Страница 40 из 55
Глава 22
Женщина на лестнице
На следующее утро нам принесли записку. Почерк был слабым, неуверенным, строки ползли наверх.
«Дорогой мистер Пуаро!
Элен сказала мне, что вы вчера побывали в „Литлгрин-хаусе“. Вы меня очень обяжете, если навестите в любое удобное для вас время сегодня.
– Значит, она тоже здесь, – заметил я.
– Да.
– Интересно, зачем она явилась?
– Не думаю, чтобы ею двигал некий злой умысел, – улыбнулся Пуаро. – Не забывайте, дом-то все-таки принадлежит ей.
– Да, конечно. Вы знаете, Пуаро, самое неприятное в этой нашей игре, что любой поступок легко может быть истолкован с самой худшей стороны.
– Я и сам, по правде говоря, чересчур увлекся вашим лозунгом: «Подозревай каждого».
– И сейчас еще не остыли?
– Нет, сейчас, пожалуй, остыл. Сейчас я подозреваю одно определенное лицо.
– Кого именно?
– Поскольку пока это только подозрение и доказательств не существует, я должен предоставить вам возможность высказать соображения по этому поводу, Гастингс. И не пренебрегайте психологией – это очень важный аспект. Характер убийства всегда отражает темперамент убийцы и потому является основной уликой.
– Я не могу принимать во внимание характер преступника, если не знаю, кто он.
– Нет-нет, вы не обратили внимание на сказанное мною. Если вы как следует поразмыслите над характером, именно над характером убийства, вы сразу поймете, кто убийца!
– А вы и вправду знаете, Пуаро? – с любопытством спросил я.
– Не могу сказать, что знаю, ведь у меня нет доказательств. Поэтому сейчас мне больше не о чем и говорить. Но я совершенно уверен, да, друг мой, совершенно уверен.
– В таком случае, – засмеялся я, – берегитесь, чтобы он не расправился с вами! Это было бы трагедией!
Пуаро чуть съежился. Он не любил шутить на эту тему.
– Вы правы. Я должен быть осторожен, чрезвычайно осторожен, – пробормотал он.
– Вам следует надеть кольчугу, – дразнил его я. – И завести раба, который проверял бы, не подсыпан ли вам в тарелку яд. А еще лучше иметь под рукой отряд телохранителей!
– Merci, Гастингс, я, пожалуй, положусь на собственный разум.
Затем он написал записку мисс Лоусон, пообещав зайти в «Литлгрин-хаус» в одиннадцать часов.
Позавтракав, мы вышли на площадь. Было четверть одиннадцатого, стояло жаркое сонное утро.
Я засмотрелся на витрину антикварной лавки, где был выставлен гарнитур чудных хепплуайтских стульев, как вдруг кто-то, пребольно ткнув меня под ребро, визгливым голоском произнес: «Привет!»
Я возмущенно обернулся и оказался лицом к лицу с мисс Пибоди. В руке у нее был огромный остроконечный зонт, которым она меня и уколола.
По-видимому ничуть не подозревая о причиненной мне боли, она с удовлетворением заметила:
– Ха! Я так и думала, что это вы. Я нечасто ошибаюсь.
– Доброе утро! – довольно сдержанно отозвался я. – Чем могу быть полезным?
– Расскажите мне, как идут дела у вашего приятеля с его книгой о генерале Аранделле.
– Он еще за нее не принимался, – сказал я.
Мисс Пибоди засмеялась неслышным, но явно довольным смехом. Она тряслась, как желе. Закончив смеяться, она заметила:
– Не думаю, что он когда-нибудь за нее примется.
– Значит, вы нас разоблачили? – улыбнулся я.
– За кого вы меня принимаете? За дуру? – спросила мисс Пибоди. – Я сразу поняла, зачем явился ваш дошлый приятель. Хотел, чтобы я разговорилась. Что ж, я не возражаю. Я люблю поговорить. В наше время трудно отыскать слушателя. Я получила большое удовольствие от той беседы.
И, прищурив глаз, спросила:
– К чему, собственно, он все это затеял? Что ему нужно было выведать?
Не успел я придумать, что отвечу ей, как к нам подошел Пуаро. Он с empessemant поклонился мисс Пибоди.
– Доброе утро, мадемуазель. Очень рад нашей встрече.
– Доброе утро, – откликнулась мисс Пибоди. – В какой роли вы предстанете перед нами сегодня?
