Страница 277 из 340
Генерал Исанго разделял его беспокойство – но по другой причине. У него был приказ инкоси Тумери Ка Амабо блокировать крааль, не допуская гибели «материала» (точнее, теперь уже «заложников» — инкоси распорядился называть их именно так). Из–за этого приказа, генерал не мог использовать артиллерию, и вынужден был полагаться только на пулеметы. Перед рассветом он распределил по десять пулеметных расчетов на склонах высоких холмов, расположенных примерно в миле от крааля, по обе стороны ведущей туда широкой грунтовой дороги. Около 7:30, когда большинство жителей крааля вышли на улицу, предполагая заняться повседневными делами, индийские «Karna–Maxim» из 20 стволов хором сказали им «Доброе утро!».
Кто смеется над пулеметом «Maxim», изобретенным в 1883 году великим американским инженером Хирамом Стевенсом Максимом, кто называет это оружие старой рухлядью — тот или ничего не понимает в жизни, или просто никогда не видел, как работает эта машинка, которая дебютировала в Африке во время англо–бурской войны 1899 – 1902. Мало какое современное автоматическое оружие может выпустить столько пуль подряд, не выйдя из строя, а «Максиму» — хоть бы что, только вода закипает в кожухе, и пар из него идет, как из чайника. Миля для «Максима» — это не великая дистанция, он неплохо работает даже с 2400 метров, знай только, успевай менять ленты с патронами…
Толковое размещение пулеметных позиций позволяло обстреливать территорию крааля c двух существенно разных углов, четырьмя секторами, оставляя невредимыми пленных, которые оказывались в непростреливаемом ромбе между парами секторов. Пленные (из которых, правда, менее четверти относились к «комбатантам», а три четверти были из гражданских, захваченных «за кампанию»), моментально сообразили, что лучше всего упасть пузом вниз и поплотнее прижаться к грунту. Это еще более облегчило задачу атакующих, которые и так занимали выгодную позицию, обстреливая свои цели под значительным углом сверху. Основная колонна моторизованной бригады (которая до этого момента скрывалась в складках местности), теперь, не спеша, двигалась по полю, под прикрытием легкой бронетехники. Один батальон обошел крааль вдоль реки, под прикрытием высокого берега и занял позиции всего в сотне метров от стен. Окружение завершилось, а вертолеты, стоявшие в легких ангарах были уничтожены пулеметным огнем. Генерал Исанго доложил инкоси Тумери о выполнении первой фазы операции.
В это же время, Дамир Абу–Нувас звонил в Сарджа, эмиру Тарику Эль–Аккану. Муштак крааля Гамо даже подумать не мог, что его атакует зулусская армия (ведь у эмира был союз с королем зулу). Он был уверен, что на крааль напало одно из крупных бандитских формирований (которые не были в этих местах особой редкостью). В пользу этой версии говорила аккуратность нападающих по отношению к «материалу» (Дамир полагал, что целью нападения является, как раз, захват «материала» с целью сбыта конкурентам). Так он и представил дело в разговоре с Аль–Акканом. Эмир, само собой, сразу же позвонил Тумери, чтобы нанять его армию для решения возникшей проблемы. Тумери Ка Амабо, разумеется, ждал этого звонка, и подгадал так, чтобы все произошло во время утренней королевской ванны. Обычай устраивать утренние приемы, одновременно принимая душ во дворе своего дома, ввел великий инкоси Чака Ка Сензангакона, в 1820 году. Это было весело, это экономило время, и это нравилось простому народу (представители которого, по жребию, получали доступ на церемонию). Понятие «голый король», которое в Европе означает унижение правителя, здесь наоборот, поднимало его авторитет и популярность.
Итак, инкоси Тумери, не спеша, мылся — точнее, его мыли под душем две симпатичные молодые толстушки из числа его жен, а присутствующие аристократы и другие гости давали им всякие смешные советы технического плана (такие шутки в ходе утренней королевской ванны считались не только уместными, но даже желательными). Примерно посреди церемонии, зазвонил лежащий на столе королевский спутниковый телефон, и третья из королевских жен (игравшая в данный момент роль секретаря), взяла трубку. Выслушав абонента, она сообщила инкоси:
— С тобой очень хочет поговорить Тарик, который правитель Сарджа.
