Страница 32 из 45
От чего-то, возможно от сквозняка в коридоре, меня охватила дрожь, и я быстро возвратился в свою комнату. Теперь кругом стояла тишина, и я вскоре вновь заснул. Проснулся я, когда уже стоял чудесный летний день.
Одеваясь, я увидел из окна нарушителя моего ночного отдыха. Серый кот медленно крался по газону. Я подумал, что объектом его нападения является маленькая стайка птиц, занятых чисткой своих перышек.
И тогда произошла весьма любопытная вещь. Кот подошел вплотную к стайке и прошел прямо посреди птиц, его шерстка почти коснулась их – и птицы не разлетелись. Я не мог понять этого – все это показалось мне необъяснимым.
Меня столь сильно поразило увиденное, что я не смог не упомянуть об этом за завтраком.
– Вы знаете? – обратился я к леди Кэрмайкл. – У вас какой-то необычный кот.
Я услышал, как чашка заскрипела по блюдцу, и увидел Филлис Паттерсон: ее губы приоткрылись, и она быстро вздохнула, серьезно глядя на меня.
Наступило молчание, и тогда леди Кэрмайкл сказала с явным недовольством:
– Я думаю, что вы, должно быть, ошиблись. Здесь нет кота. Я никогда не видела кота.
Стало очевидно, что я вторгся в запретную зону, поэтому я поспешно изменил тему разговора.
Но такая реакция поставила меня в тупик. Почему леди Кэрмайкл заявила, что в доме нет кота? Быть может, он принадлежит мисс Паттерсон и его присутствие держится в тайне от хозяйки дома? Леди Кэрмайкл явно испытывала странную антипатию к котам, которая столь часто встречается сегодня. Едва ли достаточно правдоподобное объяснение, но я был вынужден хотя бы в этот момент довольствоваться им.
Наш пациент находился все в том же состоянии. На этот раз я произвел тщательный осмотр и имел возможность наблюдать его ближе, чем прошлым вечером. По моему предложению все было устроено так, чтобы он мог проводить как можно больше времени с семьей. Я надеялся не только получить лучшую возможность наблюдать за ним в обстановке, когда он будет менее настороженным, но и рассчитывал, что привычный для него распорядок дня в конце концов пробудит его сознание. Его поведение, однако, осталось прежним. Он был спокоен и послушен, похоже безучастен, но в то же время упорно и украдкой за всем наблюдал. Одна деталь определенно стала для меня сюрпризом, он выказывал повышенную привязанность к своей мачехе. Мисс Паттерсон он игнорировал полностью, зато всегда устраивался как можно ближе к леди Кэрмайкл, и я увидел, как он потерся головой о ее плечо, молчаливо выражая тем самым свою любовь.
Меня этот факт встревожил. Я почувствовал, что вот тут-то и находится ключ к разгадке всех событий, который пока ускользал от меня.
– Это весьма странный случай, – сказал я Сэттлу.
– Да, – согласился он, – это действительно заставляет пораскинуть мозгами.
Он глянул на меня, как мне показалось, украдкой.
– Скажите мне, – попросил он, – не напоминает ли он вам что-нибудь?
Его слова мне не понравились, пробудив впечатления предыдущего дня.
– Напоминает мне – о чем? – спросил я.
Он кивнул головой.
– Может, это моя фантазия, – пробормотал он. – Конечно же моя фантазия.
И он больше ничего не сказал.
Здесь явно крылась какая-то тайна. Меня беспокоило то обстоятельство, что ключ к тайне все еще не был найден. Даже незначительным событиям я не находил объяснения. Я имею в виду пустячную историю с серым котом. Так или иначе это действовало мне на нервы. Я видел во сне котов – я постоянно слышал их мяуканье. Время от времени я видел мельком издалека прекрасное животное. А то, что существовала какая-то тайна, связанная с ним, невыносимо терзало меня. По неосознанному побуждению я обратился за сведениями к дворецкому.
– Можете ли вы мне что-нибудь сказать о коте, которого я видел? – спросил я.
– Кот, сэр? – Он выглядел вежливо-удивленным.
– Был ли здесь и есть ли сейчас кот?
– У ее милости был кот, сэр. Большой любимец. Его убили. Большая жалость, это было прекрасное животное.
– Серый кот? – медленно спросил я.
– Да, сэр. Персидский.
– И вы сказали, что его убили?
