Страница 34 из 76
– Вам что нужно? – вдруг заговорил «ангел».
– Я ничего… я так забежала, – испуганно пролепетала Агашка и попятилась назад.
– Хозяина дома нет, – сказала Василиса и пожала плечами.
– А вы? – тихо спросила Агашка и повернулась бочком к порожку, мысленно решая – удрать поскорее или задержаться малость…
– Я? – Василиса вопросительно на нее посмотрела и тихо, но внушительно добавила: – Я – его жена.
– А-а-а! – у пораженной Агашки вырвался не то крик, не то протяжный стон. Она вихрем метнулась к двери, не рассчитав свой шаг, зацепилась стоптанным валенком за низкий, предательский порожек и растянулась в кухне на полу. – Свят! Свят! – поднимаясь на карачки, обалдело выкрикивала она.
Василиса поспешила было помочь несчастной бабенке, но не успела. Гостья шустро подпрыгнула и, лягнув дверь ногой, выметнулась в сени.
Выбежав на улицу, она подобрала пеструю юбчонку и что есть духу помчалась к Степаниде.
– Ой! Мамынька моя родная! Ой! Светики мои ясные! – вбежав к Степаниде, запричитала она, словно увидела сразу десять покойников.
– Ты что, ошалела? – удивленно взглянув на растрепанную шинкарку, с предчувствием чего-то недоброго спросила Степанида.
– Погоди, миленькая моя, разнесчастная! Дай отдышаться маленечко! – завывала Агашка. – Ох! Что творится на эфтом свете!
– Да не вой ты, ради господа! Говори толком! – испуганно взмолилась Степанида. Она уже поняла, что в доме случилось что-то неладное.
– Погоди, душенька, передохну чуток и все, все расскажу! Я тебе такое поведаю! – Агашка всплеснула сухими ладошками и блаженно закатила глаза под лоб.
– А ну тебя к черту, дуреха такая! – Стешка кинулась к кровати и схватила за рукав лежащую на одеяле шубу. – Лучше побегу сама… От тебя толку не добьешься. Мычишь и не телишься…
– Постой! Все скажу! Не ругайся, ангел мой! Захожу это я в горницу, глянула на иконы – и мама моя божья! Она сидит!..
– Кто она? – наступая на Агашку всей грудью, спросила Степанида.
– Ты только не ори на меня и не перебивай! – взбеленилась вдруг Агашка. – Сказала тебе, что все расскажу, значит, слушай и не тявкай! Ты вон поди да лучше на нее тявкни, а на меня не собачься! Я тебе не свекровь!
– Да не томи ты мою душу! Кто такая «она»? – спрашивала чуть не плача Степанида, чувствуя, что у нее пересыхает во рту.
– Кто такая, говоришь? – Агашка насупилась и отвернулась. – А шут ее знает, откудова она взялась! Сидит под божницей, как есаул в мундере…
– В каком таком мундере? Ты что, пьяная али совсем спятила!
– Ты на меня не лай, молодка! В абнаковенном, казачьем, с золотыми пуговичками…
– Нет! Ты меня, Агашка, сведешь с ума! Мундир какой-то выдумала! – Стешка не знала, что ей делать, но в то же время сердцем понимала, что в словах этой язвы есть какая-то жуткая правда.
– Ничего, касатка, я не выдумывала… Говорю тебе, сидит у тебя, в твоей горнице баба с урядницкими погонами, молодая и красивая, ну чисто ангел небесный и глазками, как синими листочками, помаргивает… Сидит под Егорием-победоносцем и на меня смотрит, ласково так глядит… Я сначала думала, что это видение на меня сошло… Хотела крестным знамением себя осенить, а рученька-то у меня не поднимается… Три раза, а может четыре, прочитала шепоточком молитву, а она все на месте и даже улыбается, а потом спрашивает: «Вам кого, хорошая моя?» А у меня язык будто к нёбу прирос. «Ежели, говорит, вы хотите видеть хозяина, то ево дома нет… Ежели ко мне, так я хозяйка и жена ево». Как она это сказала, у меня совсем язык отнялся, а ноги затряслись и будто к полу примерзли… Я повернулась, выскочила – и айда!
– Врешь ты все, стерва! – разъяренно крикнула Стешка.
– От такой же слышу! Ты чего меня паскудишь? Чего ты на меня лаешься? – Агашка вскочила и подняла голову.
Они стояли лицом к лицу и свирепо глядели друг на друга. Схватка могла состояться мгновенно и закончилась бы бог знает чем. Но Степанида почувствовала, что зашла слишком далеко, поэтому, облагоразумившись, быстро переменила тактику.
