Страница 19 из 39
— И еще… — продолжал Леметр. — Не забудьте, если Эдмундсан заговорит, то необходимо обеспечить присутствие свидетелей. И помните: нужно до зарезу узнать, куда Эдмундсан припрятал деньжата…
Ровно в полдень, в то время, когда Гидеон разговаривал по телефону с Руби Бенсон, её муж закрывал дверь дома, где он провеал ночь вместе с Фредди Тисдейлом.
Потеплело. Но снег, подтаяв, затруднял их продвижение. Взломав шкафы, они тепло оделись и даже нашли шляпы; одна из них была котелком, несколько великовата для Бенсона. И, наконец, их шеи укутывали теплые шарфы, а на руках были надеты перчатки. Теперь одного запросто можно было принять за возможного съемщика пустого дома, а другого за служащего агентства по сдаче в аренду помещений. Так, кстати, и подумали два соседа, видевшие, как они выходили из своего временного пристанища.
Добравшись до перекрестка, они оставили справа автостраду с её непрерывным потоком машин, втянулись в боковую дорожку, которая вела к автостоянке, находившейся за рынком. Оба шли молча, и было слышно лишь хлюпание воды из-под их обуви. Ни в коем случае нельзя было поскользнуться, чтобы не привлечь внимание прохожих, которые, закутанные, как и они, спешили по своим делам, не обращая внимания на беглецов.
Остался последний перекресток, за ним покажется автостоянка. Они уже направились к нему, когда заметили полицейского капрала, склонившегося над своим велосипедом и разговаривавшего с другим полицейским. Оба их уже заметили.
Не обменявшись ни единым словом, Бенсон и Фредди направились в их сторону уверенным шагом. Да, испытание предстояло серьезное. Они шли по той же стороне улицы, что и двое полисменов, остановившихся у пешеходного перехода. Движение на дороге было настолько интенсивным, что Бенсону и Тисдейлу ничего не оставалось, как идти этим путем, прямо под носом у блюстителей порядка. При этом им надлежало идти прямо, никуда не сворачивая и ничем не выказывая обуревавшее их беспокойство.
Они продолжали продвигаться вперед, причем осторожно, чтобы не поскользнуться на мокром снегу. Теперь Бенсон уже находился всего в трех метрах от полицейских.
Капрал на них даже не взглянул, но его подчиненный следил за ними краем глаза.
Бенсон чувствовал, как его сердце готово было выскочить из грудной клетки. Он был готов рвануться вперед, к автостоянке, но при этом прекрасно понимал, что если его узнают, то у него нет ни малейшего шанса ускользнуть. Фредди, подумал он, наверняка чувствует себя не лучше.
Внезапно, в двадцати шагах от них, какой-то ребенок выскочил на проезжую часть. Есть мать истошно закричала, водитель одной из машин принялся непрерывно сигналить, а велосипедист со страшным скриптом тормозов резко остановился. Полицейские повернули головы в сторону происшествия. Оба преступника уже стояла перед самым перекрестком. Они пропустили две машины и, с головы до ног закутанные в теплую одежду, не спеша пересекли улицу, настороженно поглядывая в сторону полицейских, поспешивших на помощь к ребенку.
Достигнув другой стороны, они спустились по узенькой, опасной для пешеходов из-за наледи улочке, которая выходила к стоянке. Поскользнувшись, на них налетел какой-то парень, отбросив Бенсона к тянувшейся рядом стене. Мальчишка был примерно одного возраста с Сидом; с бледно-голубыми глазами и пышными, румяными, как наливное яблочко, щеками.
Наконец, они достигли стоянки.
Это была громадная территория, на окраине которой ярмарочные продавцы с лотков разбили свои палатки и развернули полотняные навесы. Здесь стояло в ряд не менее трех сотен машин. Площадка имела небольшой уклон и две большие стрелки показывали в сторону выхода. Народу почти никого не было.
— Там, рядом с выходом, стоит машина, — заметил Бенсон. — Постарайся узнать, заперты ли у неё дверцы.
Они проскользнули между двумя рядами машин, где было поменьше снега. Недалеко от них какая-то машина направлялась к выходу, оставляя за собой густой и едкий шлейф выхлопных газов. Фредди проскользнурл между зеленым «ягуаром» и более скромной машиной. Боковые стекла последней оказались опущенными, а двери свободно открылись.
