Страница 289 из 340
— Ясно, — Финген кивнул, — У вас теплее, чем между Аляской и Камчаткой. Чоро, я прав!
— Ты ни хрена не прав, — сказал президент, — Рон, твоя жена точно здешняя.
— По ходу, так. Она родом из района с верховьев Замбези, из Мунилунга.
— У! – Ндунти многозначительно поднял палец к небу, — Я знал. А ты болван, Хэм. Купи самые толстые очки и повесь себе на нос, или на хер, без разницы.
— Чего ты сразу не сказал? – обиженно спросил тот и толкнул меганезийца плечом.
— Ты не спрашивал, — равнодушно ответил Рон, толкнув его в ответ.
— Жулики вы все в этой Меганезии, вот что, — заключил Финген, потирая ушибленное плечо (более крепкий экс–коммандос немного не рассчитал силу).
— Заткнись, — бросил Ндунти и потыкал пальцем в меню телевизора, делая звук громче.
*********************************
CNN: Бои в акватории Африканского Рога.
Эскалация Конго–Самбайского конфликта.
*********************************
«…Из шести островов в Индийском океане, лежащих в 200 милях к югу от Аравийского полуострова и в 150 милях от сомалийского Африканского рога. До объедниения в 1990, архипелаг Сокотра был частью Южного Йемена который придерживался про–китайской ориентации. По мнению Китая, юг незаконно аннексирован Северным Йеменом. В 1994 КНР поддерживала сепаратистов, восстановивших социалистический Южный Йемен – правда, всего на 70 дней. Затем сепаратисты были разгромлены войсками правительства. По заявлению Пекина, десант с крейсера «Наутилус» высажен на остров Алкури (самый западный, и второй по размеру в архипелаге) по просьбе народного собрания, взявшего власть и объявившего о реставрации Социалистического Йемена в границах 1970 года. Алкури уже полностью под контролем НОАК и сепаратистов. На главном, восточном острове Сокотра–Хадибо сепаратисты уничтожили военно–морские и военно–воздушные базы правительства на побережье. В центральных горах в десяти милях от северного и южного берегов возможно идут бои. Обстановка на четырех мелких островах остается неизвестной. Утром ВВС Йемена вступили в бой с авиацией сепаратистов, но не смогли прорваться к архипелагу, и вернулись на аравийские базы, потеряв 6 самолетов. Сейчас ВМФ Йемена готовится выйти из Аденского залива в сторону Сокотры, но это вызывает резкий протест Индии, Лакшадвипа, Мадагаскара, Мальдивов, Сейшел и Сомалийского Пунта. Экстренно созван Совет Безопасности ООН. Аналитики полагают, что мы имеем дело с развитием Конго–Самбайского конфликта, который перекинулся на Африканский Рог и Аравию из–за событий вокруг фальшивого рейса Сарджа–Кейптаун. Напомню, что пассажиры были задержаны в Сарджа, а вместо рейсового аэробуса в Африку вылетел военный транспорт с корпусом сарджайских десантников. В полете на высоте 12000 над Африкой, мастер–пилот Штаубе, оказавшийся диверсантом Народного Фронта Шонао, убил напарника, открыл люки, разгерметизировал салон, и 600 военнослужащих умерли от удушья. После посадки на одном из транзитных аэродромов в Южном Конго, Штаубе передал самолет военной комиссии непризнанных республик Мпулу и Шонаока. Сейчас он находится в столице Шонаока, Лумбези, где занял пост министра военной авиации. Пассажиры задержанного рейса сутки находились в плену у боевиков «Хизбафард», а утром были переданы офицерам ВВС ЮАР, прибывшим в аэропорт эмирата Сарджа, и отправлены в Кейптаун спецрейсом. Никто из них серьезно не пострадал. МИД эмирата намерен добиться выдачи Штаубе, как военного преступника, международному суду в Гааге. М–р Ндунти, президент Шонаока в телефонном разговоре с репортером, сказал (цитирую): «Наша страна ведет войну против агрессивного режима эмирата Сарджа, а эффективное истребление вражеских солдат на войне — это не преступление, а героизм. Действия капитана Штаубе — это пример, на котором наши бойцы учатся сражаться и побеждать» (конец цитаты). Шонаока — маленькая и бедная страна с населением меньше пол–миллиона человек, но поддержка некоторых тихоокеанских стран делает ее военные устремления весьма реалистичными. Вчера на президентском банкете в честь капитана Штаубе звучали милитаристские призывы к актам террора против стран ЕС и Аравии. Банкет проходил в бывшей мечети, опустевшей из–за массовых гонений на мусульман. Как сообщил канал Al–Jazeera, семья Штаубе, брошенная им в Сарджа (четыре жены с двумя малолетними детьми) совершила коллективный суицид. По словам эмира Аль–Аккана (цитирую): «Они не вынесли позора, которым покрыл их этот мерзкий шпион, служивший заклятым врагам ислама и нашей страны» (конец цитаты). Бывшие коллеги Штаубе по авиакомпании «Jet–Easy» и по экспертному комитету ICAO, говорят, что он тяжелый и скрытный человек, но его квалификация, как пилота и авиа–эксперта очень высока, а его коньком было исследование и моделирование катастроф. Один сотрудник ICAO (просивший не называть его имя) сообщил: (цитирую) «Я был обеспокоен, когда Штаубе уехал работать в исламскую страну: этот человек — находка для террористов, а теперь, когда он работает на военно–фашистскую диктатуру страны–изгоя, я опасаюсь самых ужасных последствий» (конец цитаты). Мы будем следить за развитием событий.
