Страница 13 из 46
И если не будет найдено решение в недавно объявленном чрезвычайном медицинском положении, это уж точно отразится на женщине, которую я встретила на окраине Буэнос-Айреса. В порыве стыда и отчаяния она задрала блузку и показала мне открытую рану и висящие трубки после брюшной операции – врач не смог зашить и обработать рану из-за хронического дефицита медикаментов.
Может показаться неделикатным говорить о таких вещах здесь. Экономическому анализу ведь положено судить о привязке местной валюты к доллару, о «песофикации» (от песо), об опасностях биржевых спекуляций, а не о детях, лишающихся жилья, и женщинах с зияющими ранами.
И все же безответственные рекомендации, которыми бомбардируют из-за рубежа аргентинское правительство, требуют некоторой персонификации. В свободно-рыночных кругах царит консенсус в том, что МВФ должен рассматривать аргентинский кризис не как препятствие к дальнейшему затягиванию поясов, но как благоприятную возможность: страна так отчаянно нуждается в наличности, рассуждают там, что сделает все, чего пожелает МВФ. «Время кризиса – время действовать, это время, когда Конгресс наиболее восприимчив», – объясняет Уинстон Фритш, председатель бразильского отделения Dresdner Bank AG.
Самые драконовские меры предлагают в The Financial Times Рикардо Кабальеро и Рудигер Дорнбуш, дуэт экономистов из Массачусетского технологического института (MIT). «Пора действовать радикально, – пишут они. – Аргентина должна временно уступить свой суверенитет во всех финансовых вопросах, отказаться от суверенитета в регулировании экономики и управлении финансами, бюджетом, собственностью на продолжительный период, скажем, на пять лет». Экономикой страны – ее расходами, печатанием денег и налоговой политикой должны управлять «иностранные агенты», в том числе «совет опытных иностранных экспертов Центрального банка».
О стране, до сих пор не залечившей раны от исчезновения тридцати тысяч человек во время военной диктатуры 1976-1983 годов, только «иностранному агенту» могло хватить наглости сказать, как говорит команда из MIT, что «кто-то должен управлять страной крепкой хваткой». И, однако же, получается, что репрессии – необходимое условие реальной работы по спасению страны: это, по Кабальеро и Дорнбушу, – насильственное открытие рынков, еще большее сокращение расходов и, конечно же, «массивная кампания приватизации».
Рецепт обычный, но только на сей раз есть одна загвоздка: Аргентина уже все это проделала. Следуя модели МВФ на протяжении 90-х годов, она распахнула свою экономику (отчего капиталу с началом кризиса и оказалось так легко утекать из страны). Что же до так называемых «неуемных» государственных расходов Аргентины, то добрая их треть идет на обслуживание внешнего долга. Еще треть уходит в пенсионные фонды, которые уже приватизированы. Оставшаяся треть – часть которой действительно направляется на здравоохранение, образование и социальную поддержку, недостаточна при существующем росте населения, почему и идут из Испании корабли, груженные гуманитарной помощью – продовольствием и медикаментами.
Что касается «массированной приватизации», то Аргентина послушно продала в частные руки уже так много – от железных дорог до телефонных сетей. Единственными активами страны, которые Кабальеро и Дорнбуш могут предложить приватизировать, остаются порты и таможни.
Неудивительно, что многие из тех, кто восхвалял Аргентину в прошлом, теперь винят в ее экономическом крахе исключительно национальную алчность и коррупцию. «Если какая-то страна думает получить помощь от США, а сама крадет деньги, она ее просто не получит», – сказал на прошлой неделе в Мексике Джордж Буш. Аргентине придется, мол, «принять нелегкие решения».
