Страница 3 из 38
– Лорд ведь еще не стар? – спросила миссис Сент-Винсент, припоминая, что видела его фотографии в журнале: бородатый мужчина, похожий на бывалого моряка.
– По-моему, ему года пятьдесят три.
Миссис Сент-Винсент передала этот разговор сыну. Но молодого человека было трудно переубедить.
– Это выглядит все более подозрительно, – решительно заявил он. – Кто такой полковник Кэрфакс? Он, несомненно, наследует титул, если с лордом Листердейлом что-нибудь случится. А письмо из Африки наверняка фальшивое. Через три года лорда признают наконец умершим, и этот Кэрфакс присвоит его титул, а пока что распоряжается его добром. Все это очень подозрительно!
Руперт по достоинству оценил дом и все связанные с ним выгоды. Однако в свободное время он простукивал панели и измерял их, ища потайную комнату, и его интерес к тайне Листердейла возрастал с каждым днем. Из-за этого сын миссис Сент-Винсент растерял почти весь свой энтузиазм по отношению к дочери табачного торговца: атмосфера дома явно действовала на него благотворно.
Барбаре переезд на Чевиэт-Плейс тоже принес громадное удовлетворение. Джим Мастертон, посетив новое жилище Сент-Винсентов, стал тут частым гостем. Он отлично ладил с миссис Сент-Винсент и как-то раз просто ошеломил Барбару, сказав:
– Вы знаете, этот дом – идеальное обрамление для вашей матери.
– Для моей матери? – воскликнула удивленная Барбара.
– Да. Он прямо-таки создан для нее! И она ему исключительно подходит. К тому же в этом доме есть что-то странное, таинственное. Можно подумать, что тут водятся привидения.
– О, ради бога, только не скажите этого при Руперте! Он уверен, что ужасный полковник Кэрфакс убил лорда Листердейла и спрятал его труп под одну из панелей!
Мастертон рассмеялся:
– Восхищаюсь детективным талантом Руперта! Нет, не думаю, чтобы это было так. Но в атмосфере явно витает что-то таинственное.
Они жили на Чевиэт-Плейс уже три месяца, когда однажды Барбара вошла к матери, сияя улыбкой:
– Джим и я... обручились, мама! Вчера вечером. Ох, это просто волшебная сказка!
– Дорогая моя, я так рада!
Мать и дочь бросились в объятия друг к другу.
– Знаешь, между прочим, Джим влюблен в тебя почти так же, как в меня, – лукаво улыбаясь, сказала Барбара.
Миссис Сент-Винсент восхитительно покраснела.
– Нет, правда, – настаивала дочь. – Ты, может, и не знаешь, но ты гораздо более достойна жить здесь, чем я. Мы с Рупертом, как бы это сказать... не вписываемся в интерьер этого дома, тогда как ты будто создана для него.
– Не говори глупостей, милая.
– Это вовсе не глупости. Здесь царит аромат зачарованного замка. Ты – принцесса, а Квентин... твой добрый гений!
Миссис Сент-Винсент рассмеялась и не могла не согласиться с этим утверждением.
Руперт выслушал известие об обручении сестры спокойно.
– Я так и думал, – только пробормотал он.
Он обедал в этот день вдвоем с матерью. Барбара отлучилась куда-то с Джимом. Квентин поставил перед Рупертом вино и бесшумно удалился.
– Занятный тип! – Руперт кивнул на закрывшуюся дверь. – В нем есть что-то странное, что-то...
– Подозрительное? – подсказала, улыбаясь, миссис Сент-Винсент.
– Откуда ты знаешь, мама, что я хотел сказать? – удивился молодой человек.
– Ты постоянно употребляешь это слово. Все у тебя подозрительное. Ты, без сомнения, подозреваешь Квентина в том, что это он убил лорда Листердейла и спрятал его тело под одну из панелей.
– За панель, – поправил Руперт. – Ты любишь преувеличивать, мама. Все не так. Я провел что-то вроде расследования, когда Квентин ездил однажды в Кинг-Чевиэт.
Миссис Сент-Винсент улыбнулась, встала из-за стола и молча пошла в гостиную. Руперт явно образумился в последнее время, казалось ей.
Однако она не переставала удивляться поспешному отъезду лорда Листердейла и нередко размышляла об этом, как, скажем, сейчас, когда в гостиную вернулся Квентин и принес кофе.
