Страница 15 из 38
— Как вам об этом сообщили?
— Раздавали листовки.
— Кто это делал?
— Солдаты и санитары. Кроме того, по улицам разъезжали автомобили с громкоговорителями и все время объявляли, что выходить на улицу запрещается, что требуются доноры и что следует слушаться только врачей и медицинский персонал.
— Автобусы продолжали ходить?
— Нет, автобусное сообщение было прервано гораздо раньше. Одновременно с прекращением выпуска газет.
— Сколько людей здесь осталось?
— Не знаю. Несколько человек.
— А где остальные?
Мужчина долго смотрел на Йенсена, прежде чем ответить. Наконец он спросил:
— А вы разве не знаете?
— Нет. Где они?
— Не знаю. Ничего не знаю.
— Когда они переехали?
— Они не переехали, — сказала женщина. — Их арестовали.
— Арестовали?
— Странно, что вы этого не знаете. Мы думали, что такое творится всюду.
— Все были арестованы сразу?
— Сначала забрали детей. Это было вечером, накануне того дня, когда объявили чрезвычайное положение и запретили выходить на улицу. К дому подъехал автобус. К нем находилось четверо: двое мужчин и двое женщин. Они ходили из квартиры в квартиру и забирали всех детей до двенадцати лет. В нашем районе их не так-то много.
— Вы не пустили их в квартиру?
— Пустили, Но это был последний раз, когда мы открыли кому-либо дверь. К нам зашла одна из женщин. Она хотела забрать его с собой.
И мужчина показал на мальчика.
— Но мы отказались. Тогда она рассердилась и заявила, что если бы могла, то забрала бы его от нас силой. Она и в самом деле попыталась это сделать, но я выставил ее за дверь.
— Почему она хотела забрать ребенка?
— Сказала, что для его же блага, а мы этого не понимаем. И еще сказала, что если бы они имели возможность, то увели бы и нас тоже.
— Вы не знаете, кто она такая?
— Не знаю. Мы раньше никогда ее не видели. Наверно, медсестра. Правда, она не назвалась, но на ней была форма. По-моему, какой-то зеленый комбинезон.
— Куда они собирались отвезти детей?
— По ее словам, в какое-то безопасное место. Когда я спросил, куда, она ответила, что не знает. Мы не решились отпустить его.
— А другие дети вашего района?
— Многие уехали в автобусе. Я видел, как их посадили в автобус и отправили.
— Сколько там было человек?
— Около тридцати.
Йенсен быстро прикинул: значит, в автобусе увезли почти всех детей района.
— Несчастные родители, — сказала женщина. — Чудовищно отбирать детей!
— И вы не знаете, кто были эти люди?
— Нет.
— У них были на руках повязки?
— Нет.
— Среди детей были больные?
— Я этого не заметил.
— Что произошло потом?
— На следующий день объявили чрезвычайное положение и запретили выходить на улицу. Но детей уже не было.
— А жители продолжали оставаться?
— Да, только никто не выходил на улицу. На следующее утро, это было в прошлый вторник, прибыли четыре автобуса и три машины «Скорой помощи».
— Какие автобусы?
— По-моему, военные. В них сидели, в основном, врачи и санитары, но и человек десять солдат из медицинских войск. Я их форму знаю. Сам когда-то служил в медсанбате.
— А полицейские?
— Полицейских не заметили. Правда, мы смотрели очень осторожно, старались, чтобы нас не увидели. Кстати, вы спрашивали о повязках. Вот у них были голубые повязки. У всех поголовно. Какая-то женщина, врач или медсестра, объявила по радио, что все здоровое население будет эвакуировано — чтобы спасти его от эпидемии. Нас хотели отвезти куда-то, где опасность была не так велика. Она сказала, что ничего не нужно брать с собой, так как скоро мы вернемся обратно, а там, куда нас отправляют, все необходимое имеется. Мы только должны побыстрее спуститься вниз и оставить двери квартир открытыми, чтобы они смогли продезинфицировать помещение. После этого нас подвергнут вакцинации. Она сказала, что это приказ какого-то генерала или что-то вроде этого.
— Генерального врача?
