Страница 71 из 79
— Вам что-нибудь известно об этих людях? — спросил я.
— Ничего, — с усмешкой признался Уильямс. — Если не считать того, что я чертовски рад тому, что они здесь.
По опыту я ожидал их через год, что дало бы нам пару месяцев на то, чтобы подготовиться к их встрече.
— Угу, — согласился я. — Я тоже представлял это себе примерно так.
— Ну, не знаю уж, что такого вы сотворили там, на Авалоне, но это здорово ускорило события, — заметил Уильямс. — Сначала ко мне принесся, высунув язык, один из парней с КА'ППА-связи, размахивая депешей от этого полковника Андерсона — вы упоминали это имя на совещании, а потом — бац! — две эскадрильи из… как там ее… пятьдесят шестой истребительной группы, да еще транспорт, под завязку набитый запчастями, и то, и другое в полудне пути от нас. — Он рассмеялся. — Ну, должен признаться, нам пришлось пошевелиться немного. Подготовили тридцать три причальных места — всего шестнадцать пирсов. Похоже, их корабли не маленькие, если к одному пирсу становится не больше двух, а уж их «малый транспорт» так и вообще влезает только один.
— А мне интересно, с чего это они назвали истребители «Василисками», — сказал я, нахмурившись. — И еще одно: кто такой этот полковник Андерсон? Какое вообще отношение имеет тип из сухопутных войск к звездолетам?
— Я наводил справки, — пояснил Уильямс. — Насколько я понял, у карескрийцев вообще нет флота — во всей Империи имеется только один, наш Флот, а они сохраняют какое-то подобие независимости. Поэтому организационно они относятся к Экспедиционному Корпусу. — Он усмехнулся. — Выходит, они формально подчиняются старине Хагбуту с Авалона, но поскольку тот ходового кристалла от штурвала не отличит, они фактически предоставлены самим себе.
Я закатил глаза. С первых моих лет на Флоте судьба не раз сталкивала меня с генералом (засл.) Гастуджоном Хагбутом, Хтм. И.В.А., К.О.Ж., Имперский Экспедиционный Корпус. Я надеялся, что наша с ним прошлая встреча окажется и последней, но… Что ж, может, на этот раз мне еще повезло. Тут в небе раздался жуткий грохот.
— Пресвятая матерь Вута! — вскричал Уильямс. Я и этого не успел сказать. Пара за парой с неба посыпались самые устрашающие корабли, которых мне только приходилось видеть: шумные, каплеобразные, с плоским дном. Они совершенно не походили на элегантные стремительные «Звездные Огни» или на угловатые боевые суда облачников и торондцев. Похоже, это и были обещанные «Василиски». Широкие массивные мостики напоминали угрожающе сдвинутые брови; по бортам и на днище громоздились массивные орудийные башни. Больше всего они напомнили мне тяжелые грузовики, да и маневрировать они, похоже, могли примерно с тем же изяществом. Даже если этой цели служили у них по несколько маневровых двигателей (не может же нечто, столь массивное, обходиться всего одним!), сомнительно, чтобы виражи и горки давались им легко. Впрочем, несмотря на внешность, большие серебристые машины выполнили последний разворот и устремились к посадочной прямой с неожиданной для таких туш — а также для предполагаемой неопытности экипажей — легкостью. Что ж, по крайней мере искусством группового пилотажа эти карескрийцы явно овладели!
Последним посадку совершил транспортный корабль с запасными частями — еще одна машина, создатели которой безжалостно пожертвовали всем, включая красоту, ради эффективности. Когда она вырулила с полосы и замерла, вдавив в водную гладь отпечаток своей гравитационной подушки, я повернулся к Уильямсу.
— Ну и что скажете? Уильямс пожал плечами.
— Я, конечно, не рулевой, — сказал он, — но эти их «Василиски» достаточно велики. Как-то это скажется в бою?
— Не знаю, — признался я, оглянувшись на акваторию порта — карескрийцы уже перестроились по четыре в ряд и устремились в нашу сторону. — Черт, им потребуется отменная маневренность, если они надеются тягаться с облачниками… и выжить, чтобы рассказать об этом.
