Страница 42 из 99
И я в один миг увидела все: раздувшиеся ноздри и гладкую мускулатуру на груди, волоски гривы, которые заплетал вольный ветер, и капли слюны на губах. Я не могла видеть все это на таком расстоянии, не могла, но — видела. И ничего нельзя было с этим поделать. И сами собой на ум пришли строчки, которые пелись когда-то давно:
Опомнилась я не сразу, а когда остановились отдохнуть, я спросила Алексея, видел ли он коней. Оказалось, нет…
В первый раз нас остановили на посту ГИБДД на въезде в Красноярский край. Я вслед за Алексеем свернула на обочину и заглушила мотоцикл. Честно говоря, когда мы поехали, у нас были серьезные опасения по поводу моего мотоцикла. Дело в том, что мотоцикл с коляской, а именно так был зарегистрирован мой мотоцикл, категорически запрещен заводом изготовителем к эксплуатации без коляски. А у меня разве что заднее колесо переделано не было. Я несколько раз пыталась как-то разрешить этот вопрос, но местные гаишники были резки: переделке можно было подвергать только бак и сиденье. Все, что относилось к рулевой, к ходовой и к тормозной системе переделывать нельзя. Точка. Я уже не говорю об отсутствующей коляске. Был, конечно, где-то там, на западе таинственный город Серпухов, в котором производили экспертизу переделок и узаконивали их, но это было из рубрики «мечта миллионера», проще было на Луну слетать. Талон техосмотра мы нагло купили. У кого и как, история умалчивает. Настал момент истины — или мотоцикл у меня отберут, или все будет нормально.
— Сержант бур-бур… бур… бур… документы… — все что я смогла расслышать от подошедшего гаишника. Передо мной был рослый молодой мужчина приятной внешности, и даже глаза были осмысленными и не были похожи на служебные пуговицы.
Я вежливо поздоровалась самым приятным голосом, на который была способна, и стащила с лица бандану. У гаишника глаза полезли на лоб, а я, довольная произведенным эффектом, слезла с мотоцикла и протянула ему документы. Напрасно я беспокоилась о каких-то циферках в свидетельстве о регистрации, он посмотрел на документы мельком и забегал вокруг мотоцикла в восхищении.
— А это заводское? А крышки цилиндров полированные — это на заводе такие делают?
А ребра охлаждения такие ровные — неужели стали делать такое литье? А что, теперь такие вилки ставят? А амортизаторы? Они же жесткие для одиночки!
Он был в таком восторге от меня и от мотоцикла, что мне было стыдно врать, но пришлось, а куда мне было деваться? Признаться, что мой мотоцикл — вне закона?
Да заводской, ответила я ему, да, крышки полировали сами, хотя уже и такие на заводе в Ирбите делают, ребра охлаждения доведены до идеального состояния напильником, да, вилки теперь ставят такие, а на амортизаторах конструкция сохранена, зато пружины стоят более мягкие.
Он расспросил, куда и откуда мы едем, вручил мне документы и козырнул:
— Счастливого пути!
Я повернулась к «Уралу» и обнаружила, что мотоцикл стоит, наклонившись, минимум, на сорок пять градусов. Однако, подножка отогнулась, надо было потолще ставить.
Я топнула по кику, перекинула ногу через сиденье и рывком подняла оппозит в вертикальное состояние, сама удивившись своей силе. Улыбнулась гаишнику, натянула бандану поглубже на нос и стартовала вслед за Алексеем.
Фу!.. Как неудобно получилось…
Вечером мы заблудились в Красноярске. Это произошло по глупой случайности:
Алексей, вместо того, чтобы спрашивать дорогу на Кемерово, спросил дорогу на Красноярск. Его понять можно: не мог же он знать, что в этот момент мы уже практически были в городе! Кругом были дачи и лес. Продавец ночного ларька ткнул пальцем по направлению к центру, и мы ломанулись туда. Сперва свернули на широкую улицу, потом выехали на улицу еще шире, а потом оказались на шестиполосном проспекте с сумасшедшим движением. Такие улицы мы видели только по телевизору. От снующих туда-сюда машин у меня да и Алексея закружилась голова, и мы сделали безуспешную попытку вернуться, но у нас это не получилось, потому что свернуть на ту же улицу не позволил знак, а куда ехать дальше, мы не знали.
