Потомки скифов

— И вы так спокойно говорите обо всем этом! — возмутился Артем.

Археолог пожал плечами:

— Вряд ли стоит возмущаться, Артем, древними обычаями. Так было, и я только рассказываю вам о том, что писали когда-то историки. Да и в раскопках мы обнаруживали именно такие жертвы, что же я могу вам сказать?.. Но погодите, погодите, вы видите, как собираются невольники?

Да, рабы, которые до сих пор чем-то занимались у дальних повозок, теперь будто оставили свою работу и постепенно приближались к толпе, собравшейся у могилы Сколота. Но подходили они небольшими группами, одни мужчины, без женщин и детей. Даже издалека было видно, что невольники чем-то возбуждены и ведут себя не так, как обычно. К счастью, внимание скифов было привлечено к могиле и никто не обращал внимания на поведение каких-то там жалких рабов.

Артем продолжал наблюдать. Он знал, что это движение среди рабов — не проявление их интереса к похоронам Сколота, оно подчинено глубоко продуманному плану Рониса. Должно быть, выполняя этот план, группы собирались подальше от скал, откуда должен был ударить отряд Варкана. Все понятно! Артем весело улыбнулся: Ронис равномерно распределил силы, как настоящий полководец! А кроме того, именно с той стороны, где появлялись группы рабов, было ближе и к самой могиле, около которой собрались вещуны и старейшины. Значит, можно будет ударить и с фронта и с тыла, чтобы привести в замешательство противника.

Варкан тоже наблюдал за приготовлениями невольников. Он видел больше, чем Артем, который не обратил внимания на то, что, несмотря на теплый день, все рабы-греки были в плащах. Значит, Ронис и его помощники успели раздать невольникам оружие, и теперь они прятали его под плащами.

Молодой скиф обернулся к Артему. Он молча взял в руки острый камешек и начертил на земле между собой и юношей круг. С одной стороны он нарисовал стрелу, которая будто впивалась острием в круг. Потом быстрым взмахом он начертил еще одну стрелу — с другой стороны. Затем охватил этот круг обеими руками и сжал его. Варкан вопросительно смотрел на Артема: понимает ли он его?

— Правильно, Варкан! — догадался Артем о значении чертежа. — Мы на них нажмем с двух сторон и раздавим! Все ясно!

Лицо Варкана расплылось в довольной улыбке, Да, они с побратимом начали уже хорошо понимать друг друга!

Печальная песня становилась все громче, теперь ее пели не только вещуны, но и все собравшиеся у у могилы. Дорбатай поднял руки вверх: это был его излюбленный жест, которым он всегда пользовался, желая привлечь к себе внимание. Затем вещун подал условный знак жрецам. Те сразу же подошли к могиле и опустились в нее. Другая часть жрецов направилась к повозкам — брать тех, кого готовились задушить и опустить в могилу вместе с телом умершего вождя.

Священная песня-молитва тем временем то усиливалась, то затихала, Дорбатай словно застыл с высоко поднятыми руками, широкие рукава его одежды свисали, как крылья большой хищной птицы.

Жрецы начали укладывать в могилу имущество Сколота. Это были золотые чаши и украшения, разнообразное оружие, в том числе и его знаменитый короткий меч-акинак с золотой рукоятью. Все ложилось на землю в определенном порядке: акинак, например, находился по правую руку Сколота, чтобы вождю, очевидно, не пришлось искать его в минуту опасности.

— Сколько драгоценностей! — восторженно шептал Дмитрий Борисович.

— Ага! Все это предназначено для вас, археологов, а не для вождя, — не сдержался Артем.

Дмитрий Борисович не слышал юноши. Его внимание привлекли другие жрецы, опускавшие в могилу запасы пищи: огромные котлы с варевом, туши только что забитых коней, свиней и овец, большие меха с оксюгалой — все находило место в недрах огромной усыпальницы.

Наконец переноска имущества закончилась. Уже не оставалось свободного места, вокруг тела покойного, уже, казалось, нельзя было и приблизиться к нему из-за драгоценностей, оружия и пищи, сваленных целыми грудами.

Варкан легонько тронул Артема за плечо, обращая его внимание на поведение невольников и рабов. Почти все они уже собрались вместе. Может быть, это только показалось Артему, но он как будто заметил в группах рабов отблеск оружия. Сердце юноши забилось сильнее.

