично большевики всякий раз подчеркивали, что речь не идет

о сепаратных переговорах с аннексиями и контрибуциями. Даже

в начале декабря 1917 года, когда становилось все очевиднее, что

Германия настаивает на недемократическом мире, Зиновьев ут

верждал, что большевики подписывают именно демократический

мир: "Мы Вильгельма прижали к стене, и его генералы должны

будут скоро дать ясный и определенный ответ: желают ли они

захватов, насилия и грабежей, или принимают они наши усло

вия". [Съезд железнодорожных рабочих. Доклад Зиновьева. -

НЖ, 14 (27) декабря 1917, No 201 (195).] "Событиями последних

дней в Брест-Литовске вырван боевой козырь у меньшевиков и

правых эсеров, которые твердили, что большевики ведут Россию

к гибели, заключая будто бы сепаратный мир. Теперь стало ясно,

[...] что только советская власть проявила активную деятельность

в вопросе внешней политики и только благодаря ей мы скоро

получим настоящий демократический мир. [...] Советская деле

173

гация во время переговоров проявила сильную устойчивость и добилась от германских генералов признания наших основных пунктов соглашения." [Съезд железнодорожных рабочих. Выступление Зиновьева. -- НЖ, 16 (29) декабря 1917, No 203 (197).]

То, что речь шла о борьбе за власть в партии (или за влияние в

международном социалистическом движении), косвенно подтвер

ждает донесение Рицлера германскому канцлеру от 31 октября (12

ноября) 1917 года: "В настоящий момент я не думаю, что прави

тельство в Петрограде, если допустить, что оно достаточно укрепит

свою власть и продержится хотя бы несколько недель, использует

Радека, Фюрстенберга [Ганецкого] и Воровского в качестве по

средников. [...] Самый энергичный и талантливый из них -- это

поляк Собельсон, выступающий обычно под псевдонимом Карл

Радек, хорошо известный немецким социал-демократам по его

прошлой деятельности в Германии. Студентом он как будто крал

книги и прочие вещи, и друзья наградили его кличкой Крадек. В

русских газетах он до сих пор фигурирует под этим именем, и он

взял его в качестве псевдонима. Он характеризуется как человек

абсолютно аморальный, но очень умный и необычайно способный

журналист. [...] В настоящий момент его работоспособность и

знание германской политики -- он знает даже ее потайные сторо

ны -- наверняка привлекут в Петрограде уважение к его идеям и

предложениям" [Земан. Германия и революция в России, док. от

31 октября (12 ноября) 1917].

Немецкий историк-социалист пишет: "Большевикам было ясно,

что при данной ситуации общий мир мог быть только результатом

европейской революции. У держав Антанты, силы которых непре

рывно росли, не было никаких оснований отчаиваться в исходе

войны, несмотря даже на то, что германское военное командова

ние получало в распоряжение большие силы, освободившиеся на

востоке. Всякий сепаратный мир с Германией обозначал огром

ное усиление германского империализма. В этом отношении

большевики находились под властью событий. У них не осталось

никакого иного средства, кроме широкой пропаганды [...], апел

лирующей к пролетарским массам других стран [...]. Это дол

жно было подогреть революционную энергию во всех странах"

(AT, T-3742 П. Фрелих. К истории германской революции, т. 1,

с. 219-220.)

Протоколы Первого съезда ПЛСР, с. 99.

Конкуренция за руководство революционным движением в Евро

пе между группой Ленина и группой Парвуса не осталась не

замеченной немцами. 2 (15) декабря Рицлер доносил в МИД, что

за перенесение переговоров в Стокгольм стоит не только Боров

ский, ной Парвус, "который хочет сыграть свою роль". 13 (26) де

174

кабря в отчете агента германского правительства в МИД эта тема обсуждалась более подробно:

"Возобновившиеся попытки русских перенести переговоры из Брест-Литовска в какую-нибудь нейтральную страну объясняются главным образом влиянием Радека и его друзей, которые преследуют тут две цели. С одной стороны, они надеются, что если, например, будет выбран Стокгольм, то они смогут иметь большее влияние, потому что тогда те люди, которые на протяжении многих месяцев были представителями большевиков в Стокгольме, смогут играть более значительную роль в переговорах. С другой стороны, они, вероятно, надеются на затягивание переговоров, в Стокгольме влияние революционной социал-демократии, особенно немецкой группы, будет чувствоваться сильнее, чем в Петрограде, не говоря уже о Брест-Литовске. В этой связи стоит упомянуть, что интерес Радека в разжигании революции совсем иного сорта, чем у Ленина или Троцкого".