Когда мы замешкались перед светофором, решая, куда же лучше ехать, я услышала жуткий скрежет тормозов сзади и сигнал клаксона и поняла, что кто-то только что чуть на саданул меня бампером по заднему фонарю. Алексей резко обернулся назад.
Таких умелых, отборных матерков я от него еще не слышала. Это подействовало, автомобилист взял правее и объехал нас. Мы торопливо свернули куда-то с проспекта и остановились на автобусной остановке возле красивого кирпичного здания за ажурным, кованым забором. Было непонятно, что делать дальше.
Алексей несколько раз пытался выяснить, куда ехать, у водителей рейсовых автобусов, но они не слушали его, им нужно было работать, а пешеходы смотрели на нас недоуменно. В общем, мы привлекали всеобщее внимание, и кто-то даже попытался с нами заговорить, а вот помочь нам, увы, никто не мог. Через полчаса мы отчаялись, — в раскаленном городе было жарко, хотелось пить, хотелось переодеться… Я села на мотоцикл и пригорюнилась, не ожидая на этот раз от судьбы ничего хорошего. Но она смилостивилась над нами и подарила нам Вовчика. Мордатый, плотный Вовчик таксовал на вишневой «семерке», быть может, ему было скучно, или у него в работе был перерыв, но он оказался единственным человеком, который откликнулся на просьбу о помощи. Он поинтересовался, откуда мы, и тут же рассказал, что служил в Ангарске.
— Я проведу! — загорелся он.
Мы переглянулись и попрыгали на мотоциклы. Никогда до этого я не ездила по незнакомому городу со скоростью в сто десять километров час. Вовчик мелькал где-то впереди, играючи перестраивался с полосы на полосу и немало не заботился, поспеваем ли за ним мы. Алексей поспевал. А вот со мной дело обстояло хуже. Я попыталась перестроиться вслед за Вовчиком, но мимо меня, сигналя, пронеслась «Газель», с другой стороны ко мне прижимался «УАЗ», куда же деваться мне, ребята? Я с головокружительной скоростью ныряла куда-то вниз, потом взмывала вверх, поворачивала направо, налево, прыгала по трамвайным рельсам, на всей скорости влетела под знак «Движение запрещено». Все это напоминало уже не поездку по городу, а бесконечный стрит-рейсинг. Наконец, я вылетела на кольцо, огражденное высоким бетонным забором, и поняла, что больше не вижу впереди ни Алексея, ни Вовчика. Все, заблудилась…
Еще по инерции, надеясь на лучшее, я свернула куда-то и оказалась на втором кольце. Надо остановится, иначе меня никто никогда не найдет… Я остановилась в тени высоких тополей и спросила мальчишку на мотороллере, как выехать отсюда в сторону Кемерово. Он странно посмотрел на меня, что-то начал говорить, но так и не смог объяснить, куда ехать. Потом ко мне подскочил какой-то высокий стройный юноша в белой рубашке.
— Здравствуйте! А вы не из Москвы? А это что за мотоцикл? Наверное «Вояж»?
Я что-то говорила парню, но краем глаза все время следила за дорогой. Есть! На первом кольце появился и начал беспомощно вертеться по кругу знакомый белый шлем.
Как бы нам не разминуться… Алексей что-то сообразил и свернул на «мое» кольцо, я выжала сцепление, включила передачу, тронулась и через мгновение пристроилась за ним. Минут через двадцать мы выехали на трассу «М 53». На трассе нас ждал Вовчик.
— Потерялась? — спросил он. — Ай, все равно, молодец!
Он не взял с нас денег и проводил до деревни Емельяново, чтобы могли заехать к его сестре и набрать воды. Пока Алексей ходил в дом, я стояла у мотоциклов и слушала странный спор двух местных мужиков. Он спорили о том, где нам с Алексеем лучше всего переночевать.
— Лучше бы им доехать до Большого Кемчуга, там и палатку поставить можно, и не потревожит никто, а места там хорошие… — говорил один, усатый, в клетчатой рубашке. Он курил и мечтательно смотрел на мотоциклы.