Страница 73 из 79
Не знаю, с какого момента все, происходившее вокруг, перестало меня тревожить. Возможно, это произошло после того, как диспетчер дал нам разрешение на взлет. Андерсон перевел секторы газа на максимальную тягу — подтверждение этому загорелось на дисплее моего шлема — и я скорее ощутил, чем услышал, как взревели шесть чудовищных ходовых генераторов «Ттарп и Йехтыкв», а ускорение, несмотря на искусственную гравитацию, расплющило меня по спинке кресла. «Василиск» не просто начал разгон по взлетной полосе — нет, его швырнуло вперед огромным серебряным ядром, вспоровшим утреннюю зыбь отпечатком своего гравитационного следа. Рядом с нами поддерживали безукоризненный строй еще три «Василиска», а порт и город за кормой скрылись за чудовищными столбами пены и брызг.
Вскоре чутье рулевого подсказало мне, что этот здоровенный корабль вот-вот будет готов взлетать; я буквально ощущал, как отдаляется от нас поверхность воды, как сглаживаются волны под корпусом. Андерсон потянул на себя колонку управления рулевыми двигателями. «Василиск» задрал нос; мощные гравигенераторы победно взревели свою торжествующую песнь, и мы с неожиданным для меня ускорением устремились вверх, в космос — не прежде, правда, чем обошла нас на подъеме пара «Звездных Огней». Судя по выхлопу из их дюз, они шли даже не на максимальной тяге. Мне сделалось не по себе. Наши «Звездные Огни» лишь ненамного превосходили скороподъемностью те «Горн-Хоффы», с которыми им приходилось драться каждый день. Очевидно, если «Василиски» и их экипажи рассчитывают хоть как-то противостоять облачникам, им придется использовать для этого тактику, совершенно отличную от той, что использовали мы до сих пор.
На протяжении следующего метацикла карескрийские рулевые демонстрировали все возможности своих судов.
Выйдя на просторы космоса, те оказались неожиданно мощными и стремительными — как только им удалось одолеть свою чудовищную инерцию. Да, эти корабли не создавались для того, чтобы ввязываться в маневренные поединки с противником; их целью было налететь на полной скорости и сполна использовать чудовищную огневую мощь, которой снабдили их карескрийские конструкторы, примерно втрое большую, чем у «Звездных Огней» 9-й модели. И попытайся рулевой-облачник уйти от «Василиска» в направлении его курса, его можно было бы считать покойником. Что еще важнее, теперь у нас имелся боевой корабль с радиусом действия, достаточным для сопровождения конвоев в глубине контролируемого противником космического пространства — куда вот-вот готов был переместиться центр военных событий по мере того, как наша истерзанная Империя начинала переходить от оборонительных действий к наступательным.
Я не знаю ни одного настоящего рулевого, которому нравилось бы кататься простым пассажиром на чужом мостике, однако стоило мне заскучать немного, как нас вдруг атаковали! Словно по волшебству пространство вокруг нашего «Василиска» покрылось белыми вспышками, большинство которых пришлось в неприятной близости от нас. Я сразу понял, что это такое — разрывы разлагателей, — но не был уверен в том, что это же понял и полковник.
— Андерсон! — крикнул я, оглядываясь за корму, откуда по нам вел огонь с дальней дистанции «Горн-Хофф». — Смените курс!
Андерсон резко перевернул корабль на спину и бросил его почти под прямым углом к первоначальному курсу. Словно зачарованный, смотрел я в ужасе на то, как головной облачник легко повторяет наш маневр и устремляется за нами; его ведомый продолжал идти прежним курсом, не прекращая тем не менее вести по нам огонь из верхних башен. Я совсем было уже приготовился во второй раз воспользоваться своим спасательным пузырем — если, конечно, мне посчастливится остаться в живых после попадания! — когда внезапно откуда-то из-под нас вынырнули две массивные тени.
«Василиски»!