С вами был Энди Карриган, CNN, Нью–Йорк — Франкфурт — Джибути — Найроби».
*********************************
…
Ндунти откусил кончик сигары, смачно выплюнул кусочек табачного листа, тщательно прикурил от спички, выпустил изо рта и ноздрей целое облако сизого дыма, и произнес:
— Аккан, трусливый червяк, приказал их всех убить, а сказать это боится. Трус. Дрянь.
— Да, — согласился Граф, — Про суицид это фуфло.
— Этот эмир — мудак, — добавил Финген, — Легче поверить в суицид куклы из секс–шопа.
— Европейцы – еще большие мудаки, — возразил Дуайт, — они поверят. Рон, я прав?
— Как тебе сказать, — меганезиец почесал в затылке, — Внутри, не поверят, а снаружи, как бы, поверят. Это называется: двоемыслие, на этом держится вся их политэкономия.
— Ну, ты загнул. А можешь нормально объяснить?
— Нам на тренинге это вот как объясняли, — начал резерв–сержант, — слово «doublethink» придумал великий британский социолог Оруэлл, и дал определение, которое мы учили наизусть. Хоть в лепешку разгребись, а яснее тут не напишешь «Двоемыслие: привычка одновременно держаться двух противоречащих друг другу мнений, говорить заведомую ложь и одновременно в нее верить, забывать любой факт, который стал неудобным, но вспоминать его, если он стал нужен, отрицать существующую реальность, но учитывать эту реальность, которую отрицаешь».
— Пиздец… — тихо прошептал Граф, и все на несколько секунд замолчали, подавленные монументальной абсурдностью прозвучавшей цитаты.
Со стороны импровизированного учебного полигона, раздался выстрел. Через несколько секунд – второй. Потом — два сразу, почти без паузы. Шла вторая часть полевых занятий. Пума возилась со Штаубе, как юная деятельная племянница, которая пытается научить старомодного и рассеянного дядюшку пользоваться всеми прибамбасами к карманному компьютеру–коммуникатору. Дядюшка неуклюж, как столетняя галапагосская черепаха, но поскольку он родной и очень хороший, то… В общем, понятно.
Хэм Финген вышел из культурологического ступора и поинтересовался:
— Рон, а на хрена у вас в армии тренинг по философии.
— Во–первых, не в армии, а в спецотряде «STROR», это сокращенно от Стоп–Террор. Во–вторых, не философия, а практическая психология. В–третьих, это надо потому, что мы работали на Марианах. Там часть островов наши, часть – штатовские, а туристы общие, иначе никак не получается. Террористы, соответственно, тоже общие.
Бооби Дуайт закурил очередную сигарету и поинтересовался:
— Чья психология–то? Террористов или туристов?
— По ходу, и тех, и других, а главное — персонала отелей, маркетов и ресторанов. Когда занимаешься профилактическим поиском, то их надо опрашивать в первую очередь, а у них – двоемыслие. С одной стороны, они знают, что мусульмане это и есть террористы. Но с другой стороны, им вбили в мозг, что ислам – это одна из мировых религий, а все мировые религии учат одному и тому же, причем только хорошему, что они – основа цивилизации, и что исламская культура равноправна с нормальной человеческой. Это и есть двоемыслие. Это еще называют «политкорректность» и «толерантность». Человек видит исламские митинги типа «смерть неверным» и «ислам будет править миром», он знает про взрывы на дискотеках и захват заложников. На улице он обходит за сто шагов фигуранта, одетого по–мусульмански. Но если начинается полицейская фильтрация, то этот же человек возмущается: преследованием мусульман и оскорблением ислама. Он знает факты, но верит в пропаганду. Он поверит в групповой суицид семьи Штаубе так же, как верит, что ислам – это гуманная религия, осуждающая терроризм.