— А, — лениво ответил Тумери, — Ну ладно.
Пошлепав обеих жен–мойщиц по мокрым спинкам, он вышел из–под душа, щелкнул пальцами и поймал мастерски брошенную женой–секретарем трубку.
…
— Да, Тарик, слушаю тебя.
…
— Я знаю. Это моя армия.
…
— Потому, что я ей приказал.
…
— Я тебе ничего не должен. Золото, которое привез твой человек — мое. Это – штраф за то, что ты сделал проблему между мной и чина. Из–за этого я потерял металл в моих горах.
…
— Какое мне дело, что ты не знал? Чина не вернут мне металл из моих гор, и виноват ты.
…
— Потому, что твои слуги нарушили мои законы. Скажи им: пусть сдаются, или их убьют.
…
— Нет, Тарик. Ты нарушил наш уговор. Я не разрешал тебе, твоим слугам–мусульманам и твоим друзьям–швейцарцам держать рабов на моей земле, и продавать их мясо.
…
— Ты давал мне деньги, чтобы я разрешил твоим слугам жить на моей земле. Но жить по моим законам, а не по грязным законам арабов и швейцарцев.
…
— Это по вашим законам можно предавать, можно воровать, можно потрошить людей и забирать их внутренности. А по законам зулу за все это полагается смерть.
…
— А ты — вор, Тарик. Вор и пожиратель падали.
…
— Приезжай, и скажи мне это в лицо, сын червяка и жука–вонючки, пожиратель свиного навоза! Я обмотаю твои кишки вокруг стены своего крааля, выбью твои гнилые мозги, а из твоего черепа сделаю пепельницу. Я набью из тебя чучело, поставлю во дворе, и мои младшие дети будут учиться метать камни в твое уродливое рыло. Им будет весело, да!
Под довольный хохот и аплодисменты аристократов (высоко оценивших красноречие своего короля), инкоси вернул трубку жене–секретарю со словами:
— Если этот тип еще раз позвонит, не зови меня, а сама повтори ему, кто он такой.
Георг Кодзакис, представитель МККК в Дар–эс–Саламе, сообразил, что дело плохо. Он прилетел в Тейжери вчера в полдень и привез королю зулу аванс за войну с шонао — 133 мерных слитка золота, по 12,5 килограммов каждый. Его прекрасно встретили, пилотов спец–рейса национального банка Танзании отправили в обратный полет, снабдив целой кучей подарков, а Георг получил приглашение на обед с королевской семьей. За столом Тумери говорил много слов про общий бизнес, и про своего друга эмира Тарика. Было оговорено, что утром, после королевской ванны, Георга свозят на восток, показать ход боевых действий (чтобы эмир получил свидетельство того, что война начата). Потом личный самолет инкоси доставит представителя МККК в Киншасу, откуда не сложно вернуться в Дар–Эс–Салам комфортабельным рейсом «Trans Air Congo». Утром, едва придя на церемонию, Георг заметил, что родичи короля на него смотрят совсем не так дружелюбно, как вчера, но счел это следствием военной обстановки. Услышав, какой оборот принимает разговор инкоси с эмиром, он почувствовал неудержимое желание оказаться подальше отсюда. Пользуясь тем, что все внимание присутствующих было приковано к королю, Георг поднялся из–за стола и начал незаметно (как ему казалось) пробираться к выходу. Сначала он шел медленно, затем — быстрее, а пройдя половину расстояния до выхода с внутреннего двора – двигался уже почти бегом.
Старший сын Тумери, 20–летний интуни (принц) Озогаи, интернет–студент престижного University of Stellenbosch (ЮАР), до этого момента стоял в шаге от пустого королевского трона, украшенного двумя скрещенными ассегаями (боевыми копьями с длинным, как у меча, лезвием). Сейчас, по едва заметному жесту отца, этот крепкий и рослый молодой человек взял один из ассегаев, взвесил его в правой руке и, с кажущейся небрежностью, послал в цель. Кинетическая энергия тяжелого копья, брошенного тренированной рукой принца, была такова, что Георг Кодзакис пролетел метра полтора, прежде чем рухнуть на дощатый настил двора. Лезвие ассегая вошло в его тело примерно на фут, точно между лопаток. Он упал на бок, и стало видно, что острый наконечник торчит у него из груди.