Страница 66 из 88
Венецианцы и пизанцы дали сигнал спасаться, кто может, выходя в открытое море на своих судах; вслед за ними гарнизон очистил место, потеря которого казалась неизбежной. "Маршал ордена Храма и командор Госпиталя с предводителями киприотов ускользнули , и пал в битве де Монкада, командор ордена Храма, и Гийом де Кардона, брат ордена Храма, и был взят живым брат Редкёр, и брат Гуго, сын графа Ампурийского
Потеря Триполи ознаменовалась новым перемирием между иерусалимским королем и султаном. Это поражение имело отзвуки на Западе. Папа отправил двадцать спасательных галер христианам Акры. Крестоносцы, сопровождавшие их, шли навстречу последней трагедии Святой Земли.
Когда эти люди были в Акре, перемирие, которое король заключил с султаном, хорошо поддерживалось обеими сторонами, и бедные простые сарацины вошли в Акру и принесли на продажу свое добро, как они уже делали. Волею Дьявола, который охотно изыскивает дурные дела среди добрых людей, произошло так, что эти крестоносцы, которые прибыли, чтобы творить добро и ради своей души, на помощь городу Акре, способствовали его уничтожению, ибо они промчались по земле Акры и предали мечу всех бедных крестьян, которые несли на продажу в Акру свое добро, пшеницу и прочие вещи, и которые были сарацинами из обнесенных изгородями хижин Акры; и точно так же убили многих сирийцев, которые носили бороды, а были греческой веры, и которых убили за их бороды, принимая за сарацин; каковое дело было очень скверным поступком, и это стало причиной взятия Акры сарацинами, как вы услышите. [496]
Султан сохранил перемирие, но письменно обратился к главам города, потребовав наказать виновных. На собрании совета, рассматривавшего это требование, магистр ордена Храма предложил решение, которое отличалось находчивостью. Пусть в городских темницах отыщут всех осужденных за разные преступления к смерти по городскому праву и казнят их публично, уверив султана, что это убийцы мусульманских крестьян. "И таким образом, - сказал он, - будет считаться, что султану заплатили, и мы избежим его мести, и свершим правосудие над ними, поскольку они все равно должны умереть". Но совет показал себя неспособным принять решение даже по столь неотложному вопросу и направил расплывчатые извинения султану, который решил покончить с христианами Акры.
Смерть султана Килавуна, которому безоговорочно наследовал его сын, не остановила приготовлений. "И эмир Салах, [497] эмир, который был другом магистра ордена Храма, дал знать оттуда названному магистру, что султан всеми способами собирается идти на осаду Акры, что магистр, ордена Храма довел до всех сеньоров Акры, а они не пожелали верить этому". Добровольное ослепление, однако, должно было зайти еще дальше.
Престиж Гийома де Боже внушал столь сильное уважение даже туркам, что султан написал ему письмо, чтобы сообщить о своем прибытии. Корреспонденция попала в руки хрониста:
Султан направил послания магистру ордена Храма, которые были ответными на послания сарацинские и французские, написанные моей рукой, каковое ответное письмо я носил и показывал монсеньеру магистру, и всем сеньорам Акры, то есть патриарху, легату, магистру Госпиталя и командору Немцев и я показывал его консулу Пизы, и бальи Венеции, но никто не пожелал удостовериться, что султан приходит, покуда он не приблизился
Послание было изложено в следующих словах:
Султан султанов, царь царей, повелитель повелителей, Малек ал-Эссераф; могущественный, грозный, каратель мятежников, победитель франков, и татар, и армян, вырывающий крепости из рук неверных вам, Магистру, благородному магистру ордена Храма, истинному и мудрому, привет и наша добрая воля. Поскольку вы - настоящий муж, мы посылаем вам послания о нашей воле и доводим до вас, что мы идем на ваши отряды, чтобы возместить нанесенный нам ущерб, отчего мы не желаем, чтобы власти Акры посылали нам ни письма, ни подарки, ибо мы их больше не примем.
