Страница 46 из 55
Лавочник был препровожден обратно на катер, и катер отбыл на материк.
— Как насчет краденого автомобиля, Пикард? — спросил Исхем.
— Вряд ли это многое нам даст, — ответил детектив. — Парочка заявила в полицию о пропаже автомобиля в два часа утра. Где их черти носили, не знаю, «Бьюик-седан», как показал Дарлинг. Коротышка, видать, был занят милашкой и забыл вынуть ключ зажигания из замка.
— Вы разослали приметы автомобиля? — спросил Вогн.
— Да, шеф. Номера и все прочее.
— Толку мало, — проворчал Исхем, — Ясно одно — Крозаку вчера ночью был нужен автомобиль, чтобы удрать. В поезд было рискованно садиться в два-три часа ночи, когда его могли, наверняка, запомнить.
— Иными словами, — подытожил Эллери, — вы считаете, что Крозак похитил автомобиль, всю ночь ехал на нем, а потом где-нибудь бросил?
— Не такой он идиот, чтобы ехать на нем и дальше.
Ясное дело, бросил. А что вас смущает, мистер Куин?
— Ничего, инспектор. Я во всем с вами согласен.
Они замолчали, прислушиваясь к тому, что происходило наверху. С крыши радиорубки спускали тело Стивена Мегары. В нескольких шагах от радиорубки они увидели капитана Свифта в старой ветровке, из-под которой выглядывала пижама, и доктора Тэмпля с потухшей трубкой в зубах.
Эллери, Вогн, Исхем и профессор Ярдли перебрались на полицейский катер, и, когда он отплыл, «Хелен» осталась спокойно покачиваться на волнах Кетчемской бухты. Тело убитого переносили на второй катер.
На берегу маячила фигура Джона Линкольна, ожидавшего их. Женщины, видимо, удалились.
— Что вы думаете об этом, мистер Куин? — спросил Исхем после долгого молчания.
Эллери взглянул на далекий силуэт яхты и задумчиво ответил:
— Полагаю, мы так же далеки от разгадки убийств, как и три недели назад. Что до меня, то я расписываюсь в своем полном бессилии. Убийца Велия Крозак?
Убийцей может быть кто угодно. Вопрос в том, кто же он на самом деле? Убийца оставил, я бы сказал, фальшивые улики… — Эллери внезапно умолк, лицо его омрачилось.
— Что такое? — забеспокоился профессор Ярдли.
Эллери сжал кулаки.
— Снова промелькнула та мысль и… Черт побери, я снова упустил ее!
Глава 26
Эллери размышляет вслух
Они стремительно шли по Брэдвуду. Джон Линкольн молчал, словно не в силах был говорить. Смерть Мегары гораздо больше потрясла обитателей брэдвудского особняка, чем смерть Томаса Брэда. Белый как мел, обхватив голову руками, Фокс сидел на ступенях веранды, где Хелен, полулежа в плетеном кресле, пристально смотрела на небо, покрытое предгрозовыми облаками.
Надвигалась буря. Миссис Брэд, уединившись в будуаре, плакала, а Стэллинг уговаривал ее пригласить доктора Тэмпля. Когда Эллери и Ярдли проходили мимо особняка, они вдруг услышали доносившиеся откуда-то из дальней комнаты приглушенные рыдания миссис Бакстер.
Линкольн свернул к особняку. Исхем и Вогн отстали где-то на полпути, занятые своими делами.
Лицо старой Нэнни, открывшей им дверь, было испуганным.
— Плохо начался день, мистер Ярдли, — пробубнила она.
Профессор не ответил и сразу направился в библиотеку. Эллери шел следом за ним.
— Право же, что вас беспокоит? — спросил профессор, когда они расположились в креслах и закурили. — Ваша мысль, которую не удалось поймать?
— Ее словно и не было, — пояснил Эллери, выдохнув сигаретный дым. Знаете ли, господин профессор, у меня какое-то странное чувство, будто что-то происходит в подсознании, но что именно, я никак не могу уловить.
Если бы поймать эту ускользающую мысль… Она очень важна, я это чувствую…
— Это вообще человеческий недостаток, — сказал профессор. — Я и сам заметил, что попытка сосредоточиться на исчезающей мысли почти всегда обречена на неудачу. Выход один — забыть мелькнувшую мысль и говорить о другом. Право же, странно, сколь плодотворен сей метод, при котором как бы из ничего неожиданно вырисовывается полная и ясная картина…
Эллери прислушался. Началась гроза. Удары грома гулко отдавались в стенах Замка Иф.