— Вот эта подойдет.
— О'кей, — отозвался Бенсон, с трудом пробираясь между ней и «остином», который прижимал её с другого бока. Он сел рядом с Фредди.
Фредди уже приступил к делу. Вооружившись железной провлочкой, он принялся за манипуляции с зажиганием, но его пальцы, несмотря на перчатки, настолько замерзли, что он никак не мог задействовать свой самодельный ключ. Пока Фредди ругался сквозь зубы, Бенсон увидел в зеркале заднего обзора приближавшегося большого и грузного человека. Появившийся тип, должно быть, разговаривал с кем-то, кто следовал за ним, так как его губы шевелились. И действительно, к нему сбоку тут же пристроился сухой и морщинистый человечек.
Бенсон так глубоко вздохнул, что его сообщник занервничал.
— Что с тобой? — сухо бросил Фредди.
— Давай быстрее, отчаливай!
— Дай мне немного времени. Что…
Бенсон свистнул сквозь зубы. Встревоженный Фредди поднял глаза и удивленно проследил за его пристальным взглядом, вперившимся в зеркало заднего обзора. Тут же повернув голову, он увидел крепкого на вид мужчину, который продолжал идти своей дорогой вдоль ряда машин. Тем временем небольшого роста старичок направился прямо к ним.
Это был сторож стоянки.
Сейчас его уже можно было хорошенько рассмотреть, и Бенсону бросились в глаза некоторые характерные черты его лица: серые волоски трехдневной щетины, какие-то бесформенные губы и слезящиеся глаза. Он также подметил его каскетку и шерстяной шарф, обмотанный вокруг тощей шеи, и то, что тот здорово укутался от холода. Сторож нес ленту с талончиками, а на поясе у него болталась кожаная сумка.
— Что ему нужно? — скороговоркой выпалил Фредди.
— Это Тэффи Джонс, — шепотом ответил Бенсон.
Фредди в свою очередь шумно вздохнул, присвистнув сквозь зубы, как если бы Бенсон сказал ему: "Это — директор Милуэйз". Они познакомились с Джонсом в тюрьме год назад, когда тот отсиживал там короткий срок. В принципе, за свое преступление Джонс должен был отсидеть десять лет, но он выдал трех своих сообщников и суд отнесся к нему со снисхождением. Он просто родился стукачом и такому человеку ни в коем случае нельзя было доверять.
А Джонс, конечно же, не применует их узнать.
Он уже подошел к их машине сзади и теперь пробирался к ним. Стекло дверцы было опущено всего на несколько сантиметров, и Джонсу пришлось нагнуться, чтобы лучше рассмотреть их внутри. В его взгляде не было никакой враждебности, пока он вдруг, не раскрыл от удивления свой огромный рот с отвратительными обломками зубов. И тут Бенсон прочитал в его остекленевших глазах выражение ужаса, которое не оставляло никаких сомнений: он их узнал.
А ведь Джонс был стукачом.
Так они все трое и застыли на какое-то мгновение, пока на табло не зажглась маленькая красная лампочка. Фредди, наконец, удалось подключить зажигание. Бенсон тут же одной рукой отстегнул ремень, а другой открыл дверцу. Тэффри Джонс испустил приглушенный крик и пустился бежать. Недалеко отсюда, здоровый парень, который был с ним, запустил двигатель в оглушающем шуме выхлопов. Проход между рядами машин был очень узок, и Джонс к тому же по щиколотку увязал в мутной жиже. Неожиданно он поскользнулся и, как-то невнятно взвизгнув, растянулся в грязи, щедро обрызгав Бенсона, выскочившего из машины и рванувшего к нему. Фредди, выскользнув в другую дверь, осматривался по сторонам. Судя по всему, никому не было дела до происходившего. Джонс извивался, как угорь, в этом мерзком месиве, испуская пронзительные вопли, но они потерялись в шуме взревевшего мотора. Ему, наконец, удалось повернуться на спину; глаза Джонса вылезли от страха из орбит, а из уголка рта тянулась, как у настоящего дебила, тонкая струйка слюны.
— Я буду молчать! Нет, не вымолвлю ни слова. Только не убивайте, умоляю. Клянусь, буду нем, как рыба, — жалобно скулил он.