Страница 8 из 131
Как это обычно бывает в загробном мире, разграничения между владениями двух сестёр были сложными и запутанными. Конечно, удобней всего было бы предположить, что макфилд-перришский Рай Эйми располагался где-нибудь наверху, как и положено Небесам, а арабский Ад Сэмпл – внизу, как и положено Аду, но подобное предположение было в корне неверным. Конечно, понятно, откуда оно происходит. Остаточное явление досмертной жизни, отголоски наших тамошних представлений о мире ином. Однако посмертное существование гораздо сложнее.
Над коленопреклонённой крылатой фигурой стояла другая, без крыльев, одетая в чёрный костюм в милитаристском стиле, сшитый то ли из пластика, то ли из очень блестящей кожи, и в больших тёмных очках, полностью скрывающих глаза. Эта вторая фигура находилась вне круга света от центрального луча, но всё же достаточно близко, чтобы её чёрный костюм ловил отражённые красные блики. Вы, должно быть, уже догадались, что это была Сэмпл Макферсон, настроенная вволю поиздеваться над скованным пленником. Она легонько похлопывала по руке, затянутой в облегающую перчатку, какой-то штуковиной типа палки или жёсткого хлыста и разглядывала свою жертву со смесью презрения и предвкушения хорошей забавы. Не сводя глаз с крылатого существа, она медленно обошла его по кругу.
– Я очень тобой недовольна, знаешь? Ты меня сильно разочаровал. Тебе поручили простое задание, а ты и с ним не справился. Я так надеялась на тебя, а ты меня злобно подвёл. Так что я очень тобой недовольна.
Голос пленника был не громче шёпота:
– Прошу прошения.
Мелодичный умоляющий голос прозвучал резким контрастом с холодным, жёстким голосом Сэмпл. Сэмпл остановилась.
– Говори громче, слышишь?
– Прошу прошения.
Сэмпл снова пошла по кругу, обходя скованное существо в круге света. Пять шагов – полный круг. Жёсткая дробь её высоченных шпилек по зеркальному камню разбивалась эхом о стены, а затем отдавалась под сводом купола. Кожа костюма легонько скрипела, декоративные цепочки позвякивали при каждом шаге, но это были негромкие, слабые звуки, неспособные создать эхо. Они лишь слегка дополняли общую фоновую мелодию стона, что дрожала в пространстве печальной темой. Сегодня Сэмпл надела костюм, который она называла «гестаповским»: своё обычное одеяние для пыток и издевательств над пленниками, похищенными с Небес Эйми. Она придумала его сама, как и все остальные свои наряды.
Когда Эйми и Сэмпл разделились, Эйми, в общем и целом, сохранила свой прежний первоначальный физический облик, хотя, потеряв в лице Сэмпл ранее неотъемлемую составляющую своей личности, она как-то поблекла и превратилась в пресную, невыразительную блондинку с огромными влажными, как у испуганной дани, глазами, которые совершенно не подходили к её маленькому, узкогубому ротику.
Сэмпл, с другой стороны, развернулась но полной и создала себе новый облик буквально с нуля. Если Эйми являла собой неприглядное и бесцветное, но при этом манерное и донельзя самодовольное маленькое ничтожество, то Сэмпл выбрала внешность эффектную, яркую и откровенно сексуальную. В результате получилась такая решительная амазонка ростом в шесть футов, с изумрудно-зелёными глазами, иссиня-чёрными волосами и лицом, сочетавшим в себе самые лучшие выразительные черты Джейн Рассел и Элизабет Тейлор, плюс к тому – несколько дополнении собственного изобретения. В своём творчестве Сэмпл вообще тяготела к комбинаторике и вовсю сочетала детали, на первый взгляд совершенно несочетаемые – что явно прослеживалось и в этом её гестаповском одеянии. Оно сочетало в себе детали стандартного облачения доминатрикс и причудливой униформы какого-нибудь нацистского космического патруля и состояло из чёрных кожаных галифе с красными лампасами по внешнему шву, высоких чёрных сапог на высоченных шпильках и строгого кителя с прорезями и красными вставками, украшенного металлическими цепочками, декоративными медалями и эполетами. Волосы Сэмпл подобрала наверх и надела большие очки с очень тёмными стёклами.
