Страница 110 из 124
Много было в этом концлагере различных аристократов и иных примечательных личностей, ну и, конечно же, сам Тухачевский.
Вообще же надо сказать, что идея концентрации наиболее важных или чем-то перспективных по тем или иным соображениям военнопленных, особенно офицеров, — не нова, она известна едва ли не с библейских времен, и этой методикой пользуются все разведки мира, когда вспыхивают войны, ибо любая война заканчивается миром, во имя сохранения которого следует заблаговременно готовиться к следующей войне. А для этого надо готовить кадры агентурной разведки, агентурные сети и т. д.
В свете все этих данных заслуживает особого внимания категоричное утверждение очень авторитетного в мире геополитика и писателя, близко знавшего выдающихся деятелей европейской и мировой истории, в т. ч. и виднейших масонов и иных деятелей мировой закулисы, — Жана Парвулеско — о том, что в период заключения в Ингольштадте Тухачевский был посвящен в некий «Орден Полярных».
Между тем, как по месту свершения такого факта, так и по смыслу названия — «Орден Полярных» — его более не с чем достаточно уверенно идентифицировать, кроме как с Обществом Туле, ибо Туле — название загадочной, мистической островной страны, бесследно сгинувшей где-то на Крайнем Севере. Легенда о Туле встречается в истоках некоторых германских преданий.
Частично косвенными, частично прямыми доказательствами в пользу утверждения Парвулеско могут служить следующие факты:
а) Германенорден и Туле в своей пропаганде базировались на идеях крайнего национализма, переплетаясь с махровой юдофобией, и в то же время, по свидетельству одного из солагерников будущего «стратега» — Реми Рур-Ферварка, — Тухачевский позволял себе такие высказывания, как, например, «я ненавижу социалистов, евреев и христиан» — это как раз из «репертуара» вышеназванных обществ;
б) при учреждении в 1912 г. Германенорден создавался как масонская ложа, и в то же время один из видных знатоков зарубежного масонства — югославский историк Зоран Ненезич (кстати, сам тоже масон и весьма высокопоставленный — глава ложи «Великий Восток Югославии») утверждал, что при посещении фашистской Италии в конце 20-х годов Тухачевский сделал доклад в одной из тамошних масонских лож, где подал знак посвященного.
Единственный же в его биографии период времени, когда он реально мог быть посвящен в масонскую ложу, — это как раз период отсидки в Ингольштадте.
Здесь следует иметь в виду вот еще что. Когда Муссолини пришел к власти в Италии, то большинство масонских лож левой ориентации было закрыто, зато иные, особенно поддерживающие режим дуче, напротив — что называется, расцвели. Между тем они, как правило, были связаны по различным каналам как с Германенорден, так и с нацистскими организациями в Германии.
Одновременно следует помнить, что итальянское масонство едва ли не с самого начала находится под контролем британского, особенно со второй половины XIX века. И сам дуче в этом смысле вполне классический образец — его даже удостоили одной из высших наград Британской империи — орденом Бани.
Что же касается самого Германенорден, то здесь следует принять во внимание еще и такие обстоятельства. Сам орден создавался традиционным для европейского масонства методом «отпочкования», в данном случае от «Великой Ложи Германии», причем через запутаннейшую систему розенкрейцеровских связей. Между тем германское масонство начиная с XVIII века находится под полным контролем британского. И Германенорден также не избежал этого влияния — сами же масонские источники открыто признают, что создание этого ордена происходило под патронажем одной из самых могущественнейших в мире масонских лож — созданного еще в середине второй половины XIX века «Герместического Ордена Золотой Зари». Основная идеологическая база последнего — теософия, посредством которой была инспирирована ариософия, от которой корни идут уже к нацизму. В свою очередь, и «Общество Туле» не избежало британского патронажа — все основные идеи нацизма: от измерения черепов и носов, сжигания книг до создания СС и воплей «хайль» со вскидыванием руки — переходящее наследство от британского патронажа.