«Приближается, приближается! — подумал он. — Но почему же Ронис не подает сигнала? Ведь все уже готово… И где же Лида с Иваном Семеновичем, почему их нигде не видно?»

Новая мысль мелькнула у него в голове: может быть, Ронис именно потому и не подает сигнала, что пленные чужестранцы находятся сейчас в каком-то месте, где им угрожает опасность, в случае если бы их попробовали освободить. Если это так — значит, рассудительный грек не упускал ничего в своих расчетах!

Вдруг Артем услышал, как коротко и возбужденно залаяла Диана, лежавшая на скале рядом с ним. И в ту же минуту его схватил за плечо Дмитрий Борисович:

— Вот они! Вот!..

Несколько вещунов вели к могиле Сколота обоих пленников. Лида и Иван Семенович не были связаны; можно было подумать, что они идут по доброй воле, движимые одним лишь любопытством, если бы не многочисленная вооруженная стража вокруг них. Иван Семенович бросил взгляд в сторону скал. Неужели он догадывается, где засели друзья? Да, да, он знает, откуда придет спасение! Вон и Лида повернула в их сторону голову.

— Знают, откуда мы придем! — радостно сказал Артем археологу. — Молодец Ронис, успел их предупредить!

Лида и Иван Семенович остановились вблизи могилы. К счастью, они, как чужеземцы, очевидно, были недостойны чести находиться внутри первого круга, где собрались почти все жрецы и старейшины. Что ж, это облегчало освобождение друзей; так по крайней мере подумал Артем.

Два седых воина вели к могиле вороного жеребца Сколота. Конь, словно предчувствуя недоброе, подымался на дыбы и вырывался. Но его крепко держали с обеих сторон под уздцы. А когда коня свели вниз, в могилу, к нему подошел энарей и, прокричав какое-то заклинание, молниеносным движением вонзил кинжал в шею лошади. Брызнула кровь, конь захрапел, повалился на бок и в агонии, забил ногами.

— Какой красавец был! — с жалостью проговорил Артем.

Еще несколько ударов кинжалом — и жеребец замер. Старый Сколот мог теперь свободно ехать в царство теней на своем любимом боевом коне.

Вещуны подошли к повозке, на котором сидела вдова Сколота. Она не отнимала от лица сухих, морщинистых рук. Так ее и повели к могиле.

— Негодяй! Живую женщину, старуху! — воскликнул Артем.

— Таковы обычаи… — грустно проговорил Дмитрий Борисович. От его былого воодушевления не осталось и следа. Теперь он уже не жалел об утрате фотоаппарата. У него не хватило бы сил запечатлеть эту страшную сцену…

Вещуны уже не вели несчастную женщину вниз, к тому месту, где лежал только что зарезанный жеребец, а несли на руках, так как она лишилась чувств. Следом с веревкой в руках шел священный палач, в обязанности которого входило одно — умертвить вдову покойного вождя, чтобы и на том свете она старательно прислуживала мужу.

В этот момент Артем заметил, как около одной из кибиток, вдали от огромной толпы скифов, вверх взвился седой дымок. Словно бы кто-то разложил там небольшой костер и дымок от него медленно начал подниматься ввысь.

— Сигнал Рониса! Время выступать, Варкан!

Но Артем опоздал со своим восклицанием. Варкан уже подал знак своему отряду. Воины начали сползать по скалам вниз, к маленькой рощице, по дороге к тому месту, где происходило торжественное погребение.

— Ну, Дмитрий Борисович, началось! — возбужденно крикнул Артем. — Я пошел вниз вместе со всеми!

— А я что же? Зачем мне оставаться тут?

И археолог, захватив свою боевую секиру, также бросился вниз. Его длинное, неуклюжее тело с трудом сохраняло равновесие на крутых скалах, но долг был превыше всего! Ведь товарищи ожидали от него помощи, и он должен был идти к ним.

…Раздался отчаянный, душераздирающий крик. Это прощалась с жизнью вдова Сколота…

Отряд быстро опускался вниз. Воины Варкана были уже в рощице. Артем знал: это был только первый сигнал, теперь надо будет ждать за кустами, пока рабы в тылу скифов не завяжут бой. Только это даст воинам Варкана возможность приблизиться незамеченными. Иначе их встретит дождь стрел и дротиков, сорвутся все планы. Чтобы этого не случилось, Ронис с вооруженными невольниками должен был отвлечь на себя внимание, начать и принять первый бой.