Завершив очередной круг, она остановилась и вытянула руку о столб света, так что тень от неё упала на коленопреклонённого пленника. Он слегка вздрогнул. Сэмпл не знала, от чего он дрожит – от удовольствия или от страха. – впрочем, её это мало интересовало. Она убрала руку из света и снова заговорила:
– Думаю, я могу смело сказать, и никто возражать не станет, что ты оказался полностью несостоятельным, хотя ничего сложного от тебя и не требовалось. Всего лишь доставить своей госпоже удовольствие.
– Прошу прощения, госпожа.
Сэмпл будто его и не слышала. Сейчас ей хотелось произнести проникновенную речь, и она, разумеется, не собиралась отказывать себе в этом маленьком удовольствии.
– Я учитываю то прискорбное обстоятельство, что моя идиотка-сестра, должно быть, и припадке притворной стыдливости под воздействием подавляемых сексуальных желаний создала тебя и тебе подобных даже без намёка на гениталии. Однако мне думается, раз уж так получилось, тебе надо стараться и практиковаться в других, кстати, очень нехитрых приёмах, каковые не требуют обязательного наличия упомянутых органов. Пока всё понятно?
Пленник молча кивнул, и по его крыльям прошла волна шелестящей ряби – от лопаток до самых кончиков. Сэмпл смотрела на это с неприкрытым презрением. Эти нелепые ангелы, сотворённые Эйми, – такая физическая конструкция в принципе невозможна. Их роскошные лебединые крылья лепились прямо на спину, между лопаток, как будто их туда приклеили или на цемент посадили, но при этом никто не подумал, как бедные ангелы будут летать при таком «инженерном решении». Вот вам, пожалуйста, результат нарочитого незнания человеческой анатомии и упорного нежелания данный предмет изучить, хотя в противном случае Эйми могла бы значительно усовершенствовать свои Силы Небесные, о коих она, по её словам, так заботится. Конечно, ангелам при полёте не нужно преодолевать земное притяжение, но Сэмпл была твёрдо убеждена, что они всё равно должны выглядеть правдоподобно.
В общем, ангелы вышли убогие. Хотя, может быть, это и не совсем справедливо – обвинять только Эйми, даже при всём её ханжестве и невежестве. Когда они ещё были одним существом, Сэмпл как-то попробовала придумать правильную с точки зрения механики мышечную структуру для ангельских крыльев.
Однако очень скоро ей стало ясно, что ничего не получится. Вернее, получится, но тогда это будут уже не ангелы, а какие-то деформированные уродцы. Динамически правильные ангелы получались горбатыми и нескладными – прямо вылитый слуга Игорь из старых фильмов про Франкенштейна, только ещё и с крыльями. Для Эйми такие красавцы были никак не приемлемы, и Сэмпл прекратила дальнейшие разработки. Тем не менее она продолжала считать, что традиционное представление об ангелах – когда их изображают в виде прекрасных юношей или дев с изящными крыльями за спиной, и при этом способных летать, – есть оскорбление законов физики и никак невозможно с технической точки зрения.
Она всё же не выдержала и заявила Эйми, что, на её скромный взгляд, ангелы выглядят глупо, и совсем уже по-идиотски – когда летают. Может, их лучше вообще упразднить, предложила она, исключить из небесного инвентаря, но её предложение как-то не встретило бурной поддержки. Эйми, непрошибаемая традиционалистка, упорно твердила, что Небеса непременно должны быть укомплектованы ангелами, херувимами, серафимами и прочими райскими чинами – популярными персонажами викторианских открыток. Может, поэтому Сэмпл так долго и не надоедало привлекать этих самых нелепых из всех творений сестрицы Эйми к своим экспериментальным исследованиям о пределах духовной выносливости. Если ей не дали сотворить правильных ангелов, она считала себя в полном праве измываться нал этими недоделанными крылатыми нелепостями.
Она вновь обратилась к подручному ангелу:
– Я спросила, тебе всё понятно?
Тот опять молча кивнул, но Сэмпл этого было мало.
– Громче, пожалуйста.
Теперь голос у ангела был какой-то совсем уже сдавленный, словно он из последних сил сдерживал слёзы.