В части же, касающейся розенкрейцеров, следует также иметь в виду, что они-то как раз и были сильны в России еще с дооктябрьских времен, а при наличии британского контроля и над розенкрейцерами, и над германским масонством в целом есть прямой смысл полагать, что один из первых сигналов насчет Тухачевского прошел именно по каналам розенкрейцеров.
Предполагать такое обязывает тот факт, что геополитические игры внутрисоюзной оппозиции на оси Берлин — Москва — Дальний Восток (Пекин ли, Токио ли) происходили при очень активном участии розенкрейцеров, имя одного из которых — Николай Рерих. Возню же Советов с розенкрейцерами именно на восточном азимуте и именно с участием Рериха британская разведка засекла с самого начала советской эпохи, т. е. с 1918 г., и никогда более не выпускала из поля зрения, а когда в том была особая потребность, подключала к расследованию интересующих ее вопросов масонские связи розенкрейцеров. Тухачевский же едва ли не с самого начала был в эпицентре всех этих геополитических игр, так что оказаться в поле зрения британской разведки было парой пустяков.
Однако вернемся к вопросу: мог ли Тухачевский быть завлечен в такие сети еще в Ингольштадте? Вполне, если судить по тем настоящим, а не панегирическим филиппикам в его адрес, — ведь по словам хорошо знавших его людей, «стратег» издавна отличался тем, что проявлял себя как фанатик в достижении поставленной цели, всегда был готов рисковать по максимуму ради достижения такой цели, не знал ни жалости, ни сострадания, ни близких и т. д., не говоря уже о тех фактах, которые были приведены еще в главе 2 первого раздела.
Момент № 2. Бежать из плена ему удалось только с пятого раза, нарушив честное слово при свободном выходе в город. Несмотря на то что о четырех предыдущих попытках мало что известно, за исключением побега из лагеря в Бад-Штуере, исходя из общей для все разведок методики легендирования при организации побегов для «своих людей», есть принципиальное основание предполагать, что все это легенда, иначе его не перевели бы в лагерь, откуда можно было спокойно, под расписку и честное слово, выходить в город на прогулку. Судя по всему, с этим же связано и его почти месячное пребывание в Швейцарии после побега — 18 сентября 1917 г. он оказался там, но только 12 октября того же года предстал перед военным агентом России в Париже А. Игнатьевым.
А что он делал почти целый месяц в Швейцарии, раз так рвался на Родину, что пять раз пытался бежать? Ведь из Швейцарии до Франции — рукой подать. А вот если вспомнить, что в Швейцарии действовали мощные резидентуры германской разведки, непосредственно руководившие всей ленинской шайкой, то тогда все встанет на свои места, тогда туман рассеивается. Не говоря о том, что очень уж своевременно удался ему именно пятый побег — аккурат к Октябрю…
Сразу же возникает вопрос: почему он не обратился, причем сразу же, к военному агенту России в Швейцарии Генерального штаба генерал-майору Сергею Александровичу Голованю — ведь так было бы проще и логичнее.
И Головань преспокойно выполнил бы эту свою прямую обязанность военного агента. Нет, Тухачевскому зачем-то понадобилось ехать через всю Швейцарию и Францию, чтоб предстать именно пред Игнатьевым. Да потому, что немцам было хорошо известно, что Головань не только выполнил бы просьбу об отправке на Родину, но прежде всего тщательно проверил бы бежавшего из плена подпоручика Тухачевского, ибо располагал, хотя и малочисленной, но очень эффективно работавшей агентурной сетью по наблюдению за всеми нелегальными связями немцев с Россией, в т. ч. и с эмигрантской общиной в Швейцарии, включая и шайку Ленина. А вот Игнатьеву в Париже при его колоссальной занятости своими функциями представителя при штабе союзного командования Антанты явно был бы недосуг заниматься такой проверкой, и в то же время это определенный авторитет: сам Игнатьев отправил его на Родину! Судя по всему, расчет оказался более чем точным — уже в 20-х числах октября 1917 г. будущий «стратег» был в России.