Страница 24 из 52
— Да, сэр, — вздохнул инспектор. — 1905 года...
— Себастьяны возвращались на автомобиле из Нью-Йорка во время снегопада. Возле Маунт-Кидрона они попали в катастрофу, в результате которой у миссис Себастьян произошли преждевременные роды. Она умерла, произведя на свет мальчика. Отец Джона умер примерно через неделю вследствие полученных травм. Это все, что мне известно. Я хочу знать больше о катастрофе, а об accouchement[53] — гораздо больше.
Эллери нашел Расти позади дома. Джон наблюдал, как Валентина, Мариус и Эллен соревнуются в лепке снеговика. А Расти наблюдала за Джоном, который отнюдь не выглядел довольным.
Эллен окликнула Эллери, но он всего лишь улыбнулся, помахал ей рукой и обратился к Джону:
— Могу я позаимствовать твою невесту на пару минут?
— Если ты не будешь пытаться отговорить ее выходить за меня замуж. Кстати, ты тоже влюблен в нее?
— Безумно, — ответил Эллери и отвел Расти в сторону.
Розовые щеки Эллен стали пурпурными, а когда Мариус сказал ей что-то, она схватила две горсти снега и швырнула в него.
— Не знаю, зачем я вам понадобилась, — заметила Расти. — Ведь я неприступна, в отличие от Эллен.
— Потому что Эллен не может ответить на вопрос, который я хочу задать, — сказал Эллери, — а вы можете.
— Какой вопрос?
— Почему вы не упоминали о тринадцатом подарке со знаком зодиака?
— Разве я о нем не упоминала?
— Нет.
— Ну, я действительно его заказала. Он был дубликатом подарка Джона.
— А почему вы заказали дубликат?
— Потому что меня попросил Джон. Есть еще вопросы, мистер Квин?
— Только один. Зачем понадобились Джону два зажима для денег с Козерогом?
— Возможно, потому, что 6 января он получит слишком много денег, но это всего лишь догадка, — холодно отозвалась Расти. — В действительности, Эллери, я не знаю причины.
— И не спрашивали о ней?
— Конечно, спрашивала.
— Ну и каковы были объяснения Джона?
— Он засмеялся, поцеловал меня и напомнил, что мы еще не женаты. Почему бы вам не спросить его самого?
— Пожалуй, я так и сделаю, несмотря на риск быть поцелованным.
Под шутками Эллери таились мрачные мысли. Но он не выказывал их, когда отвел в сторону Джона.
— Какова была цель дубликата зажима с Козерогом?
— Откуда ты о нем знаешь? — резко осведомился Джон. — Расти проболталась?
— Нет. Она всего лишь подтвердила то, что я уже знал.
— Теперь ты наводишь справки обо мне? — уныло спросил Джон.
— Только с целью проверки праздной мысли. А ты возражаешь против того, чтобы о тебе наводили справки?
— Пожалуй.
— Слушай, приятель, в этом доме произошло убийство...
— Господи! — воскликнул молодой поэт. — Ты предполагаешь, что я имею к этому отношение? Эллери, я знаю о гибели этого старика не больше тебя!
— Тогда почему ты не рассказываешь мне о дубликате зажима?
— Потому что пока предпочитаю этого не делать, — холодно отозвался Джон. — Будут еще вопросы?
— Думаю, нет.
Джон подошел к Расти, сказал ей что-то, получил в ответ поцелуй и с ее помощью начал лепить снеговика.
Эллери побрел назад к дому. Но, оказавшись вне поля зрения остальных, он сразу ускорил шаг. Войдя в дом, Эллери наткнулся на мистера Гардинера и Оливетт Браун, пробормотал, что хочет вздремнуть, поднялся наверх и быстро проскользнул в спальню Джона.
Это оказалась просторная комната с окнами в эркерах, огромной кроватью и двумя большими стенными шкафами. Стены были увешаны старыми колледжскими флажками и множеством предметов подросткового коллекционирования — знаками «СТОП», «НЕ ПАРКОВАТЬСЯ» и «ПО ГАЗОНАМ НЕ ХОДИТЬ», скрещенными рапирами, покрытыми ржавчиной, побитым молью хвостом енота, французскими туристическими плакатами и многими другими реликтами беззаботной юности Джона.