Население Аргентины, уже много месяцев в открытую бунтующее против ее политической, финансовой и судебной элиты, вряд ли нуждается в нотациях о необходимости хорошего правления. На последних федеральных выборах больше людей испортило свои бюллетени, чем проголосовало за кого-либо из кандидатов. Самым популярным вписанным кандидатом был персонаж мультфильма по имени Клементе, выбранный потому, что не имеет рук и, следовательно, не может воровать.
Но трудно поверить, что именно МВФ произведет чистку аргентинской системы взяточничества и неподсудности, тем более что одно из условий получения новых фондов от этого кредитора – прекратить судебное преследование банкиров, которые нелегально вывели деньги из страны, чем радикально углубили кризис. И пока разрушение этой страны будут представлять как сугубо национальную патологию, это будет удобным способом держать сам МВФ вне прожектора общественного внимания.
В старинной сказке про обнищавшую страну, молящую мир о помощи, обычно умалчивают об одном принципиальном явлении: многие люди здесь не очень заинтересованы в деньгах МВФ, особенно когда это так дорого им обходится. Вместо этого они усиленно строят новые политические контрсилы, направленные и против собственных провальных политических структур, и против МВФ.
Десятки тысяч жителей организуют уличные ассамблеи, которые объединяются в сети на городском и национальном уровнях. На площадях, в парках и на перекрестках соседи обсуждают, как сделать избираемые властные структуры более подконтрольными и восполнить то, что провалило правительство. Они говорят о создании «конгресса граждан», который потребует от политиков прозрачности и подотчетности. Они обсуждают участие граждан в составлении бюджета и сокращение сроков полномочий политиков и одновременно устраивают общественные столовые для безработных. Президент, который не был даже избран, настолько напуган этой растущей политической силой, что начал называть эти «asambleas» антидемократическими.
И у него немало причин держать их в поле внимания. Эти asambleas также рассуждают и о том, как стимулировать местные отрасли производства и вернуть стране, ренационализировать ее богатства. И они могут пойти еще дальше. Аргентина, десятилетиями бывшая послушным учеником и безнадежно проваленная своими учителями из МВФ, не должна просить кредитов; ей пора требовать репараций.
У МВФ был шанс управлять Аргентиной. Теперь очередь за народом.
НЕТ МЕСТА ДЛЯ МЕСТНОЙ ДЕМОКРАТИИ
Если кому-то все еще не ясно, почему полиция строит современную Бастилию вокруг Квебека в процессе подготовки к разрезанию ленточки на открытии Зоны свободной торговли американских государств, пусть посмотрит на дело, которое сейчас слушается в Верховном суде канадской провиниции Британская Колумбия. В 1991 году Metalclad, американская мусороуборочная компания, приобрела закрытую к тому времени свалку токсичных отходов в мексиканском округе Гвадалказар. Компания собиралась построить гигантское хранилище опасных отходов и обещала очистить всю грязь, оставленную предыдущими владельцами. Но на протяжении последующих лет она продолжала собирать отходы без согласования с местными органами, что не снискало ей доброй славы в Гвадалказаре.
Жители усомнились в серьезности намерений Metalclad по очистке территорий; они опасались дальнейшего загрязнения грунтовых вод и в конце концов решили, что присутствие иностранной компании нежелательно. В 1995 году, когда хранилище было готово к открытию, город и штат вмешались, мобилизовав всю имевшуюся у них законодательную власть: город лишил Metalclad лицензии на строительство, а штат объявил, что прилежащая территория является экологическим заповедником.
К этому времени Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA) – включая его спорную статью «Глава 11», которая разрешает инвесторам подавать в суд на правительства, – было уже в полной силе. И Metalclad возбудил иск по Главе 11, заявив, что Мексика «экспроприирует» его инвестиции. Иск слушался прошлым августом в Вашингтоне арбитражным судом в составе трех судей. Metalclad запросил 90 миллионов долларов США; ему присудили 16,7 миллиона. Используя редко применяемый апелляционный механизм с привлечением третьего лица, Мексика решила обжаловать это решение в Верховном суде Британской Колумбии.