– Да, сэр.
– Вы абсолютно в этом уверены?
– О да! Абсолютно уверен, сэр. Ее милость не захотела отослать его к ветеринару – сделала это сама. Чуть меньше недели тому назад. Он похоронен там, под медным буком, сэр.
И он вышел из комнаты, оставив меня с моими раздумьями.
Почему же леди Кэрмайкл утверждала столь настойчиво, что у нее никогда не было кота?
Я интуитивно почувствовал, что этот пустяковый случай с котом имеет важное значение. Я нашел Сэттла и отвел его в сторону.
– Сэттл, – сказал я, – хочу задать вам один вопрос: случалось ли вам здесь, в этом доме, видеть кота или слышать издаваемые им звуки?
Казалось, вопрос его не удивил. Создавалось впечатление, что он его ожидал.
– Я слышал мяуканье, – ответил он. – Но самого кота не видел.
– Ну а в первый день, – вскричал я. – На газоне вместе с мисс Паттерсон!
Он пристально посмотрел на меня.
– Я видел идущую по газону мисс Паттерсон. Ничего больше.
Я начал понимать.
– Значит, – начал я, – кот…
Он кивнул.
– Я хотел понять, если вы – будучи непредубежденным – услышали бы то, что все мы слышали…
– Значит, вы тогда все слышали?
Он кивнул снова.
– Странно, – пробормотал я задумчиво. – Я никогда прежде не слышал о кошачьих привидениях.
Я рассказал ему, что узнал от дворецкого, и он удивился.
– Это для меня новость. Я этого не знал.
– Но что это может означать? – спросил я беспомощно.
Он покачал головой.
– Одному Богу известно! Но, скажу вам, Кэрстайрс, мне страшно. Эти звуки означают угрозу.
– Угрозу, – спросил я быстро. – Кому?
Он развел руками.
– Не могу сказать.
Вскоре после ужина я понял значение его слов. Мы сидели в зеленой гостиной, как и в вечер моего приезда, когда послышалось громкое настойчивое мяуканье кота за дверью. Но на этот раз в нем совершенно ясно слышалась злоба. То был свирепый кошачий вой, долгий-долгий и угрожающий. И лишь только он прекратился, латунная ручка по ту сторону двери загремела, как если бы ее дергала кошачья лапа.
Сэттл поднялся.
– Клянусь, это не галлюцинация, – вскричал он. Он кинулся к двери и распахнул ее.
Там ничего не было.
Он вернулся, вытирая лоб. Филлис сидела бледная и дрожащая, лицо леди Кэрмайкл смертельно побелело. Только Артур, свернувшийся калачиком, как ребенок, и положивший голову на колени мачехи, был спокоен и безмятежен.
Мисс Паттерсон положила свою руку на мою, и мы пошли к лестнице.
– О! Доктор Кэрстайрс, – вскричала она. – Что это такое! Что все это означает?
– Мы еще не знаем, моя дорогая юная леди, – ответил я. – Но я собираюсь выяснить это. Вы не должны бояться. Убежден, что лично вам ничто не угрожает.
Она посмотрела на меня с сомнением:
– Вы так думаете?
– Я уверен, – ответил я утвердительно. Я вспомнил, как любовно серый кот вился вокруг ее ног, и у меня не было опасений. Опасность угрожала не ей.
Я несколько раз погружался в сон, но едва я впадал в тяжелую дремоту, как тут же пробуждался с каким-то неприятным чувством. Я слышал шипение, скрежет, такой шум, будто что-то отдирали или рвали. Я спрыгнул с постели и бросился в коридор. В тот же самый момент Сэттл открыл дверь напротив. Звук доносился слева.
– Вы слышите это, Кэрстайрс? – вскричал он. – Вы слышите это?
Мы быстро подошли к двери леди Кэрмайкл. Мы ничего не заметили, но шум прекратился. Наши свечи отражались на сверкающих панелях двери леди Кэрмайкл. Мы поглядели друг на друга.
– Вы знаете, что это было? – полушепотом спросил он.
Я кивнул.
– Кошачьи когти что-то раздирали.
Меня била легкая дрожь. Вдруг я вскрикнул и опустил свечу, которую держал в руке.
– Посмотрите сюда, Сэттл.
Сиденье кресла, стоявшего у стены, было разодрано на длинные полосы…
Мы внимательно осмотрели его и переглянулись. Я кивнул.