– Вы давно служите у лорда Листердейла, Квентин? – спросила она без всякого вступления.
– Да, мадам, с тех пор, как мне минул двадцать один год; я начинал в доме третьим лакеем.
– Значит, вы хорошо знаете своего господина. Что он за человек?
Дворецкий слегка подвинул поднос, чтобы она могла взять сахар.
– Лорд Листердейл всегда был страшным эгоистом, мадам. Он ни с кем никогда не считался. – Дворецкий взял поднос и вышел.
Миссис Сент-Винсент нахмурилась, держа чашку в руке. Квентин сказал «был» – в прошедшем времени, а не в настоящем. Уж не думает ли он... Она вздрогнула и поймала себя на мысли, что становится такой же смешной, как Руперт! Но тем не менее беспокойство ее не проходило.
Счастье и будущее Барбары теперь были обеспечены, и миссис Сент-Винсент могла сколько угодно предаваться собственным размышлениям, однако все время невольно возвращалась к одному: тайне Листердейла. Что произошло на самом деле? Что об этом знал Квентин? «Лорд Листердейл всегда был страшным эгоистом. Ни с кем не считался». Он говорил, словно судья, решительно, бесстрастно.
Не был ли сам Квентин замешан в исчезновении лорда Листердейла? Не принимал ли активного участия в этой загадочной трагедии? То единственное письмо из Африки позволяло строить любые предположения.
Однако почему-то миссис Сент-Винсент была уверена, что Квентин не способен совершить дурной поступок. Он, в сущности, очень хороший человек. Да, хороший, но, конечно, знает все.
Она больше не заговаривала с ним о его хозяине. Руперт же с Барбарой были заняты своими делами, и это давало пищу другим ее размышлениям.
В конце августа неопределенные поначалу подозрения обрели более четкую форму. Руперт уехал со своим другом в отпуск на две недели, и миссис Сент-Винсент очень удивилась, когда он внезапно появился через десять дней после своего отъезда.
– Руперт! – воскликнула она, не в силах сдержать удивления.
– Я, мама. Знаю, ты меня ждала не раньше чем через три дня. Но есть новости! Андерсону, моему товарищу, не очень понравилось место, где мы остановились, и я предложил поехать в Кинг-Чевиэт.
– Зачем?
– Ты прекрасно знаешь, мама, что я все время что-то предчувствовал... О, без всякой надежды что-либо выяснить здесь, в Лондоне. Короче говоря, мне хотелось посмотреть и там. Хотелось кое-что поразнюхать. И вот в деревне, в восьми или девяти километрах от поместья, случилось так, что я его встретил...
– Кого?
– Квентина! Он входил в какой-то маленький домик. Это вызвало у меня подозрение, и я постучал в дверь. Он сам мне открыл.
– Не понимаю! Квентин никуда за это время не уезжал... Ни на минуту!
– Сейчас я к этому перейду, мама, если ты не будешь меня перебивать! Это был Квентин. Вне всякого сомнения, он!
При всем своем желании миссис Сент-Винсент ничего не могла понять из этого сбивчивого рассказа, и сын объяснил:
– Ну, это был Квентин, понимаешь, но не наш! Настоящий Квентин!
– Руперт!..
– Слушай же дальше! Сначала я немного растерялся и сказал: «Это вы, Квентин?» И старик мне ответил: «Да, сэр, это мое имя. Чем могу служить?» Тогда я заметил, что это не наш дворецкий, хотя у него были такие же манеры, тот же голос, те же жесты. Я его расспросил. Старик явно не подозревал, что во всей этой истории есть что-то темное. Да, он был дворецким лорда Листердейла и вышел в отставку. Получил пенсию и переехал в этот домик, когда его хозяин предположительно уехал в Африку... Видишь, что получается? Роль Квентина здесь, в Лондоне, играет самозванец. Мне все ясно: однажды он приехал в город, назвался дворецким Кинг-Чевиэт, был принял лордом Листердейлом, убил его и спрятал труп за панелями. В таком старинном доме, как этот, наверняка есть тайники, я тебе все время толкую об этом.
– Ох, да не начинай опять то же самое! – быстро прервала его миссис Сент-Винсент. – Я не могу больше переносить этого! Зачем бы ему было это делать? С какой целью? Можешь ты мне сказать, наконец!