Страница 37 из 46
Атила Роке был одним из тех, кто страстно утверждал, что форуму не следует пытаться издать единый набор политических требований. «Мы стараемся разрушить единообразие мышления, а этого не сделать внедрением другого единообразного образа мышления. Честно говоря, я не скучаю по временам, когда мы все состояли в коммунистической партии. Мы можем достичь более высокой степени консолидации наших программ, но я не думаю, что гражданскому обществу следует стараться организоваться в партию».
В результате конференция не говорила единым голосом; одного официального заявления не было, а были десятки неофициальных. Вместо всеобъемлющих проектов политических перемен были фрагменты местных демократических альтернатив. Движение безземельных крестьян устроило делегатам однодневную экскурсию по вновь занятым бесхозным землям, используемым для долговременной культивации. Да и вообще, живой альтернативой представал сам город Порто Алегре – пример активной демократии, изучаемый во всем мире. В Порто Алегре демократия – это не рутинное занятие с избирательными бюллетенями, а активный процесс, идущий на расширенных заседаниях в городской ратуше. Центральным пунктом платформы Рабочей партии является так называемый «активный бюджет» – система, предусматривающая прямое участие граждан в распределении скудных городских ресурсов. Через комитеты – уличные и специальные, по отдельным проблемам – жители напрямую голосуют за то, какие мостить дороги, какие строить поликлиники. Эта передача власти вниз привела в Порто Алегре к результатам, которые прямо противоположны глобальным экономическим тенденциям. Например вместо урезания социальных услуг, как это происходит практически везде, город существенно их увеличивает. А вместо вселенского, до небес цинизма и неучастия в выборах – демократическая активность граждан, растущая с каждым годом.
«Этот город строит новую модель демократии, при которой люди не передоверяют управление государству, – сказала на форуме британская писательница Хилари Уэйнрайт. – Вопрос в том, как распространить это на национальный и глобальный уровни».
Может быть, посредством трансформации антикорпоративного движения в продемократическое, которое защищает право местных сообществ планировать и управлять – своими школами, своей водой, своей экологией. В Порто Алегре самой убедительной реакцией на всемирный провал представительной демократии стали именно радикальные формы активной местной демократии – в городах и поселках, где абстрактные понятия глобальной экономики становятся повседневными проблемами бездомности, загрязнения воды, переполненных тюрем и безденежных школ. Конечно, это невозможно без учета национальных и международных стандартов и ресурсов. Из всемирного социального форума органично рождается не движение за единственную глобальную форму правления (несмотря на все усилия некоторых организаторов), а видение все более связанной международной сети инициатив непосредственно с мест, каждая из которых строится на прямой демократии.
Демократия стала темой обсуждения не только на семинарах и в секциях, но и в кулуарах, и на шумных ночных митингах в молодежном кемпинге. Здесь предметом было не то, как демократизировать всемирное управление или хотя бы муниципальный процесс принятия решений, а нечто гораздо более близкое к телу – зияющий «демократический дефицит» на самом Всемирном социальном форуме.
Казалось бы, форум был неслыханно открытым: всякий желающий мог участвовать как делегат – никаких ограничений на число участников. И любой группе, желавшей провести семинар или мастерскую, в одиночку или совместно с другой, достаточно было лишь предоставить оргкомитету формулировку темы – прежде чем будет напечатана программа.
Но таких семинаров шло порой до шестидесяти одновременно, тогда как в событиях на основной площадке, где была возможность обратиться сразу к тысяче и более делегатов, главенствовали не про-тестные энтузиасты, а профессионалы-политологи и профессура. Одни участвовали заинтересованно, другие же выглядели болезненно отсутствующими: после восемнадцати и более часов полета на
форум мало кто нуждался в напоминании, что «глобализация – это пространство для полемики». Не пошло на пользу и то обстоятельство, что в секциях доминировали люди за пятьдесят, и в подавляющем большинстве – белые. Николя Булляр, заместитель директора бангкокского Focus on the Global South («Фокусировка на глобальном Юге»), полушутя сказал, что открывавшая форум пресс-конференция «выглядела как Тайная вечеря – двенадцать человек со средним возрастом 52 года». Не самой выдающейся была также идея сделать VIP-зал, анклав покоя и роскоши исключительно для приглашенных, из стекла. Раздражение таким неприкрытым разделением на категории среди разговоров о народовластии стало наглядно проявляться примерно тогда же, когда в молодежном кемпинге кончился запас туалетной бумаги.