– Быстро же вы меня разгадали, – улыбнулся Пуаро.
– А что тут было сложного? Не так уж много в наших краях таких птиц, как вы. Только не знаю, хорошо это или плохо. Трудно сказать.
– Я бы предпочел остаться единственным экземпляром, мадемуазель.
– И вам это удается, – сухо заметила мисс Пибоди. – А теперь, мистер Пуаро, поскольку на днях я выложила вам все сплетни, коими вы интересовались, наступила моя очередь задавать вопросы. В чем дело? Что у нас тут случилось?
– Вы задаете вопрос, на который, наверно, уже знаете ответ?
– Ничего я не знаю. – Она бросила на него проницательный взгляд. – Эта история с завещанием? Или что-то еще? Собираетесь выкопать Эмили?
Пуаро ничего не ответил.
Мисс Пибоди важно кивнула головой, словно услышала ответ.
– Часто пыталась представить… – вдруг сказала она, – какие чувства испытывает… Читая газеты, нет-нет да и подумаешь: а не доведется ли выкапывать кого-либо в Маркет-Бейсинге… Вот уж в голову не приходило, что этим кем-либо может оказаться Эмили Аранделл…
Она впилась взглядом в Пуаро.
– Вряд ли ей это понравилось бы. Вы ведь, наверное, об этом уже думали?
– Да, думал.
– Я так и поняла – не дурак же вы, в самом деле. И не особенно назойливы.
– Благодарю вас, мадемуазель, – поклонился Пуаро.
– Хотя, взглянув на ваши усы, очень многие не согласились бы с моим мнением. На что вам такие усы? Вам они нравятся?
Я отвернулся, содрогаясь от смеха.
– В Англии к усам относятся без должного почтения, – отозвался Пуаро, любовно разглаживая свои холеные усы.
– Смешно! – заявила мисс Пибоди. – Я знавала женщину, у которой был зоб, и она им страшно гордилась. Трудно поверить, но это – чистая правда. Да, счастлив тот, кто доволен тем, чем его наградил господь. Чаще бывает наоборот.
Покачав головой, она вздохнула.
– Вот уж никогда не думала, что в нашей глуши может произойти убийство. – И снова впилась взглядом в Пуаро. – Кто из них это сделал, а?
– Я что, должен прокричать это имя прямо здесь, на улице?
– Скорей всего, вы не знаете. Или знаете? Что ж, дурная наследственность – дело нешуточное. Интересно, миссис Варли отравила-таки тогда своего первого мужа? Неплохо бы знать.
– Вы верите в наследственность?
– Хорошо бы, если это был Таниос, – вдруг неожиданно заявила мисс Пибоди. – Лучше уж посторонний! Впрочем, лучше, хуже – что теперь рассуждать! Ладно, пойду. Вижу, из вас не выудить ничего интересного… Кстати, кто вас просил этим всем заниматься?
– Покойница, мадемуазель, – мрачно отозвался Пуаро.
Услышав это, мисс Пибоди почему-то вдруг расхохоталась (из песни слова не выкинешь). Но, быстро спохватившись, сказала:
– Извините меня. Это было так похоже на Изабел Трипп – вот и все. Кошмарное создание! Правда, Джулия еще хуже. Все строит из себя девочку. Мне никогда не нравились эти платья с оборочками, тоже мне юная овечка! Всего хорошего. Видели доктора Грейнджера?
– Мадемуазель, мне придется свести с вами счеты. Вы выдали мой секрет.
Мисс Пибоди не отказала себе в удовольствии еще раз расхохотаться.
– Ну и простофили же эти мужчины! Он спокойненько проглотил все ваши россказни. А уж как разозлился, когда я выложила ему правду! Так и ушел, фыркая от ярости. Он вас ищет.
– Уже нашел. Еще вчера вечером.
– Ой, как жаль, что меня там не было!
– Очень жаль, мадемуазель, – галантно подтвердил Пуаро.
Мисс Пибоди рассмеялась и вразвалочку побрела дальше.
– До свидания, молодой человек, – небрежно бросила она мне через плечо. – Не вздумайте покупать эти стулья. Наверняка подделка.
И пошла, смеясь густым, сочным баском.
– Очень умная старуха, – заметил Пуаро.
– Несмотря на то, что не отдала должное вашим усам?
– Вкус – это одно, – холодно заметил Пуаро, – а мозги – другое.