– Агашенька, родненькая, прости меня ради бога! Сама не знаю, чего мелю! Какая такая жена? Почему в мундире? Ну расскажи все толком, растолкуй мне, дуре! А может, ты шутишь?
– Вот не сойти мне с эфтого места! Пусть поразит меня гром господний! – Агашка неистово перекрестилась на большую икону хмурого Николая-угодника. – «Я ево жена!» Прямо так и заявила! А чего она мундер напялила, я и сама ума не приложу! Сидит ну чисто молоденький есаул, только без усиков…
На минутку Агафья умолкла и задумалась. Степанида стояла словно окаменевшая и тоже мучительно размышляла, что ей делать и как поступить. Теперь она поняла, что совершила непростительный промах, что слишком долго огрызалась и привередничала, тем самым толкнула свекра на такой решительный поступок.
– Я слышала, часом, что будто ездил он на Ярташкинские хутора и присмотрел там одну мужичку, – быстро проговорила Агашка. – Может, ее и привез, а может, и обвенчался украдкой?
– Нет у него там никакой мужички, – возразила Степанида. – Это я точно знаю!
– Погоди, Стешка! Постой! – осененная какой-то догадкой, крикнула Агашка. – Вспомнила-таки! Знаю я эфту кралю! Каторжанка с Синего Шихану. Видела ее вчерась в станице! Вышла она от писаря и у калитки с его татаркой о чем-то все шушукались! Значит, уговор давно был с дружком-приятелем… А ночью, наверное, обвенчались… А татарке этой все равно что поп, что мулла!.. То-то Санька ваш за вином ко мне явился… Вечером спрашиваю, а он, чертенок, окрысился на меня: «Чего пристала!» Так оно и есть!
– Я ей покажу жену!
Стешка накинула на плечи шубу и выбежала на улицу. Следом за ней помчалась и Агашка. По дороге она встречала идущих с ведрами казачек и каждой из них успевала таинственно сообщить, что Петр Лигостаев женился на каторжанке и что сноха сейчас бежит домой и хочет вытащить новоявленную свекровь за косы. Таким образом, весть о неслыханном поступке Петра быстро разнеслась по всей станице.
Войдя в ворота, Степанида столкнулась с Санькой. Он только что пригнал с водопоя скотину и впустил ее на задний двор. У плетня табунились овцы и жадно лизали мягкий, пушистый снег. Зимой овец на водопой гоняли редко, вместо воды овцы довольствовались чистым снегом.
– Что это у вас тут творится, а? – хватая мальчика за плечи, задыхающимся голосом проговорила Степанида.
– Ничего, – легонько отводя ее руки, ответил Сашок.
– Как так «ничего»? Кого ночью отец привез? Чего молчишь? И ты с ним заодно! Говори же, – тормошила она его за плечи.
– А что я буду говорить… Пусти, тетя! – Санька согнул голову и вырвался из рук разгневанной Степаниды. – Ну привез и привез! Мне-то что? – Мальчик угрюмо посмотрел на ее перекошенное злобой лицо и отвернулся.
– Отец где?
– Не знаю… Ушел куда-то…
– А она?
– Она тут… – не сразу ответил Сашок.
– Я ей сейчас покажу! – Степанида обошла Саньку сбоку и бегом кинулась к сеням, но не добежала.
Все в том же мундире, с открытой, аккуратно прибранной головой, с ведром в руках на крыльцо вышла Василиса и, увидев незнакомую женщину в пуховом платке и желтой шубе, остановилась. По искаженному лицу и взбешенному взгляду казачки Василисе нетрудно было догадаться, что это Степанида. Она не ожидала, что встретится с ней сейчас, но знала, что рано или поздно встреча такая будет – поэтому заранее приготовилась ко всему.
– Ты чего здесь, паскуда, разгуливаешь?
Стешка вдруг кинулась к крыльцу, схватила торчавшую в сугробе железную лопату и замахнулась ею на Василису. Та стояла, поджав губы, и даже не пошелохнулась.
– Ты что, сдурела, что ли! – Санька подскочил к Степаниде. Схватив за черенок, сильно дернул его к себе и вместе со Стешкой повалился в сугроб. – Ты что охальничаешь тут? – поднимаясь и отряхиваясь от снега, крикнул Сашок. – Как тебе не стыдно? Тетенька Василиса, выплесните эти помои ей на голову, может, она маненько остынет!
– Не надо, Саня, – тихо проговорила Василиса и посмотрела на ворота.