Страница 61 из 71
Аудитория разразилась аплодисментами, а Онрад быстрым шагом направился по проходу, чтобы пожать Джейсвалу руку.
Брим аплодировал, пока у него руки не заболели — да и потом тоже. Пэм Хейл стояла позади с гордой улыбкой, и слезы струились у нее по щекам.
Менее полугода спустя после исторической Дитясбургской конференции Брим и Молдинг — снова назначенные на расширенную базу Флота в Аталанте — отправились на Лайс, где немедленно начали «полеты» на тренажерах.
Новый корабль почти не изменился по сравнению с прежним М-6 — его только слегка удлинили, чтобы разместить новый «Колдун» и охлаждающие радиаторы. Оба пилота нашли, что новые машины, как это ни поразительно, еще лучше предыдущих — ими было еще легче управлять. И, конечно, скорость у новых моделей была намного больше. По сведениям содескийской разведки, для победы на будущих гонках требовалась скорость более 100М, и Валериан метил гораздо выше этой цифры. «Красны-Пейч», в свою очередь, умудрился повысить тягу своего «Колдуна» на 21 процент, не слишком при этом увеличив его массу.
Но самое большое волнение Брим испытывал в секретной лаборатории шеррингтоновского комплекса, где под огромным прозрачным колпаком стояла модель К.И.Ф. «Звездный Огонь», флотский номер К 5054, в одну двадцатую величины. Хотя его название должно было стать маркой всего «нового класса боевых кораблей», с принцем Онрадом не советовались, как его назвать. Когда ему сообщили о выборе компании, он только посмеялся и сказал, что «ожидал какой-то глупости в этом роде». «Звездный Огонь» был красивый корабль с невероятно плавными линиями, обеспечивающими ему скоростное маневрирование в атмосфере. Его корпус, согласно традициям Валериана, состоял из трех частей: главный фюзеляж дополняли два «понтона» по бокам, чуть приподнятые над центральной линией. Вмещающие по три адмиралтейских гравигенератора А876 каждый, они соединялись в середине корпуса знаменитыми шеррингтоновскими «штанами». Скошенный низкий мостик сидел на расстоянии одной трети корпуса от заостренного носа и вместе с куполами, укрывавшими главную батарею, составлял все аэродинамические помехи. Системы управления соответствовали самым новейшим достижениям эргономики. Особенно это касалось мостика, где традиционные места командира корабля (капитана) и главного пилота были объединены в один пульт, чему Брим от всей души аплодировал.
При сверхсветовых скоростях корабль, весивший тридцать четыре тысячи мильстоунов, шел на четырех красны-пейчевских отражательных гипердвигателях «Колдун-С», размещенных по обе стороны центрального киля. Каждый из них — в неотражательном режиме — обладал половиной мощности того экспериментального «Колдуна», что разнес на части «Ивана Иванова». Этот мощный квартет получал огромнейшую энергию из сети, питаемой восемью красны-пейчевскими плазмогенераторами К23971.
Корабль мог нести двенадцать скорострельных 406-миллиираловых разлагателей специального образца — тех самых, что служили главными орудиями на всех кораблях Имперского Флота. Шесть башен, в которых они размещались, обеспечивали как круговую оборону, так и максимальное сосредоточение огня в режиме атаки. Добавочная пара плазмогенераторов К23971 в главной энергосистеме позволяла производить залп каждые двадцать кликов.
Настоящий «Звездный Огонь» уже строился на шеррингтоновских верфях в Бромвиче, на планете Родор. Этот проект, очевидно, давно уже тайно вынашивался в «Шеррингтоне», поскольку киль корабля заложили всего через месяц после Дитясбурга. Притом «Звездный Огонь» в отличие от К.И.Ф. «Непокорный» строился на частной верфи. Поэтому Брим полагал, что его закончат раньше намеченного срока и у него будет меньше проблем, неизбежных для открывающего новый класс корабля.
Брим провел свой первый полет на М-6Б и убедился вне всяких сомнений, что этот корабль оправдывает как обещания Валериана, так и его собственные ожидания. К сожалению, из-за хронических финансовых затруднений испытания М-6Б начались гораздо ближе к гонкам, чем это было сМ-5иМ-6. Брим чуть ли не круглые сутки проводил в космосе, проверяя свой аппарат во всех мыслимых ситуациях.