— Вот-вот. Многие спустились вниз и сели в автобусы.
— А вы остались?
— Да… Мы испугались, когда забирали детей, и решили остаться в квартире.
— Что-нибудь случилось потом?
— Да. Да, конечно. Мужчина растерянно посмотрел на жену.
— Это было ужасно, — сказал она. — После того, как, несмотря на уговоры, никто больше не вышел из домов, санитары и солдаты отправились по квартирам…
— Продолжайте.
— Я вышел на лестницу, — запинаясь, проговорил мужчина. — И я… да, я слышал, что, стоило им обнаружить запертую дверь, как они взламывали ее и выволакивали тех, кто не хотел уезжать. Тогда мы открыли входную дверь, а сами спрятались в платяном шкафу. Они нас не нашли.
— Я все время зажимала ему рот рукой, — сказала женщина и посмотрела на мальчика. — Я боялась, что задушу его. Примерно через полчаса снова раздался рев сирен, и они уехали. Только тогда мы решились выйти.
— После этого никто больше сюда не приходил?
— До вас никто, — сказал мужчина. — Но время от времени по улице проезжали машины «Скорой помощи». Они забирали тех, кто осмеливался выйти на улицу.
— Нельзя выходить из дому, — сказала женщина и стиснула руку ребенка.
— В вашем доме кто-нибудь остался еще?
Они нерешительно переглянулись.
— Вы слышали мой вопрос? — спросил Йенсен.
— Да, — сказал мужчина, — слышали.
— Так как же?
— Нет, мы в доме не одни. Еще несколько человек спрятались. Мы их не видим, но слышим.
— Стены такие тонкие, — сказала женщина извиняющимся голосом.
Йенсен пристально смотрел на мужчину.
— Ответьте мне еще на один вопрос, — сказал он.
— Да?
— Почему вы отказались выполнить приказ об эвакуации, когда почти все ему подчинились? И почему вы не отпустили ребенка в безопасное место?
Мужчина переступал с ноги на ногу и растерянно смотрел по сторонам.
— Отвечайте, когда вас спрашивают!
— Ну, я работал дольше других и…
— И что?
— Мои товарищи по работе обслуживали поезда и автомашины, вывозившие отбросы из центрального госпиталя и из огромного здания Центрального налогового управления. Они говорили…
Мужчина замолчал.
— Я жду.
— Что все, кого привозили в больницы, там заражались и умирали. И доноры, и все остальные.
— Но ведь ваши коллеги не заразились?
— Нет. Но их никогда не пускали внутрь.
— Значит, это всего лишь слухи?
— Да, — сказал мужчина. — Слухи.
Йенсен внимательно посмотрел в свою записную книжку, затем спросил:
— А что произошло раньше, до эпидемии?
Мужчина и женщина уставились на Йенсена непонимающим взглядом.
— Ничего, — сказал мужчина. — Я работал.
— Были же всякие беспорядки, волнения. Отложили выборы.
— Я слышал об этом. Но по телевидению ничего об этом не говорили, да и в газетах не было ни слова.
— Ни слова?
— Только сообщили, что выборы откладываются, так как враждебные обществу элементы непременно хотят их сорвать.
— Вам приходилось встречаться с этими враждебными элементами на работе?
Мужчина пожал плечами.
— Откуда мне знать? Полиция, правда, арестовала несколько человек.
— Какая полиция?
— Не знаю. Говорили, будто тайная полиция.
— У нас нет тайной полиции.
— Ах, вот как? Нет тайной полиции?
— Нет. Сколько человек было арестовано?
— Всего несколько человек. И еще несколько скрылись сами.
— Куда?
— Не знаю.
— А вы интересуетесь политикой?
— Нет.
— Вы голосуете на выборах?
— За всеобщее взаимопонимание? Конечно.
Женщина беспокойно зашевелилась.
— Это неправда, — сказала она тихо.
Мужчина посмотрел на нее с несчастным видом.
— Ну, если говорить откровенно, раньше голосовали, а теперь уже не голосуем. Но ведь это не преступление, верно?
— Нет.
Мужчина пожал плечами.
— Зачем голосовать, — сказал он. — Все равно никто ничего не понимает.