Пилсудский

В ночь с 12 на 13 мая приступили к подготовке тела и помещений дворца к траурной церемонии. Тело было забальзамировано, сердце подготовлено к захоронению в Вильно[283], а мозг – для проведения его изучения в Виленском университете имени Стефана Батория.

Металлический гроб с телом был выставлен на катафалке в большой гостиной дворца. Маршал был в мундире, с большой лентой ордена «Виртути Милитари» и боевыми наградами. В руках держал иконку Остробрамской Богоматери. Над головой разместили знамена польской армии 1831 и 1863 годов, а также легиона. Рядом с катафалком расположили хрустальную урну с сердцем Пилсудского, легионерскую фуражку, саблю и маршальский жезл. Круглосуточный почетный караул у гроба поочередно несли военнослужащие от генерала до рядового.

Два дня, понедельник и вторник 13-го и 14-го, Бельведер был открыт для делегаций военных и гражданских лиц, а также дипломатического корпуса. Во Франции и Германии был официально объявлен траур. Руководители многих государств тогдашнего мира прислали свои соболезнования.

В среду, 15 мая, тело было торжественно, в сопровождении траурной процессии с участием членов семьи, президента, членов правительства, генералитета, маршалов палат парламента перевезено в варшавский кафедральный собор Святого Иоанна, с ночи со среды до пятничного утра открытый для прощания для всех желающих. Всего через кафедральный собор прошло несколько сотен тысяч человек.

В десять часов утра 17 мая началась траурная панихида, которой руководил кардинал Александр Каковский. В ней приняли участие члены дипломатического корпуса и делегации различных стран. Францию представляли министр иностранных дел Пьер Лаваль, накануне вечером приехавший в Варшаву из Москвы, и маршал Анри Филипп Петэн, Германию – прусский министр-президент, рейхсмаршал Герман Геринг в сопровождении трех генералов родов войск и адмирала, Англию – фельдмаршал граф Фредерик Каван, Румынию – маршал Константин Презан, Финляндию – министр иностранных дел Хаксель. Советский полпред в Польше Я. X. Давтян возложил на гроб усопшего венок с надписью «Иосифу Пилсудскому от советского правительства»[284]. Проповедь произнес капеллан польской армии епископ Юзеф Гавлина.

После этого гроб вынесли из собора и установили на орудийном лафете. Траурная процессия двинулась по улицам Варшавы на Мокотувское поле. Здесь состоялся военный парад под командованием старого соратника маршала генерала Орлича-Дрешера. Он начался и завершился рапортом командующего парадом без слов перед гробом, установленным на возвышении, с которого Пилсудский обычно принимал парады. Затем в тишине торжественным маршем прошли генералы-инспекторы армий, а затем представители всех родов войск и полков польской армии и корпуса охраны границы. Не участвовали только моторизированные части, чтобы не нарушать торжественной тишины. Исключение составила истребительная авиация.

После завершения парада сводный оркестр всех полков заиграл национальный гимн, а артиллерия произвела салют из 101 выстрела. Генералы во главе с Рыдз-Смиглы перенесли гроб на железнодорожную платформу, поданную к месту торжеств по специально построенной ветке, и затем вручную, на веревках откатили ее к стоявшему в стороне локомотиву. Оркестры играли «Первую бригаду». И именно в этот момент совершенно неожиданно разразилась майская гроза с громом, молниями и проливным дождем, длившаяся около получаса. Так Варшава и природа прощались с человеком, девять последних лет единолично определявшим судьбу Польши...

Поезд, с освещенным прожекторами гробом на открытой платформе, медленно двигался в направлении Кракова. На всем пути его следования к магистрали выходили тысячи людей, зажигали костры и прощались с маршалом. Ночь была темная, дождливая. В памятном для Пилсудского городе Кельце попрощаться с ним пришло около 40 тысяч человек. На окружающих город холмах горели костры, а на въезде в город были зажжены два огромных факела.

Утром 18 мая траурный поезд прибыл в Краков. Здесь его встречали первые лица государства, приехавшие из Варшавы ночью, дипломатический корпус, городские руководители, представители духовенства. После краткой молитвы, прочитанной краковским митрополитом Адамом Сапегой, гроб установили на артиллерийский лафет, и траурная процессия двинулась на Вавель. Впереди гроба шло краковское католическое духовенство, иерархи других конфессий, представители всех полков польской армии со своими знаменами. Вслед за ними – семья, делегация Виленщины с капсулой с землей с могилы матери Пилсудского, президент, правительство и в алфавитном порядке члены дипломатических миссий в парадных мундирах или вечерних костюмах. Когда процессия в десять часов утра вступила на Рынок, с колокольни Мариацкой церкви раздался знаменитый краковский хейнал[285], а при подходе к Вавелю зазвонил «Сигизмунд», самый большой колокол кафедрального собора.