Они неслись на облачников с такой чудовищной скоростью, что у тех просто не было шанса уйти — при всех разгонных характеристиках «Горн-Хоффов». Оба «Василиска» открыли огонь почти одновременно, пронзив вражеские корабли цепочкой прямых попаданий от носа до кормы. Из преследовавшего нас облачника вырвался на короткое мгновение язык радиационного пожара, тут же сменившийся вспышкой взрыва, и багровый огненный клубок быстро отстал от нас. Я не разглядел ни одного спасательного пузыря. По правому борту второй «Горн-Хофф» болезненно дернулся вбок, потом затрясся в смертельной тряске, лишая свой экипаж возможности спастись, и только после этого из его машинного отделения потянулся узкий шлейф радиационного пожара, вслед за чем космос расцвел новой вспышкой.
Когда выключилось наконец защитное затемнение гиперэкранов, оба «Василиска» уже исчезли, напомнив мне слова адмирала флота Колхауна — тоже, кстати, карескрийца, — сказанные им в те времена, когда мы в составе экипажей «взятых в аренду» нескольких самых первых «Звездных Огней» по тайному приказу тогда еще принца Онрада летели на Флюванну биться в качестве наемников… впрочем, это совсем другая история.
— Наноси удар и тикай, — говорил нам тогда Колхаун. — Когда уступаешь числом — а на том этапе войны так обыкновенно и бывало, — просто наноси удар и тикай. Не высматривай себе добычу, а то сам получишь по мозгам; не задерживайся добивать — подбить гада почти так же полезно, а иногда даже больше. Вот тогда у тебя задница останется там, где ей и положено находиться.
При воспоминании об этом я невольно усмехнулся. Пилоты «Василисков» использовали тактику своего знаменитого земляка, доведя ее до совершенства, вот только при сокрушительной огневой мощи их кораблей им не было нужды задерживаться добивать — уничтожение было и так почти гарантировано. Да, в те славные времена на Флюванне мы нечасто видели такое!
Мгновения спустя появилась нам на подмогу — малость поздновато! — пара высланных мною вперед «Звездных Огней». Они сделали несколько кругов, но не обнаружили никаких следов других «Горн-Хоффов», так что — почти обиженно — качнули на прощание понтонами и улетели дальше.
— Так вы выманивали «Горн-Хоффы» на прицел другим «Василискам», так? — спросил я у Андерсона.
— А то! — отвечал он, и улыбку его было видно даже сквозь темный бронепластик забрала.
— Здорово вы сработались, — заметил я.
— Спасибо, — отвечал он. — Вут свидетель, мы долго тренировались. И тревожились тоже.
— Тревожились?
— Вот именно, — признался Андерсон. — С самого начала мы понимали, что наши «Василиски» слишком велики и тяжелы, чтобы драться с кораблями вроде «Горн-Хоффов» или «Ойггайпов». Вот нам и пришлось разработать тактику, использующую наши сильные стороны — чудовищную скорость благодаря мощным генераторам, огневую мощь линкора. Ну и потом, обратите внимание, мы ведь далеко от поверхности, так что нам не надо одолевать гравитацию и сопротивление атмосферы — при наших-то весе и размерах. Кажись, сработало.
Я довольно кивнул. — Похоже, — согласился я. И правда, сработало.
На деле это работало почти три стандартные недели — и три больших конвоя почти невредимыми добрались до Гонтора под охраной карескрийцев. Благодаря большому расстоянию между Аталантой и Гонтором наши конвои могли довольно сильно уклоняться в сторону на середине маршрута — уклонение составляло несколько световых лет. Это делало почти невозможной для облачников задачу обнаружить их, сохранив при этом достаточную концентрацию сил для нейтрализации «Василисков» и уничтожения судов конвоя.
А потом как от конвоев, так и от судов сопровождения начали поступать сообщения о чудовищно мощных лучах станции дальнего обнаружения — настолько мощных, что даже датчики вырубались от перегрузки. Мне-то это было знакомо по недавнему перелету на Авалон. 06-лачники установили-таки несколько своих новых станций на Торонде, так что теперь могли отслеживать наши конвои со своей территории. Это позволяло им с легкостью обнаруживать наши транспорты, где бы те ни находились, и с убийственной точностью наводить на них свои перехватчики. В следующие же два дня половина «Василисков» получила тяжелые повреждения, а охраняемые ими конвои были изрядно потрепаны — несмотря на то что из атаковавших их «Горн-Хоффов» девятнадцать было уничтожено, а еще двадцать пять повреждено. Из тридцати пяти транспортных судов, вышедших из Аталанты, дойти и разгрузиться на Гонторе удалось только семнадцати.