Страница 91 из 124
Гитлер еще год вынужден был терпеть строптивых генералов, пока англичане, в т. ч. и через экс-короля Эдуарда VIII, не открыли ему глаза на их истинное лицо. Только после этого он смог, наконец, избавиться от них, опорочив Бломберга, Фрича и выгнав их со всех постов.
Как уже указывалось выше, у советской разведки был великолепный агент в гестапо — «Брайтенбах», он же Вилли Леман. «Брайтенбах» как раз и был одним из ведущих сотрудников в том самом отделе контрразведывательного обеспечения всего германского ВПК, в т. ч. военного ведомства, который входил в состав гестапо (потом IVуправления РСХА) и который должен был по определению расследовать этот случай с пожаром, если он, конечно, имел бы место. Однако ни в одном из очерков — ни официальных, ни публицистических, — нив одной из книг, посвященных выдающемуся вкладу В. Лемана в борьбу против нацизма, нет даже и тени, даже глухого намека на эту историю с налетом и пожаром. А Вилли Леман сообщал всегда такие уникальные сведения о различных операциях гестапо, такие уникальные данные по другим вопросам, и к тому Dice сам был настолько высококлассным профессионалом, что даже если эта история и обошлась бы без его прямого участия, то все равно, именно как исключительно высококлассный профессионал он сам бы обратил внимание на такое событие, достал бы и обязательно передал нашей разведке необходимые документы, тем более что он имел отношение к этой комиссии по диверсиям. Он это мог сделать, кстати говоря, и по другим каналам — в силу характера своих служебных функций «Брайтенбах» совершенно естественным образом находился в постоянном деловом контакте с абвером, особенно с сотрудниками его контрразведки. В. Леман пользовался у них уважением и как бывший фронтовик (с некоторыми из абверовцев он воевал бок о бок), и как высококлассный профессионал. И чтобы при таких исходных данных со стороны «Брайтенбаха» не было бы ни одного сигнала об истории с пожаром?..
Если ко всему вышеизложенному об этой «истории» примем во внимание еще ряд важных деталей, то тогда вообще не останется даже и тени намека на какую бы то ни было тень сомнений в отношении истинной природы происхождения этого псевдофакта о псевдоналете и псевдопожаре. Более того, станет окончательно ясно, почему при создании «версии Шелленберга» англичане, выпятив якобы факт налета гестаповцев на помещения абвера, тем не менее сообразили в итоге нежелательность указания точной даты этого достаточно громкого, в случае его реального свершения, события.
Во-первых, на самом деле «версия Шелленберга» не оперирует конкретной датой — она появляется только в дополняющих и разъясняющих ее публикациях. Во всех этих дополнительных разъяснениях она сдвинута на 1–2 марта 1937 г.
Во-вторых, вновь обратимся к испытанному методу простейшего сравнительного анализа двух основных вариантов «мемуаров Шелленберга» — английского и немецкого.
В переводе с английского: «И вот однажды Гейдрих послал две специальные группы взломать секретные архивы генерального штаба и абвера, службы военной разведки, возглавлявшейся адмиралом Канарисом».
В переводе с немецкого: «Поскольку не существовало письменных доказательств таких тайных сношений в целях заговора, по приказу Гитлера (а не Гейдриха) были произведены налеты на архив вермахта и на служебное помещение разведки».
Как видите, ни в том, ни в другом варианте точной даты налета нет, зато налицо прямое противоречие: в английском варианте якобы налет был произведен якобы по приказу Гейдриха, в немецком — якобы непосредственно по приказу Гитлера, да еще в скобках подчеркивается, что «не Гейдриха». Перед нами дешевенький приемчик запутывания, заметывания следов фальсификации.
Не говоря уже о том, что «взломать секретные архивы» невозможно — в них можно только проникнуть и похитить, а взлому поддаются или не поддаются сейфы, шкафы, двери, ведущие в секретные хранилища и т. д., но никак не сами архивы.
Если со всеми проанализированными обстоятельствами определенная ясность наконец наступила, то что касается роли упоминавшейся «докладной» Ежова, впервые использованной в качестве доказательства еще Волкогоновым, то тут далеко не все ясно. Обычно очень скрупулезно указывающий источники приводимых им на страницах своих книг сведений, — например, в том же первом томе «Триумфа и Трагедии» на шесть основных глав приходится 514 ссылок на источники (колебания от 74 до 99 на главу, в среднем 85–86) — в том числе и на архивные документы, Волкогонов почему-то не сделал того же в отношении полностью процитированной им «докладной» Ежова. Странно и то, что полностью цитируя этот очень короткий документ, генерал не указал даже даты подписи Ежова, что в этой конкретной истории более чем категорически важно.
