Страница 25 из 26
Смакование пороков само по себе является пороком. Гротеск не всегда служит верной формой для передачи мысли: доходчивой, как парабеллум, и прямой, как рельсы. Впрочем, свободолюбивая журналистка - сионистка Марина Тимашева выдала чёткую мысль, что "фильм этот сделан не для смакования скверности, а для её преодоления". Что ж, к сожалению, каждый видит в "Шарманке" что-то своё.
Восторг столичной критики по поводу картины можно объяснить только одним. Тепличное растение ненадолго вынесли на холод, и оно почувствовало морозную дрожь. До этого сакрального момента от беспризорных детей просто отмахивались. Не видели разницы между ними и бродячими собаками. Но тут пришла Кира Георгиевна и всё объяснила. Открыла глаза. Все сразу заговорили о совести. Вернее, об отсутствии таковой. Не исключено, что многие возжелали последовать примеру героини Ренаты Литвиновой и попытаться усыновить какого-нибудь несчастного деточку.
Погрустили, погрустили и вновь двинулись по Новому Арбату в любимый "Октябрь", вяло отмахиваясь от попрошаек программками ММКФ. Самые сердобольные, возможно, поделились копеечкой. Ведь сказала же Литвинова на пресс-конференции, посвящённой фильму, что честные люди должны поделиться с ближним всем, что у них есть. А мудрым словам Ренаты мы привыкли верить.
После феста всё вернулось на круги своя. Жизнь вошла в обычную колею. Тем более что ларсфонтриеровская лисичка-сестричка уже высказалась по поводу нашего мира. Лаконически, но куда более ёмко. Метафизика выяснения отношений в дремучих лесах зарубежья увлекла легкомысленную толпу в иные дебри. Трупик в корыте был благополучно забыт.
А что же Муратова? Муратова рассказывала в интервью, что хотела привлечь внимание зрителя к обыденной жизни, протекающей рядом с нами. Получила из рук Виктора Ющенко орден князя Ярослава Мудрого за весомый вклад в развитие украинского киноискусства и профессиональное мастерство. Заслужила приз жюри ФИПРЕССИ и приз Международной федерации киноклубов за лучший фильм конкурсной программы 31 ММКФ. А также Приз севастопольской городской государственной администрации на Севастопольском Международном Кинофестивале. Добилась того, что деньги, вырученные за прокат фильма, пойдут на нужды уличных сирот. Делала дело, как говорится.
И всё же сложно поверить, что Кира Георгиевна сняла весь этот красочный марципановый балаган всерьёз. Если это действительно так - почему дети выглядят столь подчёркнуто отвратительно? Ведь кастинг у картины был крайне скрупулёзный. Почему так плохо играет Лена Костюк - приз за лучшую женскую роль на ММКФ? Гротеск, скажете вы? Творческий замысел? Чтобы заставить нас полюбить детей такими, какие они есть? Не златовласыми херувимчиками, а неприятными зайчонками-зомби. Без прикрас и розового глянца. Но почему тогда и взрослые актёры переигрывают, как в цирке? И это притом, что впервые за всю историю Муратова дождалась от критиков не только восторгов и признания её гениальности, но и спорного эпитета "человечная". Короче говоря, как пелось в фильме Манмохана Десаи "Воспитание": "Закрой глаза, и ты увидишь мир реальным".
Разговоры о гуманизме одесской женщины-режиссера - вопрос спорный. Об этом уже пишут в даже в отрывных календарях. Дело в другом. Пожалуй, впервые у Муратовой, с первых кадров картины всё становится видно. И то, к какому "катарсису" приведет лента не слишком далёкого зрителя, предпочитающего всякий раз попадаться на удочку. И то, как Кира Георгиевна заботливо раскладывает перед нами подарочный набор своих "фирменных" приёмов воздействия. Грустно лишь то, что все эти "души прекрасные порывы" не имеют ни малейшего отношения к реальности. И к искусству. Ощущение, что весь этот "ад" в святочной упаковке - не более чем извращённое издевательство. И не над сытым обществом потребления, которому нет дела до бедных сироток (оригинально - нет слов!), а над теми немногими, кто сохранил еще в душе чувство порядочности.