— Пятнадцать минут назад, — продолжал профессор, — вы говорили, что так же далеки от разгадки преступления, как и три недели назад. Допустим. Итак, вас постигла неудача. Однако вы делаете ряд весьма неординарных умозаключений, на которые Вогн, Исхем и я оказались не способны. Почему бы не вернуться к вашим выводам теперь и не попытаться еще раз выразить их членораздельно? Одно дело — в одиночку ломать голову над чем-нибудь и совсем другое — мыслить вслух в дружеской беседе. В частности, вы упоминали шашки, Кабинет-библиотека Брэда, игральный столик с шашками, расстановка фигур все имело для вас какой-то таинственный смысл, скрытый от всех нас. Поразмышляйте вслух.
Под его глубокий и приятный голос Эллери расслабился и успокоился.
— Неплохо придумано, господин профессор. — Он принял более удобную позу и прикрыл глаза. — Давайте начнем вот с чего. Какую версию мы пытались выработать в связи с показаниями дворецкого Стэллинга и шашечным столиком?
— Множество версий, не подтвержденных фактами, — уточнил профессор, выпуская колечко дыма. — Когда Стэллинг в последний раз видел мистера Брэда, тот играл в шашки сам с собой. В этом не было ничего необычного — он часто так делал. После ухода Стэллинга, пока мистер Брэд продолжал играть, делая ходы за себя и за воображаемого партнера, Крозак проник в его кабинет, убил мистера Брэда и так далее. В руке убитого Брэда осталась зажатой шашка красного цвета, которую мы позднее обнаружили у тотемного столба.
Эллери потер подбородок.
— Вы сказали: «Проник в его кабинет»? Что вы имели в виду?
Ярдли улыбнулся.
— Я поясню. Вы не забыли про множество версий, не подтвержденных фактами? Одна из них: Крозак или некто, неизвестное лицо, находился весьма близко от нас, как вы сами изволили заметить. Его визита вечером ожидал мистер Брэд, и понятно, что Крозак беспрепятственно вошел в его особняк. Мистер Брэд, безусловно, не предполагал, что некто, кого он считал другом или хотя бы знакомым, на самом деле оказался коварным кровным врагом.
— Не обязательно! — возразил Эллери. — Он мог и предполагать.
— Согласен. Возможен и другой вариант. Мистер Брэд в тот вечер ждал двух посетителей. Одного — Друга, ради которого выпроводил из Брэдвуда всех домашних. И второго — Крозака, врага, В этом случае посетитель-друг, независимо от того, пришел ли он до или после Крозака, то есть, когда мистер Брэд был уже мертв или был еще жив, естественно, будет молчать о визите, чтобы не попасть в число подозреваемых.
— И что же? — Эллери снял очки.
— Только не говорите мне, что у вас не было аналогичной мысли.
— Действительно, не было, поскольку это неверная мысль.
— Зато теперь она у вас есть. Не будете же вы мне доказывать, что был только один посетитель?
Эллери улыбнулся.
— Это элементарно, господин профессор. Моя точка зрения основана на следующем: расположение шашек на доске и психология игроков. Вы умеете играть в шашки?
— В общем, да, но я очень давно не играл.
— Итак, рассуждаем. Когда Стэллинг вошел в библиотеку-кабинет, он увидел, что мистер Брэд играет сам с собой в шашки. Он заметил всего два хода. Здесь-то и вкралась ошибка. Все решили, что раз мистер Брэд начал играть один, то и дальше играл один. Пока его не убили. Расстановка фигур говорит о другом. Важно не только положение шашечных фигур на доске, но и количество выигранных и проигранных шашек. Помните, черные «съели» девять красных фигур, а красные — только три черные? Значит, черные выигрывали. На доске у черных было три «короля» плюс три черные шашки, а у красных — всего две шашки.
— Ну и что из этого следует? — спросил профессор. — По-моему, только то, что мистер Брэд играл сам с собой и выигрывал у самого себя.
— Нелогичный ход, — возразил Эллери, — Если бы он играл сам с собой, а он, как известно, был отличный игрок, на доске не было бы явного преимущества у одной из сторон. Мистер Брэд никогда бы не позволил себе такой слабой игры. Следовательно, он играл сам с собой только в присутствии Стэллинга, а после его ухода — с партнером, поскольку лишь в подобном случае расстановка фигур на доске могла быть неравной.