Страница 12 из 81
— Арестованная доставлена.
Бао-гун перепоручил гостя заботам служителя, а сам вышел в зал, занял судейское место и распорядился ввести арестованную. Женщина легко и грациозно опустилась на колени, без малейших признаков страха или волнения. На вид ей было лет двадцать.
— Ты и есть жена Чжан Ю-дао — урожденная Лю? — спросил Бао-гун.
— Да, я урожденная Лю, жена торговца Чжан Ю-дао.
— От какой болезни умер твой муж?
— Муж вернулся домой в первую стражу, поужинал и лег спать… А во вторую стражу слышу: стонет и жалуется на боль в сердце. Что я ни делала — не помогло. Так он и умер.
Женщина заплакала. Бао-гун стукнул молотком по столу:
— Отчего умер твой муж? Отвечай!
— Господин, я уже сказала, что он умер от сердечной болезни.
— Почему же ты не сообщила о его смерти брату? Говори правду — не то буду пытать!
— А как сообщить? Я ведь одна в доме! Да и боязно мне было звать его!
— Это еще почему? — допытывался Бао-гун.
— А потому что он еще при жизни мужа вечно ко мне приставал. Вот и в последний раз — пришел, узнал, что брата уже нет в живых, нет чтобы заплакать, снова начал приставать ко мне. Насилу выпроводила! Он обозлился и пожаловался в уезд: мол, брат не своей смертью помер. Ну, разрыли могилу, обследовали мертвеца, ничего не нашли и дали клеветнику двадцать палок. Так он теперь к вам пришел жаловаться! Видите, сколько на бедную вдову бед свалилось! Заступитесь же хоть вы за меня, господин!
Женщина снова заплакала. Говорила она до того складно, что Бао-гун даже задумался.
— Выходит, возвели на тебя напраслину? — сказал он наконец. — Ладно, иди! О моем решении узнаешь через три дня.
Лю вышла, а Бао-гун вернулся в кабинет и дал Гунсунь Цэ прочесть ее показания.
— Подозрения Чжан Чжи-жэня, пожалуй, не лишены оснований, — проговорил ученый. — Женщина хитрит и не признается, если вы каким-либо иным путем не установите истину.
— Что же предпринять? Ума не приложу!
Движимый желанием помочь Бао-гуну, Гунсунь Цэ тотчас встал:
— Если разрешите, я переоденусь и тайно произведу расследование.
— Буду весьма вам благодарен.
По требованию Гунсунь Цэ Бао Син принес короб для лекарств, дощечку с надписью, какие носят лекари, шелковые туфли и чулки. Гунсунь Цэ переоделся, незаметно вышел из ямыня и направился в Цилицунь. Весь день бродил он по деревне и ее окрестностям, но так ничего и не обнаружил. Время было позднее, и пришлось отправиться в обратный путь.
В селении Юйлинь Гунсунь Цэ решил заночевать, поскольку до Кайфына было еще далеко, и зашел в первый попавшийся трактир.
Не успел он сесть за стол, как во двор ввалилась целая толпа людей — кто пеший, кто верхом. Толстый смуглолицый коротышка стал размахивать руками и кричать:
— Эй, кто тут есть? Живо выметайтесь вон!
— Погоди, четвертый брат, зачем шуметь? — удержал его стоявший рядом человек и обратился к хозяину постоялого двора:
— Нас много, хозяин. В двух комнатах, пожалуй, будет тесно.
Пришлось хозяину подняться наверх, к Гунсунь Цэ.
— Не сочтите за обиду, почтенный господин, но я попрошу вас перебраться в восточный флигель. Эту комнату придется отдать другим постояльцам.
— Хорошо, я перейду, — согласился Гунсунь Цэ.
Его комнату заняли уже известные вам Ван Чжао, Ма Хань, Чжан Лун и Чжао Ху со своими слугами.
Между тем Гунсунь Цэ успел уже выпить целый чайник вина, а закуски ему все не подавали. Вдруг до него донесся громкий голос:
— Боюсь, что он на нас в обиде и не примет. Что мы тогда станем делать, братья?
— Не бойся, брат, — послышался другой голос. — Не такой человек Бао-гун, чтобы нарушить слово!
Тут Гунсунь Цэ не вытерпел, вышел из своего флигеля и обратился к говорившим:
— Простите, господа, вы, кажется, направляетесь в кайфынский ямынь? Могу вас представить, если желаете!
Четверо молодцов встали, а главный из них, огромного роста, обратился к Гунсунь Цэ:
— Кто вы, уважаемый? Присаживайтесь к нашему столу, побеседуем.