Эти промахи символизировали собой проблемы покрупнее. Организационная структура форума была настолько неясна, что никто не мог понять, как принимаются решения, или найти способы их оспорить. Не было открытых пленарных заседаний, на которых голосованием решалась бы процедура очередных мероприятий. И поскольку отсутствовала прозрачность, то шла жестокая закулисная брендовая война между неправительственными организациями (NGO): за то, чьим звездам чаще бывать на трибуне и выглядеть лидерами всего движения, за доступ к прессе.
На третий день недовольные делегаты принялись делать то, что они умеют лучше всего: протестовать. Были шествия и манифесты – не менее полудюжины. Осажденных организаторов форума обвиняли во всех грехах – от реформизма до расизма. Делегаты от «Антикапиталистической молодежи» (The Anti-Capitalist Youth) осуждали их за непонимание той роли, какую играют в движении активные действия. В своем манифесте они назвали конференцию «подлогом» – мол, лояльный демократический словарь увел от бурных дискуссий о классах. PSTU, отколовшаяся от бразильской РТ фракции, начала прерывать речи о возможности другого мира громким скандированием «Другого мира не будет, если не сломать капитализм и не ввести социализм» (на португальском это звучало гораздо лучше).
Какие-то из этих претензий были несправедливы. Форум впитал в себя чрезвычайно широкий спектр воззрений, и именно это многообразие сделало конфликты неизбежными. Сведя вместе группировки столь различных воззрений на власть – профсоюзы, политические партии, NGO, анархистов уличного протеста, реформаторов-аграриев, – Всемирный социальный форум всего лишь сделал наглядным то поверхностное натяжение, которое всегда столь очевидно на тонкой оболочке перенасыщенного воздушного шара.
Но другие претензии были правомерны и простирались далеко за рамки конкретной конференции. Как в этом '«движении движений» могут приниматься решения? Кто, например, решает, какие «представители гражданского общества» пройдут за колючую проволоку в Давосе, пока остальных участников протеста будут брандспойтами отгонять подальше? Если Порто Алегре был анти-Давосом, почему некоторые из наиболее видных лиц оппозиции «диалогизировали» в Давосе?
И как нам определить, в чем наша цель: настаивать на «социальных пунктах» в трудовых и экологических статьях международных соглашений или пытаться срывать сами эти соглашения? Эта полемика – до недавнего времени чисто академическая в силу огромного сопротивления социальным пунктам со стороны бизнеса – ныне актуальна. Лидеры индустрии США, в том числе Caterpillar и Boeing, активно лоббируют увязку торговых статей с трудовыми и экологическими не потому, что они хотят повысить стандарты, а потому, что видят в этом ключ к выходу из патовой ситуации в Конгрессе США по вопросу о президентских полномочиях вести торговые переговоры в режиме «сверхскоростных трасс». Так вот, настаивая на социальных пунктах, не помогают ли ненароком профсоюзы и защитники природы продвижению таких переговоров, процессу, который, кроме всего прочего, откроет двери приватизации таких социальных услуг, как водоснабжение, и более агрессивной охране лекарственных патентов? Нужно ли добавлять что-то в эти торговые соглашения или, напротив, исключать из них целые сектора – воду, сельское хозяйство, продовольственную безопасность, лекарственные патенты, образование, здравоохранение? Вальден Белло, исполнительный директор Focus on the Global South, в этом вопросе категоричен: «ВТО нереформируема, – сказал он на форуме, – и непростительная трата денег – толкать ее к реформам. Трудовые и экологические статьи в договорах только придадут весу и без того мощной организации».