Во времена фараонов

Так, почти столетие спустя счастливый случай позволил соединить две части необычайно ценного документа. Благодаря ему мы смогли прочесть рассказ об ограблении гробниц во времена XX династии и о последовавшем за этим процессе.

Папирус Абботт из Британского музея рассказывает первую часть истории. Папирусы Леопольда II и Амхерст дополняют ее. Двумя главными участниками этой драмы были градоначальник Фив Песиур и его соперник, правитель западной части города Певеро, который отвечал, за сохранность царских погребений. По всей видимости, Песиур оповестил власти о том, что некоторые гробницы в Долине царей вскрыты и осквернены. Он это мог сделать по двум причинам: из верноподданнических чувств к фараону или из-за личной вражды с Певеро. Во всяком случае, последний немедленно сделал ответный шаг и создал комиссию, чтобы обследовать гробницы и доложить об их состоянии. Папирус Абботт содержит доклад этой комиссии, которая установила, к несомненной радости Певеро, что большая часть гробниц цела. Но далеко не все:

Пирамида-гробница фараона Сехемра-шедтауи, сына Ра Себекемсафа. Установлено, что она осквернена грабителями, прокопавшими к ней ход… из внешнего покоя скальной гробницы Небамона, управляющего житницами фараона Менхеперра. Царская усыпальница пуста, так же как и усыпальница великой царской жены Нубхаас, его супруги, — грабители наложили свои руки на их тела. Везир, знатные люди и придворные сановники расследовали это дело и обнаружили, как они проникли в покои царя и его супруги.

Песиур выдвинул и другие обвинения против разграбления гробниц в Долине царей, известной в те времена под названием «Вместилище Прекрасного». Он даже назвал имена грабителей. И вот на следующий день, «день девятнадцатый», комиссия собралась для осмотра гробницы царицы Нубхаас, прихватив с собой подозреваемых, среди которых был кузнец-медник Пеихар.

Далее в папирусе Абботт говорится:

…Тогда везир и правитель повелели привести медника к гробницам, как пленника в оковах и с завязанными глазами, и вернуть ему зрение только перед ними. И тогда сановники сказали ему: «Подойди перед нами к гробнице, откуда, по словам твоим, ты взял эти вещи». И медник перед глазами сановников подошел к гробнице одного из детей фараона Усермара Сетпепра, Великого бога, где не было погребения и которая оставалась открытой, а также к дому рабочего из некрополя Аменомонна, сына Хеви, со словами: «Вот места, где я был!»

После сурового «расследования» в Долине царей несчастный медник якобы сказал: «Клянусь болью от ударов и тем, что отрежут мне нос и уши и посадят на кол, если я знаю какое-либо другое место среди этих гробниц, кроме той, открытой, и кроме дома, что я указал».

Обрадованные результатами этого расследования, друзья Певеро переправились через Нил в Фивы и устроили целое шествие, чтобы досадить Песиуру. Они встретили градоначальника около храма Птаха в Карнаке, и тут произошел скандал. В папирусе Абботт мы можем прочесть подлинные слова, которыми обменивались противники во время этой ссоры три тысячи лет назад: «Вы насмехались надо мной у самого порога моего дома! — вопил Песиур. — Что все это значит? Я князь, сообщающий обо всем повелителю! И если вы радуетесь из-за гробниц, которые нашли нетронутыми, — кричал он, стараясь заглушить насмешки, — то все равно фараон… Себекемсаф был осквернен и вместе с ним Нубхаас, его царственная супруга!..»

Усерхепеш, надзиратель над рабочими некрополя, отрицал это, утверждая, что «все фараоны, их царственные супруги, их царственные матери и царственные дети… не потревожены… По мудрому повелению фараона, их сына, [гробницы] строго охраняют и осматривают».

«Дела ваши опровергают ваши слова», — сердито ответил градоначальник и выдвинул пять серьезных обвинений, за которые «следует отрубить руки либо наказать еще строже». Об этом он собирался доложить «повелителю моему, фараону, дабы тот прислал своих слуг, чтобы расправиться с вами».

Прослышав об этой угрозе, Певеро придумал ловкий ход. Он уведомил везира, первого министра, Хаемуасе о намерении Песиура донести фараону о «неких серьезных обвинениях», прекрасно понимая, что везир в своих собственных интересах предпочел бы всю эту историю замять. Два дня спустя состоялся суд, но на нем рассматривали вопрос только о тех гробницах, которые не были вскрыты. Таким образом, Певеро, несомненно, хотел оставить Песиура в дураках и отвлечь внимание судей от того факта, что ряд гробниц, и в том числе гробница фараона Себекемсафа, все-таки были ограблены. Песиур присутствовал на этом суде, но вынужден был молчать и выслушивать везира.