При входе в собор с прощальным словом, проект которого подготовил Казимеж Свитальский, выступил президент Мосьцицкий. После того как гроб был внесен внутрь собора и установлен на катафалке, состоялась траурная служба с участием митрополита Сапеги и униатского епископа Иосафата Коциловского. По ее окончании генералы на плечах понесли гроб в подземелье собора. В этот момент зазвонил «Сигизмунд», загремел салют из 101 залпа, оркестр заиграл государственный гимн, а затем «Первую бригаду». Гроб с телом Пилсудского был поставлен в склепе святого Леонарда, где покоится прах Яна III Собеского, польского короля, прославившегося своей победой над турками под Веной в 1683 году. В этот момент вся страна на три минуты погрузилась в молчание[286].

Так закончился земной путь человека, оказавшего огромное влияние на судьбу Польши в XX столетии и не забытого ею и сейчас.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

После достаточно подробного ознакомления читателя с жизненным путем Юзефа Клеменса Пилсудского, более четырех десятилетий сознательно, целенаправленно и настойчиво боровшегося сначала за освобождение Польши из-под власти России, а после Великой войны – за укрепление основ ее независимого существования, – подводить его итог и просто, и сложно. И потому, что сама личность героя далеко не однозначна, и потому, что неоднозначны итоги его деятельности. Работая над этой книгой, я пытался понять Пилсудского как человека, у которого мелкие повседневные дела и заботы, радости и неприятности никогда не заслоняли главной цели, точнее, двух целей, в центре каждой из которых была Польша.

Он уже в юности поверил в свое предназначение воскресителя польской государственности. Конечно, его можно упрекнуть в том, что думал он при этом не обо всех польских землях, а только о находившихся под властью России, что был непоследователен и выбирал не тех союзников. Это тоже правда, но не вся. Нельзя не признать очевидного факта: начав свою борьбу с небольшой группкой единомышленников, в условиях глубокого подполья, Пилсудский сумел зажечь своим примером и верой в успех сотни и тысячи молодых сердец, стать их кумиром, духовным руководителем и вождем. Они пошли за ним с абсолютной верой, что комендант обязательно приведет их к цели.

В ноябре 1918 года они все вместе дождались исполнения мечты. Пусть Польша своим освобождением была обязана не только, даже и не столько им, а счастливому для нее стечению обстоятельств, деятельности других сил и политиков. Но это была та самая Польша, которую Пилсудский им обещал, – свободная, но слабая, без границ и без армии, раздираемая внутренними конфликтами, подверженная серьезным внешним опасностям страна. Пилсудский решительно встал во главе тех сил, которые хотели изменить положение, сделать так, чтобы Польша была не только свободной, но и сильной, крупной, сплоченной, чувствующей себя в безопасности державой. Это была его вторая цель, вернее сказать, все та же первая, только для новых условий.

283

Сердце Пилсудского поместили в серебряную урну, 30 мая 1935 года перевезли в Вильно и временно замуровали в нише в церкви Святой Терезии. В начале июня того же года с согласия литовского правительства была проведена эксгумация останков матери Пилсудского и двух его младших братьев. Они были вывезены в Вильно и также временно помещены в церкви Святой Терезии. 12 мая 1936 года, в первую годовщину смерти маршала, на виленском кладбище Росы состоялась торжественная церемония, связанная с исполнением его последней воли. На большой черной могильной плите, закрывающей склеп, выбиты строки из стихотворения Ю. Словацкого «Вацлав»:ёёёТы знаешь, что гордые несчастьем не могутёёёПо следам других идти тем же путем.ёёёВ середине плиты помещались слова: «Мать и сердце сына». При советской власти монумент не тронули – лишь в 1944-м при наступлении советских войск кто-то дал по черной плите очередь из автомата, следы которой хорошо видны до сих пор.

284

В польской литературе упоминается, что в СССР якобы был объявлен траур, однако такая информация в «Известиях» отсутствует. Нет там и отчетов о траурной церемонии в Варшаве и похоронах Пилсудского в Кракове.

285

По легенде, в XIII веке, увидев подходившую к стенам Кракова монгольскую армию, трубач затрубил тревогу, но был сражен стрелой. В память об этом каждый полдень с колокольни звучит «хейнал» – трубный сигнал, который обрывается на середине.

286

Останки маршала были переложены из металлического гроба в серебряный, имевший сверху и с боков хрустальные окошечки, через которые можно было увидеть лицо усопшего. Вскоре оказалось, что через окошечки проникает влага, и их ликвидировали, закрыв серебряными пластинами. Гроб находился в склепе святого Леонарда до 1937 года. Все это время шли ремонтные работы в склепе под колокольней Серебряных колоколов. Был объявлен конкурс на саркофаг, в который должны были поместить гроб. Однако 23 июня 1937 года архиепископ Адам Сапега своим решением перенес сюда гроб, не дожидаясь решения конкурса. Несмотря на давление президента и папы римского, Сапега своего решения не изменил. Гроб Пилсудского до сих пор находится в склепе под колокольней Серебряных колоколов без саркофага.