Эллери направился к ближайшему стенному шкафу и открыл дверцу.
Некоторое время он смотрел внутрь, потом открыл другой шкаф.
Эллери все еще стоял перед ним, когда сзади послышался ледяной голос:
— Я всегда уподоблял ищеек тараканам и прочим паразитам. Что ты здесь делаешь?
— Столь же поверхностные замечания делались по адресу Джона С. Самнера, епископа Кэннона и каноника Чейза, — не поворачивая головы, отозвался Эллери. — Для кого ищейка, а для кого борец за справедливость. Я ищу правду, не получая от тебя помощи. — Теперь он повернулся. — Тем не менее, мне следует принести извинения, Джон, что я и делаю. А теперь объясни, почему каждый предмет одежды — пальто, спортивный костюм, шапка, свитер, ботинки и все прочее в этих шкафах — имеет точный дубликат, висящий или стоящий рядом?
Как ни странно, красивый рот Джона изогнулся в усмешке.
— Ты имеешь в виду, что догадался об этом только потому, что я заказал у Мойлана два одинаковых зажима?
Эллери выглядел оскорбленным.
— Догадка — скверное слово в моем лексиконе. Нет, Джон, я основывался не только на этом. Но ты не ответил на мой вопрос.
Усмешка стала шире.
— Вероятно, это покажется тебе бессмыслицей. Я всегда был помешан на одежде, и, так как я быстро ее снашивал, у меня вошло в привычку покупать все en double[54]. Понимаю, что это дикость. Но что толку быть поэтом, если не можешь потворствовать своим причудам?
— Выходит, все так просто?
— Именно так. Смотри, я покажу тебе. — Джон начал выдвигать ящики комода. — Два экземпляра рубашек, носовых платков, зажимов для галстука, поясов, подтяжек, носков...
— Даже монограмм. — Эллери указал на два одинаковых галстука с монограммой «Дж. С».
— Причуда распространяется на одинаковые бумажники, перстни с печаткой, портсигары... Собираешься вызвать психиатра?
— По поводу столь методичного безумия? — Эллери, улыбаясь, покачал головой.
— Ты мне не веришь.
— Ну, ты ведь помнишь, что говорил Оскар Уайльд: «Человек может верить в невозможное, но не в невероятное».
— Согласен. Например, я ни за что бы не поверил в невероятный факт, что ты способен пробраться тайком ко мне в комнату, как тать в ночи.
— Я лишь процитировал Оскара Уайльда. Лично я не только могу поверить, но часто верю в невероятное. Мне лишь необходимо, чтобы факты не указывали на иные выводы.
— А эти факты на них указывают?
— Те, которыми я располагаю в данный момент, — да. — И Эллери с улыбкой удалился.
На сей раз вечерний подарок нашел Эллери.
Это произошло, когда после обеда все слушали передачу майора Боуэса «Семья из «Капитолия». Эллери обнаружил, что у него кончился табак для трубки. Он поднялся в свою комнату наполнить кисет и увидел на кровати знакомую рождественскую коробку в красно-зеленой фольге с позолоченной лентой и открыткой с изображением Санта-Клауса.
Коробка была больше двух предыдущих. Эллери осторожно принес ее вниз.
— Номер пять, — сообщил он. Крейг быстро выключил радио.
Эллери поставил коробку на стол, вокруг которого собрались остальные, и снял обертку, под которой оказалась обычная белая коробка. Внутри лежал какой-то предмет, завернутый в красную папиросную бумагу, а на нем — белая карточка с отпечатанным текстом:
Ну а в пятый вечер Святок
Шлет любовь твоя в подарок
Гипсовую р у к у
(Не понял смысл трюка?)
С черной на л а д о н и меткой.
(Ты не испугался, детка?)
Сняв папиросную бумагу, Эллери увидел гипсовую кисть руки, выглядевшую костлявой и истощенной, со слегка согнутыми четырьмя пальцами и оттопыренным большим пальцем, словно протянутую в мольбе или подчинении. На белой ладони отправитель нарисовал крестик черным мягким карандашом.
— На сей раз ясно, что он имеет в виду, не так ли? — Усмехнувшись, Джон повернулся к бару.
53
Роды (фр.).
54
Два экземпляра (фр.).