В бессилии своем отцы города не нашли ничего лучшего, как направить посольство к своему противнику, который отказался от писем и подарков, а посланцев бросил в темницу, где они и умерли. Осада началась 5 апреля 1291 г. и продлилась до 18 мая. Со стен крепости осажденные видели всю равнину Акры, покрытую шатрами, поставленными веревка к веревке.
И шатер султана, который называется "дехлиз", [499] стоял на высоком пригорке, там, где была красивая башня и сад и виноградники ордена Храма, и каковой "дехлиз" был весь алый, с открытой к городу Акре дверью; и это было сделано султаном потому, что каждый знает: куда открыта дверь "дехлиза", этой дорогой должен идти султан.
Восемь дней прошли спокойно; потом турки начали обстреливать город тяжелыми камнями, метаемыми четырьмя огромными камнеметами.
Одна из машин, которую называли Хавебен [габдан - яростная], иначе сказать - Гневная, находилась перед постом тамплиеров; а другая машина, метавшая на пост пизанцев, называлась Мансур, то есть Победоносная; следующая, большая, которую я не знаю как назвать, метала в пост госпитальеров; и четвертая машина метала в большую башню, называемую Проклятая башня, которая стоит на второй стене и которую защищал королевский отряд. В первую ночь они поставили большие щиты, и щиты, сделанные из прутьев, выстроились перед нашими стенами, и на вторую ночь они приблизились еще, и так приближались, покуда не подошли к водяному рву, и за названными щитами были воины, сошедшие со своих лошадей на землю с луками в руках
Пятнадцать тысяч мамлюков, людей и лошадей, закованных в железо, продвигались все вместе, меняя стражу четыре раза в день. В городе Акры находилось от тридцати до сорока тысяч душ населения, но насчитывалось только шестьсот или семьсот рыцарей и тринадцать тысяч пеших сержантов. Каждая вылазка стоила жизней, но она не влияла на мощь Осаждающих. Когда они продвинулись до водяного рва, то возвели стену из поленьев, чтобы защитить свои легкие машины, карабоги, [500] - "которые метали очень часто и причиняли больше зла, чем большие машины, [так] что к месту, куда бросали карабоги, никто не осмеливался приблизиться".
Позади этого укрепления сарацины подкапывали первую стену; осажденные отвечали более глубокими подкопами, пока "Проклятая башня", которая больше других выдавалась вперед, не рухнула, образовав брешь в первом кольце укреплений.
И когда настал день, наши люди на совете высказали мнение выйти со всех концов на лошадях и пешими и сжечь деревянное сооружение; таким образом, монсеньор магистр ордена Храма и его люди, и мессир Жан де Грансон и прочие рыцари подошли ночью к Ладрским воротам, и приказал магистр одному провансальцу, который был виконтом Борта в округе Акры, поджечь деревянное сооружение большой машины султана; и они вышли в эту ночь и оказались около деревянного сарая; и тот, кто должен был бросить огонь, испугался и бросил так, что [огонь] отлетел недалеко и упал на землю и возгорелся на земле. Все сарацины, находившиеся там, всадники и пешие, были убиты; а наши люди, все братья и рыцари, заехали настолько вперед между палатками, что их лошади запутались ногами в веревках шатров и споткнулись, и тогда сарацины их перебили; и таким образом мы потеряли этой ночью восемнадцать всадников, братьев ордена Храма и рыцарей-мирян, но захватили много сарацинских щитов [больших] и маленьких, и трубы, и литавры
От луны было светло, как днем, и султан Хамы, охранявший этот сектор фронта, собрал две тысячи всадников, перед которыми небольшому отряду из трехсот воинов, окружавшему магистра ордена Храма, пришлось отступить. Вылазки, которые предлагалось осуществить через другие ворота города, не состоялись, так как сарацины были предупреждены и подготовились к защите. Другая ночная атака, - на этот раз безлунной ночью, - удалась ничуть не лучше, "сарацины были уведомлены и устроили такое освещение сигнальными огнями, что казалось, у них был день и атаковали столь сильно наших людей стрелами, что казалось, что это дождь "