Страница 55 из 131
Динозавр снова закашлялся и даже, кажется, шмыгнул носом, после чего двинулся в сторону – прочь от Джима и вьетконговцев. Волна, поднятая динозавром, накрыла Джима с головой, и он вынырнул, отплёвываясь, прямо перед вьетнамцем в футболке с надписью: ПРАВДА ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ. И снова произошло невозможное. Вьетнамец его не увидел. Он прошёл мимо Джима, разминувшись с ним на какие-то пару дюймов; и все остальные, шедшие за ним, тоже прошли мимо Джима, вообще его не замечая. Джим поднялся на ноги и протёр глаза. Он не мог понять, что происходит. Да, здесь, в Посмертии, постоянно творятся какие-то странности, но то, что случилось сейчас, – это была не обычная странность. Может быть, это всё из-за сдвига времени? Например, если вьетконговцы оказались чуть-чуть назад в прошлом, а сам Джим – чуть-чуть вперёд в будущем, это вполне объясняет, почему он их видит, а они его – нет. Объяснение, конечно, притянуто за уши, но всё же Джим задумался: а что будет, когда он доберётся до дома? Его там вообще увидят?
Но в одном он был уверен: если просто стоять на месте, по пояс в грязной воде, то так ничего и не выяснишь. То есть выбора не оставалось – надо идти вперёд. К жёлтым окнам.
Сашеп упала, но тут же приподнялась на локте и поднесла руку к носу. На ладони осталась кровь. Кровь струилась по верхней губе и затекала ей в рот.
– Ты мне нос, бля, сломала.
Сэмпл подняла указательный палец:
– Я же тебе говорила, внешность часто бывает обманчива.
Сашеп вдруг резко дёрнула ногами в движении «ножницы», пытаясь этим коварным приёмом сбить Сэмпл на землю, и Сэмпл с трудом удалось отскочить. Сашеп вскочила на ноги и, пригнувшись, бросилась на Сэмпл, целясь ногтями ей в лицо. Сэмпл сразу же поняла, что в «честном» бою у неё нет никаких шансов против Сашеп. Она не знает никаких грязных приёмов, и у неё нет той реакции, что у её соперницы. Единственная надежда – придумать какой-нибудь хитрый ход. Причём побыстрее. Иначе эта трущобная шлюха просто порвёт её на куски.
Женщины ходили кругами, выжидая удобного случая наброситься на соперницу, а вокруг бесновалась толпа. Громкие вопли, оскаленные зубы, уродливые перекошенные лица. Маркёры снова пошли по рукам. Теперь, когда Сэмпл неожиданно пролила первую кровь, ставки резко изменились. С возрастанием ставок вырос и азарт – финансовые интересы подстёгивали кровожадность толпы.
– Давай, малышка! Пинай её прямо в пизду! Сиськи ей оторви! Не подведи нас, Сашеп!
Сашеп уже примеривалась для атаки, а Сэмпл лихорадочно соображала. Когда Сашеп рванулась вперёд, пытаясь схватить Сэмпл за волосы, та опять увернулась, и тут ей в голову пришла одна мысль. Она быстро расстегнула застёжки своего золотого воротника и сорвала его с шеи. Держа воротник в вытянутой руке, улыбнулась Сашеп гадкой улыбкой:
– Ты вот это хотела, да? Что ты там говорила? На эту штуку семья может прожить целый год? Ну так возьми. Можешь потом целый год не работать.
Сашеп нахмурилась. Кровь и потёкшая тушь смешались у неё на лице с мелкой песчаной пылью, поднятой сотнями ног. Пот стекал у неё со лба грязными ручейками. Разумеется, Сашеп поняла, что Сэмпл что-то задумала, и пыталась сообразить, что именно. Сэмпл почувствовала своё превосходство.
– Ну, так что, будешь брать?
Сашеп сделала резкий выпад. Сэмпл отпрыгнула в сторону и рассмеялась. Похоже, драка потихонечку превращалась в бой быков.
– А ещё лучше, сбегай за ним, как собака за палочкой.
Сэмпл бросила воротник, так что он приземлился в нескольких ярдах от того места, где они с Сашеп стояли. Сэмпл читала Сашеп как открытую книгу. Та понимала, что ей нельзя спускать с Сэмпл глаз, и в то же время не смогла удержаться, чтобы не глянуть, куда упал золотой воротник. Как только она оглянулась, Сэмпл ударила её кулаком ниже уха. Сашеп пошатнулась, но ей хватило ума сдвинуться в ту сторону, где лежал воротник. К несчастью – то есть к несчастью для Сашеп, – Сэмпл на то и рассчитывала. Как она и надеялась, когда бросила воротник, две бабы, жаждущие её крови, от которых она благополучно избавилась перед дракой, снова вступили в действие. Когда в толпе начали делать ставки, они благоразумно отошли в сторонку, освободив место для двух намечающихся соперниц. Но теперь возможность ухватить золотой воротник резко меняла дело. Кровожадная парочка с вожделением поглядывала на дорогую вещь, явно прикидывая про себя, стоит оно того, чтобы вмешаться в драку, и как потом унести воротник, избежав гнева толпы. Сашеп тоже увидела, что происходит, и – может быть, вопреки здравому смыслу – бросилась, чтобы схватить воротник.
