Страница 45 из 175
Чернин. Брест-Литовск, с. 144.
Гофман. Война упущенных возможностей, с. 1Ы.
Там же, с. 163, 193.
Чернин. Брест-Литовск, с. 145-147.
Германия, док. No 41 от 2 декабря по н. ст. 1917 г. Тел. Лерснера
в МИД Германии; там же, док. No 44 от 3 декабря по н. ст. 1917 г.
Тел. Розенберга в МИД Германии.
Стокгольм, собственно, давно уже был выбран социалистами как
место для переговоров между европейскими социалистами. Под
готовка к (так и не состоявшейся) конференции началась уже
летом 1917 года. Наиболее активным элементом в организации
конференции был голландско-скандинавский комитет, возглавля
емый шведским социалистом Брантингом и бельгийским -- Ка
милем Гюисмансом. Уже в мае "голландско-скандинавский ко
митет составил и разослал различным социалистическим и ра
бочим организациям небольшую программу обсуждения условий
демократического мира" (и получил от некоторых делегаций
ответы). Конференция предполагала исходить из "признания
справедливого мира" и подразумевала "право народов распоря
жаться своей судьбой, автономию национальностей, отказ от за
хватов, от контрибуций" (АИГН, 61/5, с. 1, 20, 24).
Конференция не состоялась, так как страны Четверного союза, с одной стороны, и Россия, с другой, приступили к сепаратным переговорам. Тогда делегаты несостоявшейся стокгольмской конференции решили провести в Лондоне во второй половине января 1918 года конгресс социалистов Антанты (т. е. представителей тех
172
стран и партий, которые отказались участвовать в сепаратных переговорах). Лондонский съезд состоялся, но без участия русских партий, представителям которых советское правительство вовремя не выдало заграничные паспорта. Так, эсеровские делегаты съезда -- В. В. Сухомлин и Н. С. Русанов получили паспорта лишь 28 февраля. (Там же, ч. 2, с. 136.] За это время, с 6 по 12 февраля, успела состояться еще одна конференция -- Бернская, где собрались "социалисты двух противоположных лагерей", но относились друг к другу слишком враждебно для того, чтобы хоть о чем-то договориться. Бельгийцы, например, за исключением Гюисманса, просто отказывались заседать в одном зале с немцами (там же, с. 147).
Боровский в беседах с германскими дипломатами указал, что
лозунг переговоров о всеобщем мире был выдвинут по соображе
ниям внутриполитическим, подтверждая этим, что советское пра
вительство стремится к сепаратному, а не всеобщему миру. Вот
что доносил 8 декабря по н. ст. германский посланник в Стокголь
ме Рицлер в МИД Германии: "Я только что имел частную беседу
с Воровским, который производит впечатление честного и разум
ного человека. Он думает, что его правительство вынуждено из
опасений перед внутренними политическими врагами оставить
открытой возможность участия союзников в переговорах и может
оправдать сепаратный мир, лишь сославшись на отказ союзников
участвовать в переговорах. Однако он сказал, что призывы на этот
счет столь же бессмысленны, как призывы к народу начать рево
люцию. Если эти призывы окажутся безуспешными, русские
начнут прямые переговоры о сепаратном мире" (Земан. Германия
и революция в России. Донесение Рицлера о беседе с Воровским
в Стокгольме 25 ноября /8 декабря/).