Как писала все та же Тэффи: "Самый яркий вымысел рождественского фельетониста, сдобренного хорошим авансом, бледнеет перед действительностью". Мы ни на минуту не сомневаемся в бескорыстности Киры Георгиевны, но следует признать, что жизнь сложнее, страшнее и интереснее любого святочного рассказа. Пусть даже он упакован в гиньольную обёртку с тленным душком.
Даниил Торопов АПОСТРОФ
Дональд Томпсон. Как продать за 12 миллионов долларов чучело акулы. Скандальная правда о современном искусстве и аукционных домах / Пер. с англ Н.И.Лисовой. - М.: Центрполиграф, 2009. - 351 с.
Тигровая акула была поймана в Австралии, обработана таксидермистами и превращена в произведение искусства под руководством Дэмиена Херста. Художник заплатил за поимку и доставку акулы 6 тысяч фунтов. Почти пятиметровое чучело акулы было установлено в стеклянной витрине под названием "Физическая невозможность смерти в сознании живущего", коллекционер выложил за неё 12 миллионов долларов. Возникла проблема - состояние акулы сильно ухудшилось, шкура покрылась морщинами и позеленела, плавник отвалился. Логично было бы акулу подновить или заменить на свежепойманную, но как же быть с уникальностью произведения искусства…
Профессор Гарварда, экономист и искусствовед Дональд Томпсон пытается понять, с помощью каких технологий современный художник получает признание, становится модным; при помощи какого волшебства чучело акулы начинает стоит 12 миллионов долларов; наконец, куда идёт рынок современного искусства и его бешено растущие цены. Получился увлекательный детектив-путеводитель по современному искусству, героями которого стали галереи, аукционные дома, дилеры, коллекционеры.
Дотошный Томпсон начинает с определения современного искусства, и тут же оказывается в затруднении с границами темы. Проблема Томпсона мне напомнила институтские годы и вводную лекцию спецкурса "Средневековая арабо-мусульманская философия". Профессор заметил, что каждое из слов названия можно было поставить под вопрос. Средние века некорректны в данном контексте; курс затрагивает не только арабов и мусульман - диапазон от персов до христианских авторов; наконец, не все явления - в строгом смысле слова философия.
В итоге Томпсон даёт такие параметры: "Произведение современного искусства должно быть нетрадиционно и создано после 1970 года; годится также такое произведение, которое крупный аукционный дом предложил как "современное", или аналогичное произведение этого же художника".
При этом в оптике Томпсона только двухмерные работы на холсте и бумаге и скульптуры. Видеоинсталляции, перформансы и промышленный дизайн вне внимания Томпсона, потому что "не понимаю", признаётся автор и потому что "крупные аукционные дома не продают их под маркой современного искусства". Мой друг как-то после посещения ИКЕА с ехидством заметил, что увиденное сильно напоминает выставки современного искусства наподобие "Арт-Москвы", разница только в том, что в магазине качество предметов повыше.
"Стало заметное уменьшение роли эстетических соображений в оценке произведений искусства. Описывая картины, критики говорят о загадке художника, о том, кто ещё коллекционирует его работы, и о ценах, которые давали за него на последних аукционах".
Отныне стоимость произведения определяется брендом самого художника.
"Сегодня не важно, создано ли произведение действительно рукой знаменитого мастера или нет; достаточно, чтобы брендовый художник внёс в него концептуальный вклад и чтобы произведение было связано с его именем… Точечная картина с подписью Херста имеет немалую ценностью; такая же картина его помощницы Рейчел не стоит ничего". Уже не так важна и уникальность произведения искусства. Дэмиен Херст вскоре создал и продал новую версию акулы.
"Самая невероятная история, связанная с брендом Херста, произошла Э.Джиллом, репортёром газеты "Sunday Times". У Джилла был старый портрет Иосифа Сталина кисти неизвестного художника. Он говорил, что портрет "висел над письменным столом и помогал в особенно трудных случаях"; в своё время за него было заплачено 200 фунтов. В феврале 2007 года Джилл обратился в "Кристи" с предложением выставить портрет на обычные торги в середине недели. Аукционный дом отказался, сказав, что не торгует ни Гитлером, ни Сталиным. "А что, если бы автором портрета был Херст или Уорхол?" #92; "Ну, тогда мы с удовольствием взяли бы его".