Страница 21 из 39
— Не стоит слишком испытывать судьбу, — ответил ему в тон Фредди. Попробуем увести тачку у кого-нибудь, кто хватится её не ранее следующего утра. А пока укроемся где-нибудь в пустом доме, а потом совершим набег на соседний гараж. О'кей?
— Не возражаю, — одобрил Фредди.
Через двадцать минут они нашли то, в чем нуждались: незаселенная вилла, с почти напротив расположенным домом, чей гараж был пока пуст и не закрывался. Тем не менее дом уже был подключен к освещению, и временами в его окнах вырисовывался весьма аппетитный на вид женский силуэт.
А тут Фредди Тислейду так и не удавалось оторвать от него жадного взгляда!
Ночь была в самом разгаре, когда они заметили муженька, вернувшегося в пенаты, предварительно разместившего в гараже свою машиненку. Молодая женщина тотчас же бросилась ему на шею, ничуть не подозревая, что за её действиями наблюдают чьи-то любопытные до чужих секретов глаза.
— Явно молодожены, — расплылся в улыбке Бенсон. — Это нам очень даже подходит.
Для Гидеона день выдался по-настоящему неудачным, а к концу откровенно скверным. О шестерке беглецов так ничего конкретного и не поступило, за исключением весьма неопределенных сообщений, согласно которым их присутствие было зафиксировано в районе, границы которого час от часу все расширялись. Ярд, его дивизионные филиалы и пригородные участки, особенно район Мидлэнда и Севера Англии, завалили всякого рода донесениями доброхотов. Но ни в одном не было конкретики — побеседовали уже не меньше, чем с сотней подозрительных лиц, но результат был нулевой.
И Гидеон, естественно, даже ещё и не подозревал, что где-то там, в Мидлэнде, под старенькой машиной скрывался труп.
Как, впрочем, ему ничего не было известно ни об эпизоде с меблированным домом, ни об ограблении бакалейной лавки, ни о том, что пара беглецов нашла себе прибежище в пустом особняке напротив дома 24 по Уиттеринг-стрит в Стоук-он-Трент.
Газеты отводили душу, костя полицию. В вечерних выпусках в язвительном тоне возмущались беспечностью режима, поддерживавшегося в тюрьме Милуэйз, и подчеркивали большую опасность, которую представляли для общества шесть опасных преступников, оказавшихся на свободе.
Беспокило Гидеона и ещё одно дело. В своей камере в тюрьме Брикстон покончил самоубийством Эдмундсан, не оставив после себя никакой посмертной записки. Столь крупное хищение средств — сорок тысяч фунтов стерлингов! — в ущерб одному из крупнейших столичных банков редко обходилось без соощников, и Каммингсу, как и его коллегам из финансового подразделения, было над чем поломать голову. Скорее всего им придется теперь весьма основательно поработать, разыскивая соучастников и суммы, припрятанные усопшим.
Около семи часов Гидеон, внимательно изучив всю документацию, зевнул, застегнул воротник сорочки, поправил галстук и распрощался со стариной Джефферсоном.
— Ну, я пошел, Джефф. Буду у себя весь вечер. Случай что, звоните.
— Постараемся вас не беспокоить, мистер комендент.
— Я с десяток минут пробуду ещё в дежурном помещении инспекторов. Пока!
Он поднялся этажом выше, войдя в большое помещение, где Каммингс и Эббот тут же вытянулись во фрунт при его появлении.
— Да ладно, сидите. Ну как, Эббот, что новенького?
— Все спокойно, сэр. Я только что разговаривал с одним из инспекторов подразделения. Ничего серьезного. Никаких известий о местонахождении дружков Бенсона… Я имею в виду, тех, кто известен и находится под наблюдением.
Ничего себе, добрые новости!
— Но нас интересуют как раз те, о ком нам ничего не известно, вспылил Гидеон. — Еще что-нибудь?
— Женушка Бенсона, видно, здорово волнуется насчет своего дружка, Артура Смолла. Он навестил её вчера вечером. Я так понял, что он решил оставаться у неё до тех пор, пока ситуация будет сохраняться серьезной? Да и он, похоже, порядком струхнул.
— Еще бы! А как насчет детей?
— Дочка не отходит от матери. Ну а парень… В общем, сэр, — рискнул с огорченным видом Эббот, — у меня тако впечатление, что… Я его, конечно, знаю недостаточно, но полагаю, что позднее из этого птенчика вырастит та ещё птица. Он ничего мне не сказал, но…
— Ну не убийца же? — в сердцах, хоть и улыбаясь, промолвил Гидеон. Да, разумеется, в один прекрасный день он может и стать похожим на отца. И за ним требуется глаз да глаз, верно?
