Страница 27 из 95
– Том, ты хочешь, чтобы все узнали, что у нашего отца… сам знаешь что.
– Нет… Но разве мы обязаны говорить ему про папу?
– Мы должны как-то объяснить, почему его нет здесь, верно? Я полагаю, Логан подозревает, что отец приходит и уходит и более-менее помогает нам с едой.
– Да, думаю, тут ты права, – согласился Том, вновь возвращаясь к диалектному произношению, что с ним бывало в моменты душевного расстройства или голода. – Опять за удочки, ловушки – скрести пальцы на счастье.
И Том выскочил на улицу в поисках еды. Куры-несушки у нас долго не жили – кухонный котелок требовал их преждевременной смерти.
После ухода Сары жизнь стала не просто в тысячу раз сложнее, но невыносимо трудной. Отец домой не приезжал. А это означало полное отсутствие денег на элементарную еду. Керосина осталось так мало, что пришлось перейти на свечи.
Часы тянулись для меня, как отрезки вечности. Жизнь возобновлялась с возвращением из школы Тома вместе с Фанни и Кейтом, а иногда и с Нашей Джейн. Я хотела убедить себя, что дедушка не в счет, что я могу ходить в школу, когда Наша Джейн здорова, а дедушка сам о себе позаботится. Но мне то и дело приходилось присматривать за ним и наблюдать, каким он стал потерянным без бабушки.
– Ты иди, – сказал однажды дедушка, после того как я прибралась в домике и стала думать, что же нам поесть сегодня вечером. Был канун Дня Благодарения. – Ты мне не нужна. Я обойдусь сам.
Может, он и обошелся бы, но на следующий день снова простудилась Наша Джейн.
– Есть хочется, – плакала она, бегая за мной и хватая за одежду.
– Сейчас, моя сладкая. Иди еще полежи в постельке, а я быстро приготовлю супчик.
Как легко и каким уверенным голосом я произносила это, хотя в доме не было ничего, кроме нескольких сухих бисквитов, оставшихся от завтрака, и полчашки муки. Эх, жалко, что я не составила дневной рацион после ухода Сары. И почему я подумала, что отец будет все время объявляться словно по мановению волшебной палочки, как только наши запасы иссякнут?
Интересно, где он теперь?
– Том, а в темноте можно ловить рыбу? – спросила я.
Он отвлекся от чтения и вздрогнул.
– Ты хочешь, чтобы я пошел сейчас, ночью, ловить рыбу?
– Можешь заодно и силки на кроликов проверить.
– Я уже проверял их, когда шел из школы. Хоть бы один. Я так хорошо замаскировал их, что ночью и не найду.
– Вот почему надо сходить половить рыбу, – прошептала я ему на ухо, – а то в доме не осталось ничего, кроме пары бисквитов, и, если повезет, я наскребу из банки немного сала, чтобы сделать подливку.
Я говорила шепотом, чтобы Наша Джейн или Кейт не услышали, иначе поднялся бы такой плач и гвалт, что выдержать это невозможно! Желудок Нашей Джейн требовал пищу или болел, она тогда начинала плакать, и тут ничего нельзя было поделать.
Том поднялся и, сняв со стены ружье, зарядил его на крупного зверя.
– Сезон на оленя открылся. Может, подстрелю что-нибудь.
– Ты хочешь сказать, что нам нечего будет кушать, если ты не подстрелишь оленя?! – воскликнула Фанни. – Господи, да мы же умрем с голода, если будем зависеть от твоей стрельбы!
Том направился к двери, бросив вначале долгий уничтожающий взгляд на Фанни, потом улыбнулся мне.
– Давай делай свою подливку. Через полчаса я вернусь с мясом. Я везучий.
– А если нет?
– Я не вернусь домой, пока не принесу чего-нибудь.
– Да-а, – сказала Фанни, перевернулась на спину и стала рассматривать себя в дешевое зеркальце, – думаю, мы больше не увидим Тома.
Том хлопнул дверью и исчез.
