Страница 3 из 4
Незнакомка, с минуту поколебавшись, заявила:
– Да, я вам верю, сэр! – Тут она наклонилась и протянула ему туго свернутые шелковые чулки, добавив: – Вот! Возьмите!
Он схватил сверток, оказавшийся очень тяжелым.
– Унесите все это в свое купе, а завтра утром мне вернете, если… если я к тому времени еще буду жива!
Робертс невнятно пробормотал:
– Я… я должен охранять вас… Не здесь, конечно, а там! Я буду сторожить с той стороны. – Он кивнул на дверь в туалет.
– Если вы хотите остаться… – Женщина молча показала рукой в направлении верхней полки.
Робертс весь побагровел:
– Нет, нет, мне будет очень хорошо и там! Поверьте! В случае опасности зовите меня!
– Спасибо, мой друг.
Она скользнула на нижнюю полку, до подбородка натянула одеяло и благодарно улыбнулась. Робертс вернулся в туалет.
Наверное, прошло около двух часов, когда он услышал какой-то шум и замер в ожидании. Но ничего!.. Наверное, он ошибся… Однако вскоре ему показалось, что в соседнем купе раздался крик. Неужели он не углядел?
Робертс тихонько приоткрыл дверь. Ночник по-прежнему горел на столике. Он взглянул на диван: тот был пуст! Робертс проворно повернул выключатель, но и при свете никого не было видно. Однако ему в ноздри ударил знакомый запах – тяжелый сладковатый запах хлороформа!
Он заметил, что дверь в коридор не заперта. Выйдя, он огляделся – опять никого! Молодая женщина говорила, что Василевич занимал соседнее купе. Робертс осторожно нажал на ручку. Дверь оказалась запертой изнутри.
Что делать? Постучать? Этот тип ни за что не откроет… а пассажирка? Может быть, ее уже тоже нет? В противном случае она, вне всякого сомнения, не захочет скандала. Робертс понял, что дело принимает весьма загадочный оборот. Он с беспокойством дошел по коридору до последнего купе. Дверь в него была открыта: там спал проводник. Над ним висели его плащ и фуражка.
Робертс, не колеблясь ни секунды, надел то и другое и выскочил в коридор. Подойдя к подозрительному купе, он собрал все свое мужество и постучал.
Не получив ответа, окликнул:
– Сэр!
Дверь приоткрылась, и высунулась голова: мужчина, явный иностранец, с черными усами, казался весьма недовольным.
– Что случилось? – проворчал он.
– Ваш паспорт, – потребовал Робертс и отступил на шаг.
Тот почему-то медлил исполнять его просьбу, потом все же вышел в коридор, и, как и ожидал Робертс, он увидел в купе женщину: черноусый явно остерегался впускать проводника в купе. Робертс, не теряя времени, внезапно оттолкнув иностранца, бросился туда, захлопнул за собой дверь и заперся.
Пассажирка с кляпом во рту и связанными руками лежала поперек нижнего сиденья. Он тотчас освободил ее. Женщина прислонилась к его плечу и застонала.
– Я еле держусь на ногах! Это, кажется, хлороформ… Он… он отнял у вас драгоценности?
– Нет, – ответил Робертс, похлопав себя по карману. – Что теперь будем делать?
Девушка выпрямилась и на глазах ожила; посмотрев на нелепое одеяние своего защитника, воскликнула:
– А вы оказались гораздо более ловким, чем я полагала! Он пригрозил убить меня, если я не скажу, где драгоценности, и я так испугалась… И тут появились вы! – Она рассмеялась. – Он проиграл и теперь не осмелится что-нибудь предпринять. Вот увидите, даже не попытается вернуться в свое купе! А мы с вами должны оставаться здесь до утра; он, очевидно, сойдет в Дижоне, куда поезд прибудет через полчаса; но, полагаю, он телеграфирует в Париж, где его сообщники будут нас ждать. А пока закиньте куда-нибудь подальше, ну хоть в окно, эти плащ и фуражку, чтобы не иметь в дальнейшем неприятностей.
Робертс повиновался, а незнакомка продолжала:
– Мы должны бодрствовать с вами до рассвета.
Они не спали всю ночь, прислушиваясь к любому постороннему звуку: за каждым из них могла последовать серьезная опасность.