— И ещё как!
Гидеон удержался от новой улыбки. Его всегда забавляло то пылкое рвение, которое прорывалось у молодых полицейских. Он повернулся к Каммингсу.
— Не повезло нам с Эдмундсаном, — посетовал он.
— Я мигом очутился у его изголовья, как только он поступил в клинику, но не сумел выведать ничего существенного. Прежде чем отдать концы, он раза два-три прошептал имя жены… и все.
— У вас не создалось впечатления, что кто-то помог ему отправиться к праотцам?
Каммингс с минуту сосредоточенно молчал.
— Ну как?
— Не хотелось бы играть в прорицателей, — наконец выдавил он из себя, чувствуя молчаливую поддержку Гидеона, — но, как вам известно, основной свидетель обвинения все время казался как мне, так и мистеру Гаррисону, типом весьма сомнительным. Да вы его знаете, это директор фирмы, созданной Эдмундсаном. Парень далеко не дурак! Тип, что продает в рассрочку мебель и хозтовары. Когда-то был весьма продувной бестией, поверенным в делах, нечистым на руку и знавшим все тайные приемы сделок. Вполне возможно, что он, поставленный обо всем в известность Эдмундсаном, повел на него атаку, обвиняя во всех тяжких, чтобы устранить его. Это — всего лишь предположение. Но его стоит изучить.
— Что вы реально думаете об этом типе? — тут же среагировал Гидеон. Кажется некоем Эллиоте?
— Да, речь идет о нем. Внешне — сама любезность, но стоит ли ему доверять?
— Наверняка нет, — согласился Гидеон. — Ладно, я все устрою, чтобы вы вплотную занялись этим делом, подошлю на подмогу ещё двух-трех парней. Мне совсем не по нраву, что кто-то вот так безнаказанно ускользнет с сорока тысячами фунтов стерлингов в кармане. Так вы говорили, что Эдмундсан перед смертью взывал к своей жене, я вас правильно понял? И она вовремя появилась?
— Спустя минут десять.
— Держалась мужественно?
— Пожалуй, да. Точнее, восприняла все очень спокойно.
— На вашем месте, — посоветовал Гидеон, на лбу которого прорезалась морщина, порожденная раздумьем, — я бы поспешил с ней встретиться. Не говорите ничего определенно. Но дайте ей почувствовать вашу глубокую убежденность в том, что муж действовать отнюдь не в одиночку и что в его смерти виновны сообщники. Если она в курсе дел, то это, возможно, побудит её раскрыться. В любом случае попытка — не пытка.
— Я начну завтрашний день с этого, — резво заверил Каммингс.
Гидеон был уверен, что так тот и поступит.
Гидеон припарковал свою машину в гараже соседнего дома, поскольку его здание таковым не располагало. Затем он некоторое время прошагал по слабо освещенной улице. Подходя к дому, он заметил неясный силуэт, пытавшийся вжаться в тень главного входа. Гидеон замедлил шаг и попытался с ловкостью старого индейца племени Сиу приблизиться незамеченным…
Его лицо озарила широкая улыбка.
Конечно, они старательно прятались, но за одним силуэтом хорошо просматривался второй, и он не сомневался, что речь шла о его дочери Пруденс, которую крепко прижимал к себе какой-то молодец. Гидеону даже послышался звук поцелуев, и он счел необходимым деликатно откашляться. Парочка при этом заметно вздрогнула. Пруденс несмело взглянула на отца, явно смущенная, а молодой парень несколько напряженно выпрямился.
— Не боитесь простудиться? — нашелся Гидеон. — Хэлло, Пруд! Хэлло, молодой человек!
— Добрый вечер, сэр!
— Ой, папочка, позволь представить тебе Реймонда!
Кейт пребывала на кухне в гордом одиночестве. Обе сестры Пруденс, как и один из сыновей, вышли погулять. Второй сын забавлялся наверху с игрушкой — электрическим поездом. Кейт, в великолепном голубом халате, выглядела сегодня вечером на редкость привлекательной и не скрывала своей радости при виде появившегося мужа. Гидеона взбодрили столь теплое участие, проявленное в связи с его возвращением домой, и которое, как ему казалось, уже кануло в вечность. Оба они, однако, проявили обоюдную сдержанность и даже не поцеловались.