Страница 67 из 99
— Ты вези, мы заплатим, — сказал Алексей.
— Ты плати, я привезу, — сказал хитрый сойет и пригрозил, видя, что мы не торопимся раскошеливаться. — Я ведь вообще могу не приехать!
Этой угрозой он поверг нас в полное недоумение. Пока мы так торговались, начался дождь. Мы дружно плюнули в сторону все-таки бросившего нас и уехавшего юнца, одели химзащиту, развернулись и решили выехать из поселка, но не тут-то было — «Ява» не заводилась даже с чужого аккумулятора, но раздумывать было некогда: её зацепили веревкой и поехали. У нас осталось одно желание — выбраться из поселка и уехать на ночевку как можно дальше. Это оказалось не просто — не раз и не два мы оказывались в тупике, и уже думали, что хитрый сойет, в родове у которого, видимо, все же были русские Сусанины, специально завел нас в такое место, откуда и выбраться-то невозможно, как все же вырулили на берег Оки. Темнело. Было одиноко и тоскливо. Да уж, заехали…
И тут небо сжалилось над нами в последний раз и послало нам Бориса Иванова. Он ехал нам навстречу на исправном, хорошо работающем мотоцикле, был дружелюбен и трезв. Пусть вас не обманывает русская фамилия, он был коренным сойетом, бывшим спасателем, который когда-то работал в Кырене, и заядлым мотоциклистом. Движок его «Ижа» блестел, как отполированный. Узнав о нашей беде, он согласно покивал и сказал:
— Езжайте со мной, что-нибудь подберем.
Алексей сел к Олегу, и они уехали, а мы остались под дождем рядом с заброшенной лесопилкой. Время было — одиннадцать. Окрестности то и дело освещали молнии.
Мы не остались без внимания местных «джигитов» — на низкорослых косматых кониках, уставшие, но все же дружелюбные, они подъехали к нам, стали расспрашивать, и даже советовали, где остановиться. Все были в известной стадии подпития — суббота все же, все ехали охлюпкой, без седел. Один из них резво прыгнул на мотоцикл позади меня и обнял.
— Че, мужики, спирт есть?
Я поспешно ретировалась. Он, опешив от того, что ошибся, замолчал, какое-то время посидел на мотоцикле, потом слез с него и нетвердой походкой удалился в сторону поселка.
От настойчивого внимания нас спас ливень, сойетам не хотелось мокнуть зря, и они уехали. Они уехали, ну, а мы-то остались! Через час мы начали беспокоится.
Мецкевич то и дело смотрел на часы — было уже двенадцать.
Он порывался поехать в Орлик, узнать, не случилось ли чего, но понял, что оставлять нас с Даней на дороге совсем одних тоже как-то нехорошо. Да и где было искать ребят? Наконец, вдалеке послышался шум мотоцикла и по бренчанию оторванного на коляске крыла мы узнали мотоцикл Олега.
— Нашли ураловскую релюшку, — сказал Алексей, когда они подъехали, — давайте-ка сваливать отсюда.
Шел дождь, было темно, в свете фар мелькали капли дождя. Даня болтался на веревке позади мотоцикла Вадима, то и дело норовил поскользнуться на мокрых камнях и упасть нам под колеса. Ехать было некуда — справа была гора, слева — русло Оки. Мы свернули куда-то в кусты, в кромешной темноте поставили палатки, перекусили сухарями и завалились спать.
Утром дождя не было. Олег быстро разобрался со схемой «Явы», подключил реле, но мотоцикл все равно не завелся. Тут Даня проявил невиданное упрямство. Он стоял над «Явой», уперев руки в боки, смотрел на мотоцикл, ненавидел его всеми силами своей юной души, но не делал ничего, чтобы выяснить причину поломки.
— Да ты хоть свечи проверь, — говорили ему парни.
— Нет, это не свечи, — отвечал он, с ненавистью глядя на мотоцикл.
— Да ты хоть посмотри, — уговаривали его.
— Я точно знаю — это не свечи, — твердил он, не сводя с мотоцикла горящих глаз.
Быть может, он надеялся, что «Яве» станет стыдно, и она заведется сама?
Наконец, Олег отодвинул его в сторону и взялся за ремонт. Он проверил свечи, карбюратор, разобрал генератор и обнаружил неисправность: полетела одна из щеточек — отошел проводок. Олег долго пытался припаять проводок, но это не удалось. Пришлось вернуться в Орлик.