Поэтому политические события, начавшиеся вскоре после возвращения Негрола Трианского, застали его врасплох.
На исходе осени в Вулстон, закрытый плотным покровом облаков, стали просачиваться утренние новости. Озеро Хэмптон с самого рассвета мокло под дождем, и Брим отложил свою утреннюю пробежку вдоль берега. Грязно-серые валы катились к суше, когда он наконец побежал через миллион луж против ветра, обжигающего щеки. Впереди, где причалы лабораторных ангаров выходили на Озерный проезд, маячила чья-то высокая фигура в плотно запахнутом флотском плаще. Это был Молдинг — и Брим еще издали понял, что друг имеет сказать нечто очень важное. Молдинг поднял руку, приветствуя его.
— Извини, что помешал, старик, но у меня довольно неприятные новости.
— Что еще стряслось? — нахмурился Брим. Холодный ветер пронизал его пропотевшую футболку, как вестник недоброго. — Что-нибудь с Анной?
— Нет. На этот раз речь не о ней. Похоже, наш друг Негрол Трианский взялся за свою грязную работенку всерьез. Только что сообщили, что флотилия военных кораблей и транспортов Лиги высадилась на Рудольфе — примерно в три часа ночной вахты по нашему времени. Эти ублюдки встретили там лишь формальное сопротивление, как ты сам понимаешь, и тут же скинули с престола мать Ла-Карна.
— Кого же посадили на ее место? — с нехорошим чувством спросил Брим. — Не Рогана, надеюсь?
— Похоже, как раз его, — скорчил гримасу Молдинг. — Он теперь Великий Герцог. Я и подумал, что тебе лучше узнать об этом от меня, чем от других. Если тебе кажется, что я лезу в твою жизнь, прости уж меня для первого раза. Я знаю, у вас с Анной все хорошо, но в свое время…
— Да. Бедная Марго, — шепнул Брим скорее ветру, чем Молдингу. — Она делала все, чтобы помешать этому, — и вот оказалась в числе наших врагов.
— Она скорее пленница, — заметил Молдинг.
— Да. Пожалуй, так, если подумать. — Брим потупился, глядя на серые, рябые от ветра лужи.
— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил Молдинг.
— Нет. — Брим через силу улыбнулся. — Пробегусь, пожалуй, еще немного. Но все равно спасибо за участие — и за информацию.
Молдинг повернул к лаборатории. Пока они говорили, снова пошел дождь, и температура, казалось, падала с каждым циклом.
Брим вернулся только через два метацикла — но к этому времени он как будто достиг некоего мира с самим собой. И осознал в полной мере, что значит в его жизни Анна Романова.
За две недели до гонок Авалон представлял собой сплошную грандиозную вечеринку. Теплая летняя погода временно разогнала мрак, который опустился на галактику после практически бескровного захвата Торонда Лигой. Брим был особенно бодр, потому что Анна все последние полтора месяца почти не покидала Авалона. Утром неохотно оставив теплую постель и спящую Анну, он стоял на тротуаре в ожидании служебного глайдера, как вдруг услышал позади шаги. Инстинктивно обернувшись, он увидел перед собой две массивные фигуры в черном, с масками на лицах. Еще двое зашли сзади, отрезав его от улицы, — и ясно было, что его здоровье волнует их меньше всего.
Брима спасла только смелость в сочетании с хорошей реакцией. Он пнул ближайшего противника в лицо, швырнув его на партнера, выскочил сквозь образовавшуюся брешь на влажные булыжники мостовой и принял боевую стойку.
— Ну вы, ублюдки, — давай подходи! В этот самый момент из-за угла появился глайдер — его фары ярко светились в предрассветных сумерках. Он прибавил скорость, и трое злоумышленников пустились наутек. Четвертый, самый мелкий, замешкался в нерешительности и вытащил грозный на вид дротикомет. Брим, пригнувшись, бросился на него, как только тот прицелился, но не помогли даже пилотские рефлексы — парень успел-таки нажать на спуск. Брим еще в прыжке услышал выстрел и ощутил резкую боль в шее. В тот миг, когда он грохнулся лицом на мостовую, глайдер остановился и кто-то очень большой, выскочив из него, бросился в погоню за стрелком.