Страница 2 из 51
— Ну, это уже другой пример предопределения, — засмеялась Энн, когда они спускались вниз по ступенькам зеленой мансарды.
Глава 2
«Дом мечты»
Никогда еще в зеленой мансарде не было столько волнений. Даже Марилла не могла скрыть своего возбужденного состояния, что уже само по себе было необычно.
— В этом доме еще никогда не было свадьбы, — извинялась она перед миссис Линдой Речел. — Будучи ребенком, я слышала, как один мистер сказал, что дом нельзя назвать настоящим домом, пока он не будет освящен рождением, свадьбой и смертью. Здесь умерли мои мать и отец, здесь даже родился ребенок. Много лет тому назад, когда мы только переехали в этот дом, мы сдавали комнату одной семье, и у них родился ребенок. Но свадьбы здесь еще никогда не было. Так странно думать, что Энн выходит замуж. Для меня она все та же маленькая девочка, которую Мэтью принес в дом четырнадцать лет назад. Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что она выросла. Никогда мне не забыть то чувство, которое я испытала, когда увидела, что Мэтью принес девочку… Что стало бы с мальчиком, которого мы могли иметь, если бы не эта ошибка? Как сложилась бы его судьба?
— Да, это была роковая ошибка, — ответила миссис Речел. — Это судьба. Хотя было время, когда я так не думала. Помню, я как-то раз приехала посмотреть на Энн, а она устроила такую сцену… Многое изменилось с тех пор-Миссис Речел вздохнула и тут же снова оживилась. Когда шла подготовка к свадьбе, миссис Речел согласна была забыть прошлое.
— Я собираюсь подарить Энн два хлопковых покрывала для кроватей: одно полосатое, табачного цвета, а другое — разрисованное яблоневыми листьями. Она сказала мне, что такие снова входят в моду. Думаю, ничто не украсит ее спальню так, как покрывало в яблоневых листьях. Только покрывала надо немножечко отбелить. Я спрятала их подальше в сундук, сразу как умер Томас, и они, конечно, потеряли первоначальный цвет. Но ведь у нас впереди еще месяц, так что мы, успеем привести их в порядок.
— Всего лишь один месяц, — вздохнула Марилла, а затем проговорила с гордостью:
— А я подарю Энн несколько пледов, оплетенных тесьмой. Никогда бы не подумала, что они когда-нибудь кому-либо понадобятся, они такие старые, сейчас никто не купил бы вязанные крючком коврики. Но Энн сама расстелила их на полу. Вообще-то они довольно милые. А еще я приготовила ей сливового варенья на целый год. Чулан уже весь заставлен банками. Эти старые деревья уже три года не плодоносили, и я было подумала, что придется их срубить, но этой весной они вдруг зацвели, а затем уродились такие большие сливы, каких я никогда прежде здесь не встречала.
— Слава Богу, что Энн и Гилберт наконец-то действительно собрались пожениться. Я всегда молилась об этом, — промолвила миссис Речел таким тоном, как будто все произошло только благодаря ее молитвам. — Было приятно узнать, что она не выбрала того спортсмена, он богат, а Гилберт беден… пока беден, но зато он свой.
— Ох уж этот Гилберт Блайз, — сказала Марилла довольным тоном. Вряд ли она когда-нибудь решится высказать вслух все те мысли, связанные с Гилбертом, которые так тяжелы для ее своенравной гордости. Она уже давно в своих сокровенных мечтах видела этого необыкновенного человека своим сыном. И вот теперь замужество Энн должно исправить эту старую ошибку. Нет худа без добра, и Марилла, устав от своих бесплодных мечтаний, ждала чего-то, доброго и хорошего.
Что же касается самой Энн, то она была так счастлива, что временами даже страшилась своего состояния. Боги, как гласит старое поверье, не любят видеть простых смертных счастливыми.
Миссис Инглис, урожденная Джейн Эндрю, приехала со своей матерью и миссис Джаспер Белл. С годами Джейн оставалась все такой же доброй и человечной. Несмотря на то, что, как говорит миссис Речел, Джейн вышла замуж за миллионера, их брак был счастливым, богатство не разбаловало ее. Она оставалась все той же спокойной и любезной розовощекой Джейн. Она живо интересовалась подробностями о наследстве Энн, как будто оно могло соперничать с ее роскошью. Джейн, может быть, и не была подарком, но она никогда не говорила ничего, что могло бы ранить чьи-то чувства.