Публично большевики всякий раз подчеркивали, что речь не идет
о сепаратных переговорах с аннексиями и контрибуциями. Даже
в начале декабря 1917 года, когда становилось все очевиднее, что
Германия настаивает на недемократическом мире, Зиновьев ут
верждал, что большевики подписывают именно демократический
мир: "Мы Вильгельма прижали к стене, и его генералы должны
будут скоро дать ясный и определенный ответ: желают ли они
захватов, насилия и грабежей, или принимают они наши усло
вия". [Съезд железнодорожных рабочих. Доклад Зиновьева. -
НЖ, 14 (27) декабря 1917, No 201 (195).] "Событиями последних
дней в Брест-Литовске вырван боевой козырь у меньшевиков и
правых эсеров, которые твердили, что большевики ведут Россию
к гибели, заключая будто бы сепаратный мир. Теперь стало ясно,
[...] что только советская власть проявила активную деятельность
в вопросе внешней политики и только благодаря ей мы скоро
получим настоящий демократический мир. [...] Советская деле
173
гация во время переговоров проявила сильную устойчивость и добилась от германских генералов признания наших основных пунктов соглашения." [Съезд железнодорожных рабочих. Выступление Зиновьева. -- НЖ, 16 (29) декабря 1917, No 203 (197).]
То, что речь шла о борьбе за власть в партии (или за влияние в
международном социалистическом движении), косвенно подтвер
ждает донесение Рицлера германскому канцлеру от 31 октября (12
ноября) 1917 года: "В настоящий момент я не думаю, что прави
тельство в Петрограде, если допустить, что оно достаточно укрепит
свою власть и продержится хотя бы несколько недель, использует
Радека, Фюрстенберга [Ганецкого] и Воровского в качестве по
средников. [...] Самый энергичный и талантливый из них -- это
поляк Собельсон, выступающий обычно под псевдонимом Карл
Радек, хорошо известный немецким социал-демократам по его
прошлой деятельности в Германии. Студентом он как будто крал
книги и прочие вещи, и друзья наградили его кличкой Крадек. В
русских газетах он до сих пор фигурирует под этим именем, и он
взял его в качестве псевдонима. Он характеризуется как человек
абсолютно аморальный, но очень умный и необычайно способный
журналист. [...] В настоящий момент его работоспособность и
знание германской политики -- он знает даже ее потайные сторо
ны -- наверняка привлекут в Петрограде уважение к его идеям и
предложениям" [Земан. Германия и революция в России, док. от
31 октября (12 ноября) 1917].
Немецкий историк-социалист пишет: "Большевикам было ясно,
что при данной ситуации общий мир мог быть только результатом
европейской революции. У держав Антанты, силы которых непре
рывно росли, не было никаких оснований отчаиваться в исходе
войны, несмотря даже на то, что германское военное командова
ние получало в распоряжение большие силы, освободившиеся на
востоке. Всякий сепаратный мир с Германией обозначал огром
ное усиление германского империализма. В этом отношении
большевики находились под властью событий. У них не осталось
никакого иного средства, кроме широкой пропаганды [...], апел
лирующей к пролетарским массам других стран [...]. Это дол
жно было подогреть революционную энергию во всех странах"
(AT, T-3742 П. Фрелих. К истории германской революции, т. 1,
с. 219-220.)
Протоколы Первого съезда ПЛСР, с. 99.
Конкуренция за руководство революционным движением в Евро
пе между группой Ленина и группой Парвуса не осталась не
замеченной немцами. 2 (15) декабря Рицлер доносил в МИД, что
за перенесение переговоров в Стокгольм стоит не только Боров
ский, ной Парвус, "который хочет сыграть свою роль". 13 (26) де
174
кабря в отчете агента германского правительства в МИД эта тема обсуждалась более подробно:
"Возобновившиеся попытки русских перенести переговоры из Брест-Литовска в какую-нибудь нейтральную страну объясняются главным образом влиянием Радека и его друзей, которые преследуют тут две цели. С одной стороны, они надеются, что если, например, будет выбран Стокгольм, то они смогут иметь большее влияние, потому что тогда те люди, которые на протяжении многих месяцев были представителями большевиков в Стокгольме, смогут играть более значительную роль в переговорах. С другой стороны, они, вероятно, надеются на затягивание переговоров, в Стокгольме влияние революционной социал-демократии, особенно немецкой группы, будет чувствоваться сильнее, чем в Петрограде, не говоря уже о Брест-Литовске. В этой связи стоит упомянуть, что интерес Радека в разжигании революции совсем иного сорта, чем у Ленина или Троцкого".