Рыбная ловля и охота стали нашим обычным и ежедневным занятием. Я часть своего времени расходовала, чтобы расставить и проверить силки и удочки и сменить наживки. Том изготовлял различные ловушки на кроликов и белок. Мы уже давно начали собирать грибы. Бабушка научила нас, как отличать съедобные грибы от ядовитых. Собирали мы и ягоды, обдирая до крови руки о колючки, дикую фасоль и горох, выкапывали репу, которую можно было найти на окраинах Уиннерроу. Случалось, что и воровали: шпинат, салат, листовую капусту на удаленных от домов огородах. Когда пришла настоящая зима, ягоды прекратились, горох и фасоль повысохли и замерзли, кролики и белки попрятались в местах зимовки, их не привлекали наши ловушки, потому что у нас не было приличной приманки. Заготовленные грибы были нам слабым подспорьем в холодные зимние вечера. Остальные наши запасы пришли практически к нулю…
– Хевен, – заныла Фанни, – сделай что-нибудь. Что, мы всю ночь будем сидеть и ждать, пока Том не придет? Да еще с пустыми руками? У тебя где-то припрятаны фасоль и горох, я знаю.
– Фанни, если бы ты почаще помогала, то, может быть, у нас и были бы запасы фасоли и бобов. А сейчас у меня ничего нет, кроме сала на стенках и пары сухих бисквитов. – Все это я произнесла предельно тихо, чтобы чуткие уши Нашей Джейн и Кейта ничего не уловили.
Наш разговор услышал дедушка. Он повернул ко мне голову и произнес:
– В коптильне сажали картошку.
– На прошлой неделе съели, дедушка. Тут подняла крик Наша Джейн:
– Есть хочу! Мне больно! Так животик болит… Хевли, когда будем есть?
– Сейчас, – сказала я и, подхватив ее на руки, посадила за стол – на ее стул, сиденье которого было утолщено парой дощечек, чтобы Наша Джейн могла сидеть повыше. Я поцеловала ее в шейку и потрепала за волосы. – Иди, Кейт. Вы с Нашей Джейн будете сегодня вечером есть первыми.
– Почему это они будут есть первыми? А я что? – заревела Фанни. – Что это я, не член этой семьи?
– Фанни, ты вполне можешь подождать, когда вернется Том.
– Я успею сто раз состариться и умереть, пока он что-нибудь подстрелит!
– Вот неверующая.
Тем временем я разогрела остатки перетопленного сала, потом отдельно смешала воду с мукой и тщательно размешала эту массу до исчезновения комков, потом выложила ее в горячее сало, добавила соли и перца и снова размешала, пока не разошлись комки. Попробовала, добавила еще соли и помешала. Пока я варила, Наша Джейн и Кейт не сводили голодных глаз со сковороды. Дедушка с закрытыми глазами покачивался в своем кресле, вцепившись высохшими руками в подлокотники. Сегодня на еду он не рассчитывал. Если больше всех страдали от голода Наша Джейн и Кейт, то следующим был, конечно, дедушка, который терял вес так быстро, что я без слез не могла смотреть на него.
– Энни бывало какой вкусный пирог с голубикой делала, – словно про себя произнес дедушка.
Глаза его были по-прежнему закрыты, губы подрагивали.
– У тебя только два бисквита на шестерых? – спросила Фанни. – И что ты собираешься делать? Дашь каждому по крошке?
– Нет. Кейт и Наша Джейн получат по половинке, половинку получит дедушка, а мы – ты, я и Том – разделим оставшуюся половинку на троих.
– Я же говорила – по крошке! Так и знала! Зачем дедушке всю половинку?!
Дедушка замотал головой.
– Хевен, детка, я не голоден. Отдай мою половинку Фанни.
– Нет! Я и так утром отдала ей, как ты сказал. Фанни получит свою порцию или вообще ничего до завтра не получит, если Том не принесет мяса.
– Буду я еще ждать Тома! – недовольно воскликнула Фанни и плюхнулась на стул, стоявший у стола. – Я сейчас хочу! Я в три раза больше Нашей Джейн. Зачем ей вся половинка?!
Я медленно возилась с приготовлением еды и делала это намеренно, а не потому, что там было много работы. Сегодня вернулись домой две кошки, черная и белая. Обе запрыгнули на полку, где стояли кастрюли и сковороды, и оттуда смотрели на меня голодными глазами в надежде разжиться чем-нибудь. Они были такие же голодные, как и мы. А я, глядя на них, подумала: а не едят ли кошек?
Потом взглянула на любимую охотничью собаку отца. Она тоже вернулась вместе с кошками. О, как же это ужасно – даже подумать о том, чтобы съесть любимое животное, живущее с тобой под одной крышей.
Только я успела справиться с этими мыслями, как рядом возникла Фанни.
Показывая на любимую отцовскую собаку, стала нашептывать мне: