Страница 29 из 71
— Чего касается? — наверное, не вполне расслышав, переспросила старая дама.
— «Артемиды», — повторила Роза. — Это такой журнал.
— Ах, «Артемида»! — воскликнула миссис Уингфилд. — Но вы так странно произнесли. И что же там с ней случилось?
— Нужны деньги, — начала Роза. Она решила изложить все как можно проще. — Если мы не получим финансовой поддержки, то вынуждены будем прекратить издание. И я подумала, может быть, вы согласитесь сделать вклад. Вы ведь один из главных акционеров.
— Я это прекрасно знаю, — сказала миссис Уингфилд. — Не надо обращаться со мной так, будто я родилась еще при египетских фараонах. Предполагаю, что вы сами ведете дела?
— Не совсем, — ответила Роза. — Фактически дела ведет мой младший брат.
— Ваш младший брат! — произнесла миссис Уингфилд. — Такой светловолосый глупыш, насколько я припоминаю. Похож на вашего отца. Почему именно его Мэгги избрала в мужья, для нас так и осталось загадкой. Мне довелось видеть вашего братца несколько лет тому назад в Оксфорде. Да, как видите, я и в Оксфорде бываю. Там был какой-то студенческий спектакль. И кто-то указал мне на него. Он был занят в спектакле. По Шекспиру. Он играл кого-то, какая-то проходная роль. Всего три строчки нужно было произнести, и одну из них он умудрился забыть. Значит, я должна спасти «Артемиду», иначе вашему братцу не с чем будет играться? Не обольщайтесь, мисс Кип, не спасу, и пальцем не пошевелю.
— Мой брат вполне сведущ в издательских делах, — заметила Роза. — Все, что ему требуется, это средства. Да не в моем брате тут дело. Спасти «Артемиду» от банкротства — вот главное.
— Но почему вы обратились именно ко мне? — спросила миссис Уингфилд. — Продайте с аукциона на Флит-стрит.
Последняя реплика убедила Розу, что миссис Уингфилд действительно не «современница фараонов» и знает, что к чему.
— Именно сейчас на Флит-стрит никто журнал не купит, — с бледной улыбкой отозвалась Роза, — то есть никто, кому мы согласились бы продать.
— А, получается у вас были предложения? — ухватилась за последнюю фразу миссис Уингфилд. И, наклонившись вперед, она уставилась на Розу слегка даже выпучившимися глазами. — Ну, карты на стол!
— Да, — не стала возражать Роза, — у нас было предложение от Миши Фокса. Но мы не захотели его принять. Мы хотим, чтобы «Артемида» и впредь оставалась независимой, ибо это для нас важнее продажи кому-либо. Если мы уступим Фоксу, то журнал изменится до неузнаваемости.
— Ваш брат наверняка уже изменил его, — заявила старая дама.
— Вы бесплатно получаете экземпляр каждый месяц. Полюбопытствуйте, — холодно ответила Роза.
— Получаю экземпляр? — удивилась миссис Уингфилд. — Вот так новость. Куда же он девается? Должно быть, Фой утаскивает к себе в комнату. Так все же, с какой стати именно ко мне вы явились с этой трогательной историей? Вы думаете, меня заботит, кому достанется «Артемида», Фоксу или самому дьяволу? Почему бы вам не направить свои стопы к Аде Каррингтон-Моррис? У нее все еще есть идеалы. А я просто старая развалина. Страсть и трепет, страсть и трепет, мисс Кип!
Роза понимала, что все это миссис Уингфилд говорит только для того, чтобы проверить, как она поступит дальше.
— Мы не хотим помощи миссис Каррингтон-Моррис, — постаравшись, чтобы слова прозвучали непринужденно, ответила Роза. — Мы предпочитаем обратиться к вам.
— О, новая лесть! — воскликнула миссис Уингфилд. — Хотите шампанского, я совсем позабыла вам предложить, или, может быть, желаете чаю?
— Не беспокойтесь о чае, — сказала Роза. — Я выпью шампанского.
— Нет, вы слышите, что она говорит! — всплеснула руками старая дама. — Не беспокойтесь о чае, я выпью шампанского! Да знаете ли вы, сколько стоит бутылка шампанского? А чай мы покупаем по одиннадцать пенсов за четверть. Зовите Фой, и пусть несет чай! Сказано ведь вам — я скряга!
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — поспешно возразила Роза. — На самом деле не надо мне ни чая, ни шампанского.
— А, так вы собирались пить мое шампанское, да еще и без особой надобности! — прокричала миссис Уингфилд.
— Я очень прошу вас, подумайте об «Артемиде», — вернулась к главной теме Роза. — Годовое собрание акционеров обязано состояться в течение недели, и решение должно быть принято. Мой брат отдает очень много сил этому журналу, хотя не получает никакого жалования и фактически вкладывает в издание, чтобы оно совсем не умерло, свои сбережения. Если не произойдет существенного денежного вложения, то у меня не хватит совести советовать брату не продавать «Артемиду» Фоксу. «Артемида» кругом в долгах.
— Журнал можно просто закрыть, но не продавать, — проворчала миссис Уингфилд.
— То или другое, но это все равно будет означать смерть «Артемиды», такой, какой вы ее знали, журнала, основанного моей матерью и вами, — страстно проговорила Роза.
— Лесть! Умасливание! С чего вы решили, что мне понравится сравнение с этой большевичкой? Вижу, вы заботитесь о братце. Вполне естественно. Животные, и те заботятся о младших. А этот господин Фокс, он ваш друг или что-то в этом роде?
Роза внимательно посмотрела на старую даму.
— Нет, — ответила она.
— Я о нем слышала, — сказала миссис Уингфилд. — Кажется, он крупный делец и столь же крупный интриган, верно?
— Да, — согласилась Роза.
— Как-то уж слишком много мужчин в этой истории, — заметила миссис Уингфилд. — «Артемида», насколько я знаю, женский журнал. Ну все, мне время укладываться спать. Денек сегодня выдался бурный. Если лягу здесь, то, пожалуй, уже ни за что не встану. Так что надо брести в спальню. Будьте так добры, по пути скажите этой в кудряшках, чтобы шла сюда.
Роза встала и приготовилась уходить.
— Мы будем чрезвычайно признательны вам, — обратилась она к старой даме, — если вы согласитесь нам помочь.
— Конечно, стоит мне пальцем пошевелить, и все наладится, — проворчала миссис Уингфилд. — Я богата, как Крез! — С этими словами она вновь легла и забросила ноги на спинку софы. — А вот захочу я или нет, это другой вопрос.
— Могу ли я надеяться… — начала Роза.
— Надеяться можете, — согласилась Уингфилд, — это мне ничего не стоит! Но ни слова вашему светловолосому братцу! — тут она закрыла глаза и сложила руки на животе.
Роза вдруг поняла, что в комнате стало совсем темно. Стараясь не натыкаться на мебель, она добралась до двери.
— До свидания, — сказала она, отворив дверь. Но миссис Уингфилд не открыла глаз и не ответила. Роза на цыпочках вышла из комнаты.
10
Джон Рейнбери стоял у себя в саду. Был воскресный полдень, и солнце, вот уже несколько часов не прячущееся за облака, начинало пригревать землю. Рейнбери всегда старался, и до сих пор ему это удавалось, дома забывать об ОЕКИРСе. Его дом был надежной твердыней, полный воспоминаний детства и милых теней прошлого, чей мягкий шепот начинал звучать всякий раз, как только Джон, успокаиваясь, отгонял прочь суетные заботы дня. Тени стекались к нему, окружали, на лету касаясь своими бесплотными ладонями, и он постепенно засыпал, погружался в сладостное оцепенение, в ту стихию, которая неизмеримо глубже всякой мысли, всякого знания. Уже немало лет прошло с тех пор, как Рейнбери решил для себя — единственное, что для него в жизни важно, это достижение мудрости. Иногда он называл это по-иному: достижение добродетели; но сейчас, по различным причинам, он предпочитал первое название.
Рейнбери не мог не согласиться, что с появлением в его жизни мисс Кейсмент ему с некоторым трудом дается соблюдение выработанного прежде закона: возвращаясь домой, переставать думать о службе. А сегодня, в воскресенье, это казалось особенно трудным. Накануне мисс Кейсмент просто ошеломила его: оказывается, она написала длиннейший доклад на тему реорганизации ОЕКИРСа. Этот доклад, в основе которого, несомненно, лежало изучение документации не только финансового ведомства, но и многих других подразделений, поражал своей детальностью и тщательностью. Открываясь обзором нынешнего штата ОЕКИРСа, доклад содержал анализ функций организации, включая и исторический аспект вопроса, а затем, после главы о международном значении ОЕКИРСа, переходил к множеству конкретных предложений: каким образом провести реорганизацию и, не затрачивая больших усилий, получить значительный результат. При этом указывалось на полезность полного упразднения одних отделений и на значительное сокращение других; и Рейнбери сразу же обратил внимание, что при новом режиме, вытекающем из доклада мисс Кейсмент, финансовое ведомство должно занять ведущую позицию, а это было именно то, о чем Рейнбери так часто мечтал.