В шесть утра Робертс открыл дверь и осторожно выглянул в коридор: там никого не было. Женщина быстро проскользнула в свое купе. Робертс последовал за ней, и тут же оба обнаружили следы обыска.
Робертс добрался до своего собственного ложа, а над ним по-прежнему храпел его попутчик.
Поезд прибыл в Париж в семь утра. Проводник спального вагона во всеуслышание жаловался на исчезновение плаща и фуражки, но, правда, еще не заметил исчезновения одного пассажира.
Выйдя из вагона и спасаясь от преследования, Робертс с девушкой сменили множество такси, входили в разные отели и рестораны, чтобы тут же выйти оттуда через другие двери… Наконец путешественница облегченно вздохнула:
– Пожалуй, теперь можно надеяться, что они потеряли наш след…
Позавтракав, они отправились в Бурже и за три часа долетели до Кройдона самолетом.
Робертс впервые летел.
В аэропорту их ждал изысканно одетый джентльмен с седой бородкой, чем-то неуловимо напоминавший того человека, с которым Робертс встречался в Женеве.
Он с глубочайшим почтением поклонился женщине и сообщил:
– Машина подана, мадам.
– Этот джентльмен поедет с нами, Пол, – ответила она и, повернувшись к Робертсу, представила ему встречавшего: – Граф Пол Степни.
Они уселись в большой лимузин и добирались до места около часа, потом въехали в роскошный парк и остановились перед величественным замком. Робертса проводили в элегантный кабинет, где он передал графу Степни тугой сверток в чулке. Граф вышел, но тут же вернулся обратно.
– Сэр, – сказал он, обращаясь к Робертсу, – мы вам глубоко признательны. Вы проявили ум и ловкость… Позвольте мне, – добавил он, протягивая Робертсу ларчик из красной кожи, – вручить вам орден Святого Станислава десятой степени с лентой.
Все происходящее казалось Робертсу волшебным сном. И когда он открыл ларчик и увидел орден, украшенный бриллиантами, старый джентльмен продолжил:
– Великая княгиня Ольга желает лично поблагодарить вас перед отъездом.
Он проводил Робертса в гостиную, где, к его великому удивлению, он увидел свою попутчицу: она успела переодеться в очень элегантный костюм и была просто неузнаваема в нем. Она сделала повелительный жест рукой, и граф тотчас удалился.
– Я обязана вам жизнью! – Княгиня Ольга протянула Робертсу руку, которую тот почтительно поцеловал. Наклонившись к нему, она тихо сказала: – Вы настоящий герой! – и поцеловала его, обдав пленительным запахом духов.
Как во сне, он услышал ее голос:
– Автомобиль отвезет вас, сэр, куда прикажете.
Через час за великой княгиней пришла машина, а старик граф легко избавился от своей белой бороды. Девушку высадили у маленького домика в предместье Лондона. Когда она вошла в него, женщина средних лет, сидящая за чайным столом, воскликнула:
– Ах, это ты, моя дорогая Мэгги!
В экспрессе Женева – Париж ее звали великой княгиней Ольгой, Мадлен де Сара – в конторе мистера Паркера Пайна. Но в скромном жилище на Стритгейм она всегда оставалась Мэгги Сайерс, четвертой дочерью в честной рабочей семье.
На следующий день утром в таверне «Добрый путешественник» друг Паркера Пайна Лукас Боннингтон говорил ему за завтраком:
– Поздравляю! Ваш человек выполнил поручение как нельзя лучше. Банда Тормали, надо думать, в ярости, оттого что их планам не суждено было сбыться. Вы рассказали вашему посланнику, какое задание он выполнял?
– Нет… я предпочел несколько… приукрасить это дело.
– Вы слишком осторожны, ничего не скажешь, Пайн!
– Это не просто осторожность: я стремился, чтобы поручение увлекло Робертса, как он того и хотел, и полагал, что дело с пушкой не даст такого результата, как получился на самом деле, а ведь он пережил настоящее приключение.
– Так, значит, как вы говорите, пушки было недостаточно? – ошеломленно спросил Боннингтон. – Да эти гангстеры без колебаний убили бы его!
– Да, – ответил детектив, – но я не хотел подвергать его опасности.
– Видимо, ваше бюро приносит большой доход? – спросил его друг после долгого молчания, по-прежнему весьма удивленный.