Борис Иванов только головой укоризненно качал, рассматривая «умирающую» "Яву".
Щеточка нашлась сразу же. Заменили, заработало. Теперь мы смогли выяснить, что замкнуло банки аккумулятора, и он вышел из строя. От тряски бак «Явы» совсем прохудился, и драгоценный бензин уже не капал, а вытекал тоненькой струйкой…
У всех возникло одно желание — облить мотоцикл остатками бензина и поджечь его, и Даня уже совсем упал духом, но его спас Борис Иванов — он принес паяльную лампу, олово, заставил Даню слить бензин, быстро и качественно запаял бак.
— Вот так! Однако, километров триста выдержит, — он гордо вернул бак владельцу.
Я из обрезка коврика вырезала шайбу под крепление бака, чтобы смягчить тряску.
Алексея впечатлило хозяйство Бориса — в гараже у того было абсолютно все, что нужно для ремонта техники — аппарат для сварки, токарный станок, наждак… В гараже, кроме мотоцикла, стояли «УАЗик» и «ГАЗ-66».
— Молодец мужик! — так Алексей выразил свое восхищение этим человеком. — В такой глуши живет, а смотри, какое хозяйство!
Все местные, в том числе и Борис, в один голос твердили нам, что пройти на Хайтгол нельзя. Из-за дождей вздулись реки и проехать там можно только на «шарике» — на «ГАЗ-66». Мотоциклы там утонут. Парни посовещались и решили повернуть назад.
Я злилась: это был провал! Хоть бы до препятствия какого-нибудь доехали, которое не смогли бы взять, а то поворачивать только потому, что кто-то что-то сказал…
Но пассажир, а тем паче женщина, права голоса не имеет, и я замолчала.
Борис объяснил нам, где можно нормально отдохнуть.
— После реки Гарган есть незаметный сворот направо, езжайте туда, увидите озера.
Там вас никто не тронет.
Мы подкурили "Яву и тронулись в обратный путь. На том же самом месте, где «Ява» сломалась в первый раз, она снова встала — рассыпались и потрескались задние тормозные колодки.
— Не ходовая и ладно! — смеясь, хлопнули по плечу Даню парни, колодки выкинули и поехали дальше.
Озера нашли не сразу, ошибочно свернули прямо за мостом и умахали на несколько километров дальше. Заваленная камнями дорога терялась на склоне горы, по которому могли пробраться разве что горные козы. Повернув обратно, решили выехать на дорогу. Мы с Алексеем отстали, просто так обернулись направо и… обнаружили озеро! Остальные успели выехать на дорогу, встретиться с местными, и у них состоялся примерно такой разговор:
— Где-то тут у вас есть озера…
— Однако, врут, однако, нету…
— Ну как нету, два озера, порыбачить там можно.
— Нет, нету…
— Как нету, а это что, во-он там? Озеро.
— Да нет там никакого озера…
Гостеприимные люди, что вы хотите.
А озеро было чудесным — оно лежало на ладонях каменной гряды — глубокое, непонятное, с прозрачной коричневой водой, в глубине которой нахально плавали зеленоватые рыбы. Берег и поверхность воды у берега была усеяна странными крохотными пузырьками, я пригляделась и поняла — это были куколки маленьких голубых стрекоз, которых здесь было много. Они парили в воздухе, они висели на траве, только что вылупившиеся стрекозы плавали, уцепившись тонкими лапками за упавшие в воду листики… Здесь было тихо и очень красиво — на берегах росли пихты и мелкий кустарник черники. Черные, покрытые седым лишайником круглые камни скатывались с каменной гряды к берегу.
Опасности нас подстерегали и здесь.
— Набери воды, ты в сапогах, — попросил меня Алексей, ткнув пальцем в заболоченный берег.
Я отказалась. Он пожал плечами, надел штаны химзащиты и шагнул в воду. И провалился по бедра в трясину. Я бросилась к нему. Выбравшись на берег, он еле перевел дух.
— Ну её на фиг! — и пошел в другое место.
А в остальном здесь была лепота. Грозовые облака проносились мимо, и вечером над озером надолго повисла радуга. В восторге я подкинула монетку, чтобы когда-нибудь вернуться сюда еще раз. Монетка взвилась между пихт и… исчезла в небе.