Первая четверка свернула к открытым воротам ангара; швартовые команды уже выбрались из люков на скользкие от морской пены палубы и хлопотали у оптических клюзов в своих тяжелых защитных рукавицах и магнитных башмаках. Движения их были профессионально-уверенными. Уильямс сказал что-то в срой коммуникатор, и по гавани, прокатился оглушительный грохот салюта из пятнадцати орудий, соответствующего рангу капитана. Мгновение спустя разлагатели верхних башен головной четверки «Василисков» развернулись вертикально вверх, и берег содрогнулся от залпа двадцати стволов — приветствия контр-адмиралу, то есть мне.
— Признаюсь, по крайней мере вид у них впечатляющий, — заметил Уильямс.
— Будем надеяться, что и в бою он останется таким же, — добавил я.
Спустя считанные мгновения первая четверка поравнялась с нами. На борту каждого «Василиска», сразу за бортовой башней-спонсоном красовалась карескрийская эмблема: Имперская Комета на фоне красно-белого полосатого знамени. Зажав уши от нестерпимого грохота, я поднял взгляд на мостик ближнего ко мне корабля — черт, да там сидела целая толпа народа! Один из них помахал нам рукой-. Того, что располагалось ниже гиперэкранов, я, конечно, не видел, но и так похоже было, что команда размещалась на мостике прямо-таки в царских условиях по сравнению с нашими «Звездными Огнями». Конечно, в условиях боя комфорт — понятие относительное. На мой взгляд, наиболее комфортно себя чувствуешь, когда всыпал противнику по первое число, а сам возвращаешься на базу по возможности невредимым.
Наполовину оглохнув, мы стояли на смотровой площадке до тех пор, пока все тридцать два боевых корабля, а за ними с иголочки новый транспорт не миновали ворота ангара. Только после этого мы нехотя вернулись в то, что осталось от штаба, к миллиону ожидавших нас там вопросов. Черт, теперь их сделалось уже миллион тридцать два…
Глава 10. ГОНТОР
Тем же вечером я познакомился с полковником Андерсоном, карескрийским командиром. Коттшелл проводил его и Уильямса в мой новый, чертовски тесный и заваленный бумагами кабинет.
— Добро пожаловать на свалку нашей базы, — пригласил я, махнув рукой в сторону притащенных сюда ради такой оказии кресел.
Андерсон следом за Уильямсом сел, огляделся по сторонам и ухмыльнулся.
— Судя по кабинету, у его хозяина хлопот полон рот, — заметил он. — Что ж, надеюсь, мы хоть часть их снимем с ваших плеч.
Он был невысок ростом, жилист, начинал лысеть и седеть одновременно. Взгляд голубых глаз его гипнотизировал настолько, что нетрудно было понять, почему именно ему доверили возглавить первую боевую эскадрилью с Карескрии. Если только я не разучился разбираться в людях по внешности, он обладал и необходимой твердостью, и изрядным терпением.
— Как насчет сопровождения конвоев? — предложил я.
— Затем и прилетели, — улыбнулся Андерсон.
— Когда, по вашему мнению, вы сможете приступить? Андерсон расплылся в ухмылке.
— Капитан Уильямс уже предупреждал меня, что вы не постесняетесь задать этот вопрос.
— Я объяснил ему, что мы тут в самом пекле, — с усмешкой пояснил Уильямс. — Он ответил, что заметил некоторые признаки этого.
— Джим не совсем верно выразился, — сказал я. — Мы в этом пекле по самые уши, так что у нас почти нет времени на боевую подготовку ваших экипажей.
— Примерно то же говорил мне генерал Драммонд, когда присылал нам приказ лететь сюда немедленно.
— И что же?
— Адмирал. — Драммонд как-то сразу посерьезнел. — Я могу ответить вам только то же, что ответил тогда Драммонду: мы готовы к бою настолько, насколько это возможно, покуда по нам никто не стрелял боевыми. Это отвечает на ваш вопрос?
— Во всем, за исключением одной детали, — сказал я.
— Какой именно, сэр?
— Как лично вы относитесь к возможности того, что по вам будут стрелять?
Андерсон посмотрел на меня в упор.