Спустя всего год — в 1991 г. — ситуация вокруг происхождения «докладной» Ежова оказалась еще более затуманенной. Первый том «Триумфа и Трагедии» был подписан к печати 23.02.90 г., а год спустя из печати выходит на все лады перепевающий «версию Шелленберга» публицистический роман Еремея Парнова «Заговор против Маршалов». В предисловии от редакции прямо сказано, что «в романе использованы многочисленные, подчас неизвестные широкой общественности документы». В этом самом романе процитирована та же самая «докладная» Ежова, причем также без ссылки, что для этого жанра творчества вполне допустимо на законных основаниях. Но вот что удивительно — из текста «докладной» бесследно исчезло упоминание Волкогонова о дате якобы пожара после якобы налета якобы в ночь на 2 марта 1937 г. Естественно, что даты подписи Ежова тоже нет. Почему Ежов, письменно докладывая о столь серьезном событии в Германии, не указал точную дату и не поставил дату своей подписи? За такие фокусы Сталин мог запросто «намылить холку», ибо всегда требовал особой точности во всем, тем более от разведки.
Почему же, с другой стороны, Д. А. Волкогонов так старался за гестапо, что указал дату псевдопожара — ведь это легче было бы сделать, вписав ее непосредственно в текст докладной Ежова? Так была ли на самом деле докладная Ежова? Ведь по определению, в тот конкретный исторический момент источником этого архивного документа для Волкогонова могла быть только Особая папка Политбюро ЦК КПСС (ныне Особый архив при Президенте РФ), т. е. все должно было пройти по каналам КГБ СССР. Но КГБ СССР в те времена никаких документов не выдавал. Что же получается в итоге? Что даже в самом высшем по своей значимости сконцентрированных особых секретов государства за XX век архиве уже тогда была возможна подделка и изготовление фальшивых якобы архивных документов особого хранения?! Если вспомнить, что в те времена идеологией в ЦК заведовал не кто иной, как Александр Николаевич Яковлев, то…
Ну вот, пожалуй, и все, что хотелось бы рассказать об истории появления не столько «мемуаров Шелленберга», сколько о содержащейся в них версии «дела Тухачевского» и что стоит за ней. Теперь уже не должно быть и тени сомнений в причастности британской разведки к появлению этого шедевра фальсификации, как, впрочем, и в причастности британской разведки к заваливанию «заговора Тухачевского».
В заключение хотелось бы обратить внимание на то, с каким невероятным рвением и упорством более семидесяти лет британская разведка озабочена сохранением в тайне своей причастности к провалу «заговора Тухачевского», в т. ч. и в кооперации с Канарисом. Ведь понимают же в британской разведке, что Канарис — сукин сын, но ведь он ее, британской разведки, сукин сын…
Нельзя все-таки не восхищаться безусловно высочайшим, непревзойденным профессионализмом британской разведки в осуществлении глобальных интриг. И потому нельзя не отдать ей должное: кто еще в мире может не только запланировать, но и достичь гениального результата, да еще и при таком уровне «накладок».
Только вдумайтесь, что сделала британская разведка, отштамповав «версию Шелленберга»: в обстановке едва ли не абсолютного апогея «холодной войны» СИС, не прибегая ни к шантажу, ни к каким бы то ни было иным приемам из арсенала британских «рыцарей плаща и кинжала», но опираясь на особые «технологии» психологической войны, разработанные Тавистокским институтом человеческих отношений, сумела ненавязчиво вынудить жаждавшего помериться силами с «мертвым львом» (т. е. Сталиным) Хрущева добровольно подтвердить достоверность состряпанной ею фальшивки под названием «версия Шелленберга». Более того, не просто подтвердить, а как бы в опережение публикации «версии» в полном объеме, от имени самого СССР не только подтвердить, но и фактически гарантировать на редкость глупой, без преувеличения, фальшивке долгую русофобскую жизнь в статусе едва ли не истины в последней инстанции. Не просто достичь подобного, без преувеличения гениального результата, но и вынудить Хрущева собственными руками создать одну из самых мощнейших дубин для разрушения не столько даже СССР, сколько именно России.