Страница 35 из 89
— Вы, товарищ капитан-лейтенант, в мой бинокль взгляните.
— С каких это пор он стал твоим? — усмехнулся Норкин.
— Сразу после революции, — не моргнув глазом ответил Копылов. — Старший лейтенант Гридин нам каждый день говорит: «Берегите честь своего дивизиона. Берегите честь своего катера». Раз весь дивизион мой, то неужто такая безделица, как бинокль, не моя?
Слева подпирал небо огромный столб дыма. Именно такие столбы Норкин видел в Сталинграде, когда горела нефть. Дальше и чуть правее дым был серым и тучей расползался по небу. Там горела деревня. А может быгь, и несколько…
Но вот воздух наполнился гулом самолетов. Казалось, они бесконечным потоком шли туда, где стоял тот дымный столб. Шли преимущественно бомбардировщики, стлались над землей штурмовики, и лишь несколько истребителей прикрывало их: немецкие самолеты боялись появляться над фронтом. Даже здесь, где стоял дивизион, земля вздрагивала, стонала от взрывов тяжелых бомб.
И так весь день: непрерывный грохот артиллерии справа и слева, вереницы самолетов, стремящихся, словно птицы во время перелета, в одном направлении.
В штаб группы Норкина вызвали только около трех часов дня. Опять бешеная гонка на полуглиссере и… опять Семенов, мирно разглагольствующий в кругу офицеров штаба о делах минувших дней. Одно новое: заметив Норкина, он не поморщился как обычно, встал, шагнул навстречу и сказал, словно никогда между ними не было неприятных разговоров:
— А, комдив прибыл! Ну, здравствуй! — Здравия желаю, товарищ капитан…
— Перестань, — поморщился Семенов. — На фронте не до церемоний, да и мы с тобой не первый день знакомы… Вот прочти боевой приказ, подумай, а потом задавай вопросы или действуй.
Норкин не стал читать пространную вводную часть, в которой говорилось о соотношении сил на участке фронта, об общих задачах, а сразу перешел к пунктам, касающимся непосредственно его дивизиона.
Задача была ясна: четырьмя бронекатерами и двумя тральщиками прорвать фронт и высадить в тылу противника «первый бросок десанта». Остальным катерам, после того как будет решена первая часть задачи, войти в прорыв и высадить главные силы десанта. Десант — батальон майора Козлова.
— Все ясно? — нетерпеливо спросил Семенов, поглядывая на часы. — Учти, что пехота с фронта начнет наступление ровно в восемнадцать ноль-ноль. Не подведи ее под монастырь.
Норкин тоже глянул на часы и воскликнул:
— Так ведь сейчас уже пятый час. Неужели нельзя было раньше приказ вручить?
— Если в части порядок, а не кабак, — времени за глаза хватит, — с плохо скрытым злорадством заметил Семе-Но. Он явно упивался данной ему властью.
— Походный ордер обязателен?
— Обязателен.
— А почему впереди идут бронекатера, а не тральщики?
— Уж это позволь нам знать! — нахмурился Семенов. — И вообще, получив приказ, не торгуются.
Норкин понял, что спорить с Семеновым бесполезно, откозырял и побежал к полуглиссеру: так много нужно сделать, а времени так мало.
— Про пехоту не забудь! — крикнул вслед Семенов и не спеша вернулся к офицерам, по-прежнему тоскливо сидящим на полянке.
Норкина уже мало интересовал сам Семенов. Он имел приказ, и нужно было подумать над тем, как его выполнить. На бумаге все просто: «Прорвать и атаковать!» А как прорвать, как атаковать — решить должен сам комдив, Конечно, проще всего слепо повиноваться приказу. Но какой офицер не задумается над тем, как бы достигнуть таких же результатов с меньшими потерями? Вот над этим И думал Норкин, сидя в полуглиссере. Прежде всего нужно решить, кого послать. Разумеется, Селиванова с его отрядом. Он наиболее опытный, а тут дело серьезное. Хотя бы даже потому, что это первый наступательный бой гвардейцев.
С Селивановым вопрос решен. Теперь с тральщиками. Перед глазами невольно встали спокойный, чуть усмехающийся Никишин и хмурый, глядящий исподлобья Марагов-ский. Эти тоже не подведут.
За время отсутствия Норкина дивизион преобразился: ненужная более маскировка полетела в воду, исчезли чехлы с орудий и пулеметов, а матросы, как перед смотром, оделись в парадную форму. Все было в движении, все что-то делали, куда-то спешили, но придирчивый взгляд Норкина не заметил ни малейшего намека на суету, этот верный признак нервозности. Даже гвардейские, флаги трепетали сегодня как-то по-праздничному.
— Ну что, Мишка? — горячим шепотом обдал его Селиванов, как только он ступил на палубу катера.
— Начинаем.
— Всем дивизионом?
— Собери сюда всех командиров отрядов. Совещание было кратким, и скоро все разошлись, чтобы сделать последние приготовления. Застучали молотки. Это матросы намертво прибивали флаги: теперь они упадут только с флагштоками.
— Михаил Федорович, а, Михаил Федорович, — услышал Норкин за спиной голос Гридина и обернулся. — А мне куда? Вам, понятно, надо с основным ядром оставаться, а мое место на тральцах. Разрешите?
— Хорошо, иди, Леша.
Скоро подошел и батальон морской пехоты. Козлов достал из полевой сумки боевой приказ, показал его Норкину и спросил:
— Такой же?
— Под копирку, — ответил Норкин, бегло взглянув на листы тонкой папиросной бумаги.
— Тогда и говорить нечего. — Козлов бережно сложил приказ, засунул его в сумку. — У тебя особых приказаний нет? На каких катерах размещать первую роту?
— К Селиванову и на те два тральщика.
Короткая, отрывистая команда — и цепочки десантников потянулись к катерам. Послышались шутки, веселая перебранка.
— Браток, а где же твоя броня? — спрашивал Копы-лова десантник с новеньким орденом «Славы» на груди. — Неужто в Киеве пропили?
— Глянь, братцы, на это чадо, — с притворными удивлением и сожалением воскликнул Копылов. — До таких лет дожил, что зубы выпали, а не знает, что у нас броня особая!
— Просвети, сердечный, будь другом, — посмеивался десантник. — Я ведь еще салаженок. Только седьмой год ракушки обдираю.
— Она у нас психическая, — таинственно прошептал Копылов.
— Поясняй, — теперь по-настоящему заинтересовался десантник.
— Он по нам, как по путным, бронебойными, а у нас — русь-фанера. Ясно? Бронебойка швыркнет с борта до борта и пошла гулять дальше. А нам все едино: одной дырой больше, одной дырой меньше.
— А если в тебя?
— А ты что, дурной? Видишь, летит — отодвинься, будь вежливым.
Окончены последние приготовления. Срублены мачты на тральщиках. Закрыты люки орудийных башен. Поданы в приемники пулеметов первые патроны. Около орудий на матах лежат лоснящиеся снаряды. Сдержанно гудят моторы.
— Разрешите сниматься, товарищ капитан-лейтенант? — спрашивает Леня.
Норкии молча пожимает руки ему и Гридину.
Лязгнула за Селивановым броневая дверь рубки. Безлюдно на катерах. Тишину разорвала трель звонка машинного телеграфа. Моторы загудели сильнее. Катера медленно отошли от берега. Пенная дорожка протянулась за ними. Гвардейцы пошли в наступление.
Глава пятая
ГВАРДИЯ ВОШЛА В ПРОРЫВ