Сэмпл была уже рядом. Как только Сашеп потянулась за воротником, Сэмпл со всей силы пнула её в бок. Сашеп упала. Сэмпл пнула её ещё раз, и Сашеп перевернулась, но при этом ей удалось схватить воротник. Сэмпл ухмыльнулась и отступила на шаг.
– Ну и что ты теперь будешь делать? Драться одной рукой? Или всё-таки выпустишь своё сокровище?
Сэмпл явно недооценила соперницу, но когда она это поняла, было уже поздно. Сашеп вскинула левую руку и швырнула ей в лицо горсть песка и пыли. Сэмпл на мгновение ослепла, и как раз в это мгновение снова включились трубы:
– Время до пуска: десять минут. Отсчёт пошёл.
Но Сэмпл уже ничего не слышала. Потому что расплачивалась за свою ошибку. Сашеп била её кулаками в живот и грудь. Она намотала золотой воротник вокруг правого кулака, так что получился импровизированный кастет. Сэмпл отступила под градом ударов. Во рту чувствовался привкус крови. Толпа ревела, ставки снова менялись. После удара в висок колени у Сэмпл подогнулись; Сашеп схватила её за юбку и резко дёрнула вниз. Сэмпл запуталась ногами в юбке и тяжело повалилась на землю. Перед глазами всё плыло, но она всё равно разглядела победную ухмылку Сашеп, которая встала над ней, готовясь добить.
– Ну что, гаремная сука, сейчас я буду тебя убивать.
На небе уже показались первые серые проблески – ещё даже и не рассвет, а только предчувствие рассвета. Джим наконец выбрался на сухую землю. В ботинках хлюпала вода. Он весь промок, но его это как-то не слишком тревожило – ночь была тёплой и влажной, как ночи в Орландо в самый разгар лета. Кожаным штанам ничего не будет, а его свежая хлопковая рубашка все равно превратилась бы в мокрую тряпку за считанные минуты, даже если бы он то и дело не погружался в болото. Зато приятно, что теперь не приходится выдирать ноги из топкого ила через два шага на третий. Деревья, окружающие старый дом на болотах, были как раз перед ним, но чтобы добраться до рощи, Джиму пришлось преодолеть полосу густого подлеска на границе воды и сухой земли.
Первобытные мангровые деревья и какие-то шипастые лианы наподобие колючей проволоки органического происхождения – шипы были длиной в два дюйма и смотрелись вполне ядовито – стали последним и самым, надо сказать, неприятным препятствием. Когда Джим всё-таки выбрался из этой опасной растительности, он тихо порадовался про себя, что не отказался в посмертии от своих, может быть, несколько претенциозных пристрастий Короля-Ящера, а именно – от пристрастия к кожаным штанам. Жалко только, что у него не случилось с собой и такой же куртки. А то ноги остались в целости и сохранности, а вот руки, грудь, спина и плечи были все исцарапаны в кровь. Рубашка, понятно, годилась теперь только на выброс.
Земля под деревьями чуть пружинила, и Джим обнаружил, что идёт по ковру из мягкого, ворсистого мха поверх перегноя из прелых листьев и сосновых иголок. Здесь уже были явные признаки человеческого присутствия: проржавелый корпус огромного автомобиля, без колёс, лежал под деревьями, словно железный кит, выбросившийся на берег, – то ли «линкольн», то ли «понтиак», то ли «Бьюик-рокет-88», который в своё время считался не менее шикарным, чем «кадиллак» Долгоиграющего Роберта Мура. Корпус проржавел насквозь, но кое-где были ещё видны пятна выцветшей розовой краски. Джиму сразу вспомнились слова безымянного зверька, что вроде как в этом доме жил Элвис. Этот остов когда-то роскошного автомобиля пролежал здесь как минимум лет шестьдесят-семьдесят; сквозь него проросли какие-то хвойные деревья – на высоту футов в сорок. Так что даже если Элвис и вправду когда-то почтил сей участок загробного мира своим звёздным присутствием, это было давно. То есть так получалось по логике, только обычная логика как-то не очень действовала в этом парке юрского периода с его завихрениями во времени.