— Значит, Гилберт не приедет обратно? — воскликнула миссис Хармон Эндрю, пытаясь изобразить удивление. — Да, Блайзы умеют ограждать и охранять свой мир, что бы ни случилось. Дай-ка подумать, тебе ведь двадцать пять, Энн, не так ли? Когда я была девочкой, двадцать пять лет считались возрастным рубежом. Но ты выглядишь довольно молодо, впрочем, как и все рыжеволосые люди.
— Рыжие волосы сейчас в моде, — ответила Энн холодно, пытаясь улыбнуться. По мере ее взросления росло и ее чувство юмора, которое помогало ей преодолевать многие трудности, никакие намеки на цвет ее волос не могли расстроить ее.
— Вот-вот, так оно и есть, и какой только капризной не бывает мода, продолжала Хармон Эндрю. — Ну, да ладно, у тебя все очень мило и очень подходит к твоей жизненной позиции, не правда ли, Джейн? Надеюсь, ты будешь счастлива. Я желаю тебе всего самого хорошего. Долгие помолвки редко приводят к чему-нибудь хорошему. Но с тобой, конечно, все будет хорошо.
— Гилберт выглядит очень молодо для доктора, боюсь, люди не будут доверять ему, — уныло заметила миссис Джаспер Белл и замолчала с таким видом, словно считала своей обязанностью сказать все это. Она принадлежала к тому типу людей, что всегда носят большое черное перо на шляпе и завивают концы волос.
На милое лицо Энн иногда находила тень грусти. Но глубина счастья не давала ей огорчаться. И вскоре после того, как Гилберт спустился вниз, все колкости Белл и Эндрю были забыты. Они стали рассматривать березку, что была посажена в честь приезда Энн в Грин-Гейблз. Теперь она стала высокой и белоснежной, как дворцовая колонна. Стоя в ее тени, Энн и Гилберт мечтали о своем новом доме и совместной жизни.
— Я нашел для нас уютное гнездышко, дорогая Энн.
— Да? Где? Надеюсь, не здесь?
— Нет-нет. В этой деревне я не нашел подходящего дома. Я говорю о маленьком доме на берегу гавани. Он находится примерно посередине между Четырьмя Ветрами и Глен-Сент-Мэри. Это немного в стороне от дороги, но когда мы проведем телефон, это не будет ощущаться. А расположение прекрасное. Окна выходят на голубую гавань, и по вечерам можно будет наблюдать закат. Недалеко оттуда находятся песчаные дюны, покрытые каплями морской воды.
— А сам дом, наш дом, Гилберт, как он выглядит?
— Не очень большой, но для нас достаточно просторный. Внизу очаровательная гостиная с камином и столовая с видом на море, а так же небольшая комната под кабинет. Дому около шестидесяти лет. Это самое старое здание в деревне. Но его поддерживали в хорошей форме, а лет пятнадцать назад в нем был капитальный ремонт. Дом был заново облицован, оштукатурен, в нем сменили полы и заново покрыли крышу. Такое жилье нам подойдет для начала. Как я слышал, с этим домом связано много романтических историй, но мужчина, у которого я арендовал это здание, ни одной не знает. Он сказал, что капитан Джим — единственный человек, который может нам что-нибудь рассказать.
— Кто такой этот капитан Джим? — спросила Энн.
— Он работает сторожем на маяке в Четырех Ветрах. Тебе понравится его свет, струящийся в темноте, как звезда. Он виден из окна гостиной.
— А кто владелец дома?
— Он принадлежит церкви Святой Марии. Я арендовал его у доверенного лица. Раньше дом принадлежал Элизабет Рассел. У нее не было близких родственников, и после смерти она оставила все церкви. Миссис Рассел умерла прошлой весной. Ее мебель и сейчас находится в доме. Я купил почти всю. Она такая старая, что попечитель уже отчаялся продать ее. Жители Глен-Сент-Мэри предпочитают плисовую парчу и серванты с зеркалами и орнаментами. Но мебель миссис Рассел тоже очень хорошая. Я уверен, она тебе понравится.
— Вот и хорошо, — ответила Энн, одобрительно кивая. — Но ты не упомянул о самой важной вещи — о деревьях. Вокруг дома есть деревья?