— Я служу в кайфынском ямыне, — сказал Гунсунь Цэ. — Нынче господину попалось одно запутанное дело, и я тайно провожу расследование. Счастлив, что встретил вас!
Они проговорили почти до третьей стражи, а потом улеглись спать.
Если хотите знать, как на следующий день четверо молодцов прибыли в Кайфын, прочтите следующую главу.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Спасая верного слугу, молодцы искореняют зло в храме. Расследуя запутанное дело, находят нить в деревне Цилицунь
Чжао Ху выпил лишнего и, едва коснувшись головой подушки, сразу захрапел. В четвертую стражу он вдруг проснулся и, не имея понятия о времени, поднял шум:
— Уже рассвело! Вставайте, едем! — и велел слугам седлать коней и укладывать вещи.
Пришлось подняться и Гунсунь Цэ, хотя он даже не успел уснуть. Все вместе они выехали на дорогу и двинулись по направлению к Кайфыну. Ярко светила луна — еще не наступило время пятой стражи.
Когда они проехали сосновый лес, им по пути попался храм. Вдруг у стены мелькнула тень. Приглядевшись, путники увидели девушку в красном халате, которая в тот же миг скрылась за воротами.
— Странно, что привело ее глубокой ночью в храм? — удивился Чжан Лун. — Может быть, заглянем туда?
Они оставили слуг стеречь коней и поклажу, а сами направились к храму. При свете луны прочли надпись над воротами: «Храм Железного святого».
— Я не слышал, чтобы кто-нибудь запирал ворота, когда девушка вошла, — заметил Гунсунь Цэ. — Каким же образом они оказались запертыми?
Чжао Ху — самый нетерпеливый — принялся стучать в ворота кулаками!
— Эй, даосы, монахи, отпирайте!
Ворота со скрипом отворились, и появился даос. Гунсунь Цэ почтительно его приветствовал:
— Простите за беспокойство. Мы — путники, нас одолела жажда. Не найдется ли у вас чаю?
— Отчего же не найдется? Входите, господа!
Путники вошли. В главном зале ярко горели свечи и фонарики. Пока даос суетился, прислуживая гостям, Чжан Лун и Чжао Ху незаметно выскользнули за дверь. Обыскали все кельи, но девушки не нашли. Случайно попали на внутренний двор, посреди которого стоял большой колокол, и вдруг услышали стоны.
— Может быть, здесь? — едва слышно произнес Чжао Ху, ухватился за рог колокола и рванул его на себя. Под колоколом Чжан Лун обнаружил старика, связанного, с кляпом во рту.
Старика развязали. Он долго кашлял и хватался за грудь, потом пришел понемногу в себя и сказал:
— Совсем замучили, окаянные!
— Кто вы? — спросил Чжан Лун. — И зачем вас держат под колоколом?
— Мое имя Тянь Чжун. Я из Чэньчжоу. Все мои беды начались с той поры, как в наши края прибыл сын государева наставника по имени Пан Юй. Государь велел ему оказать помощь пострадавшим от неурожая, а он выстроил на казенные деньги усадьбу с садом и всех красивых девушек взял себе в наложницы. Недавно у моего хозяина заболела мать. Невестка с трудом ее выходила, а потом пошла в храм возблагодарить бога. Тут ее увидел Пан Юй, увез к себе, а моего хозяина засадил в тюрьму. Старая госпожа умерла от горя, и мне одному пришлось ее хоронить. Я подумал, что злодея, который сгубил семью, нельзя оставлять безнаказанным, и отправился с жалобой в столицу. В пути меня застала ночь, и пришлось остановиться в этом храме. Даос позарился на мой узел и хотел убить, но в это время в ворота кто-то постучал. Меня быстро связали и сунули под колокол.
Слушая старика, Чжао Ху вдруг увидел даоса, который их подслушивал, подскочил к нему и пинком сбил с ног.
А дело было в том, что даос, тот самый, что готовил в зале чай, заметил, как выскользнули за дверь Чжан Лун и Чжао Ху, и велел другому монаху, своему сообщнику, их разыскать. Монах долго не возвращался, и, заподозрив неладное, даос побежал к себе в келью, схватил резак и кинулся во внутренний двор. Еще издали он увидел, как Чжао Ху подмял под себя монаха. Кипя от ярости, даос резаком замахнулся на Чжан Луна. После короткой борьбы Чжан Лун уже стал отступать, но тут на помощь ему подоспел Ван Чжао. Общими усилиями им удалось связать негодяев.