Все предыдущее описано в папирусе Абботт. Папирус Леопольда II — Амхерст, как его теперь называют, рассказывает о процессе над грабителями, осквернившими гробницу-пирамиду фараона Себекемсафа. На суде присутствовал сам главный обвиняемый Певеро. Самое интересное в этом документе — показания некоего «Амонпануфера, сына Анхернахета, каменщика в доме Амона-Ра, царя всех богов».

Он начинает с дерзкого признания: «Обычно мы обворовывали гробницу с каменщиком Хапиуром, сыном Менептаха». И далее: «Когда начался год тринадцатый правления фараона, нашего повелителя, — это было четыре года назад, — я сговорился с плотником, Сетекнахтом… маляром, Хепи… землепашцем, Аменемхебом-плотником, Ирамуном-водоносом, Хамуасом… и с лодочником градоначальника Фив, — всего их было восемь человек».

Тут везир задает вопрос:

«Расскажи, как ты смог ограбить гробницу этого бога».

«Ну, — отвечает Амонпануфер. — Мы пошли грабить гробницы по обыкновению и увидели, что пирамида Сехемра-шедтауи, сына Ра Себекемсафа, вовсе не походит на пирамиды и гробницы знатных людей, которые мы обычно обворовывали».

В этой фразе есть намек на то, что в те времена грабители только начали добираться до царских усыпальниц Фиванского некрополя.

Амонпануфер продолжает далее рассказывать, как он со своими сообщниками с помощью медных инструментов проложили себе путь внутрь пирамиды:

Мы прорыли ход сквозь щебень… и увидели бога, который лежал на спине в месте его упокоения. И мы нашли место упокоения Нубхаас, его супруги, расположенное рядом… Мы открыли их саркофаги и их гробы, в которых они покоились, и увидели священную мумию этого фараона с его мечом. Множество амулетов и золотых драгоценностей было на шее его, и золотая диадема была на нем. Священная мумия фараона вся была обложена золотом, и гробы его были обиты золотом и серебром внутри и снаружи, и все изукрашены всевозможными драгоценными каменьями.

Мы собрали золото, которое нашли на священной мумии бога… и также собрали все, что нашли на ее [царицыной] мумии, и подожгли их гробы. Мы взяли их утварь… из золота, серебра и бронзы и разделили между собой… Потом мы переправились [через реку] в Фивы. А через несколько дней правитель Фив прослышал, что мы грабили на западе, и меня схватили и привели в тюрьму градоначальника Фив. И тогда я взял двадцать дебенов золота, которые достались на мою долю, и отдал их Хаемопе, писцу из квартала пристаней города. Он отпустил меня, и я встретился со своими товарищами, и они отдали мне часть добычи, чтобы я ни о чем не жалел. Так я вместе с другими продолжал до сего дня грабить погребения знатных и простых людей нашей земли, чьи тела покоятся на западе Фив. И многие грабят их так же, как мы.

В конце папируса изложен приговор грабителям и донесение, посланное фараону.

Для нас признание каменщика Амонпануфера является самым поразительным и волнующим документом, который дошел до нас из древности. Каждый, кто побывал в усыпальницах египетских фараонов, наверняка помнит, что даже самых искушенных современных туристов там охватывает чувство благоговения. Представьте, что же ощущали Амонпануфер и его семь сообщников, зная об ожидающей их страшной каре, если их поймают, но еще больше страшась праведного гнева фараона, гробницу которого они оскверняли! Ибо для них он был богом. В мерцающем свете факелов они видели на стенах усыпальницы нарисованные и высеченные фигуры демонов и страшных богов Подземного царства, которые уже были спутниками и покровителями усопшего фараона. Наверное, кое-кто из грабителей колебался; алчность и отчаяние боролись со страхом, а самый дерзкий насмешками воодушевлял слабодушных. А потом… гулкие удары медных молотков, сброшенные крышки саркофагов, вскрытые тройные гробы, разодранные погребальные пелены… И наконец, дым и чад от горящих мумий, покрывающие копотью священные письмена… И воры, уползающие сквозь прорытый ими ход, стараясь пе растерять золотые и серебряные украшения, содранные с царских трупов.