Страница 3 из 9
Лилии-рубрум в эмалированных вазах - настоящие, не шелковые. Кремовые шторы - шелковые, не тонкого хлопка. Красное дерево - не крашенная под красное дерево сосна. Нету канделябров штампованного стекла, изображающего резьбу по хрусталю. Кожа - не из винила.
Повсюду вокруг нас - эдакие группировочки "кресло-диван-кресло" под эпоху Луи XIV.
Перед нами очередной ничего не подозревающий агент по недвижимости, и на сцене появляется рука Брэнди: широкое от костей и вен запястье, горная цепь костяшек, длинные пальцы, кольца в аристократичном сиянии зеленого и красного, изящные ногти, лакированные розовым блеском, - она говорит:
- Очень приятно.
Если вам хочется оттолкнуться от какой-нибудь конкретной детали - это должны быть руки Брэнди. Унизанные кольцами, от которых они кажутся еще большими, кисти Брэнди огромны. Унизанные кольцами будто чтобы еще сильней выделяться, руки Брэнди - единственное, что хирурги не смогли изменить. Поэтому Брэнди даже не пытается прятать свои руки.
Мы были в куче домов вроде этого, уже сбились со счета; и каждый встреченный нами риэлтер обязательно улыбался. На нынешней надета обычная форма: темно-синий костюм с красно-бело-голубым шарфом вокруг шеи. Агентша стоит на высоких синих каблуках, а на сгибе руки у нее висит синяя сумочка.
Агентша переводит взгляд с большой указующей кисти Брэнди на синьора Альфа Ромео, который стоит рядом с Брэнди, и сила голубых глаз Альфы притягивает ее к себе; такие глаза никогда не увидишь закрытыми или смотрящими в сторону, в этих глазах - ребенок или букет цветов, нечто прекрасное или ранимое, дающее красавцу-мужчине неописуемую надежность в любви.
Альфа - лишь последний в очереди длиной с годичный пеший переход, очереди из мужчин, которым Брэнди вскружила голову; ведь любая умная женщина знает, что красавец-мужчина - лучший аксессуар в ее коллекции мод. Тем же точно жестом, каким демонстрируют машину или тостер новой модели, рука Брэнди чертит в воздухе воображаемую линию от ее улыбки и больших сосков в направлении Альфы.
- Позвольте представить, - изрекает Брэнди. - Синьор Альфа Ромео, профессиональный консорт принцессы Брэнди Элекзендер.
Таким же образом ее рука вычерчивает воображаемую линию от хлопающих ресниц и густых волос ко мне.
Все, что может рассмотреть агентша - мои вуали, муслин и вельвет прорезной выделки, коричнево-красный тюль, расшитый серебром; столько слоев, что можно представить, будто внутри никого. Во мне мало интересного для глаз, поэтому многие люди и не смотрят. Это образ, говорящий:
"Спасибо, что не делитесь".
- Позвольте представить, - продолжает Брэнди. - Мисс Кей Мак-Айзек, личный секретарь принцессы Брэнди Элекзендер.
Наша агентша, в синем костюме с бронзовыми пуговицами и шарфом, который оборачивает шею и покрывает всю оголенную кожу, - она улыбается Альфе.
Когда люди не обращают на тебя внимания, можно засмотреть их до дыр. Высмотреть все мелкие детальки, которые не увидеть, когда как обычно задержишь взгляд надолго, а на тебя уставятся в ответ: ага, вот, вот в чем можно найти себе месть. Сквозь вуали женщина-риэлтер светится красным и золотым, мутнеет по контуру.
- Мисс Мак-Айзек, - повторяет Брэнди, по-прежнему указывая на меня открытой ладонью. - Мисс Мак-Айзек нема и не может говорить.
Наша агентша, со следами помады на зубах и пудрой с тональным кремом, которые неровным слоем лежат под глазами; и со своими зубами, "готовыми к пользованию", и с париком для машинной стирки, - она улыбается Брэнди Элекзендер.
- А это... - большая, унизанная кольцами рука Брэнди взвивается вверх, касаясь торпедовидных грудей Брэнди.
- Это... - рука Брэнди взвивается, чтобы коснуться жемчуга у горла.
- Это... - ненормальных размеров кисть поднимается, чтобы коснуться копны волнистых золотисто-каштановых волос.
- И это... - кисть касается полных влажных губ.
- Это все, - произносит Брэнди. - Принцесса Брэнди Элекзендер.
Агентша падает на колено, изображая что-то среднее между реверансом и тем, что обычно творят перед алтарем. Вроде преклонения.
- Какая честь, - говорит она. - Я совершенно уверена: это дом для вас. Вы просто влюбитесь в этот дом.
Ледяная сука во всей красе, Брэнди лишь кивает и отворачивается в направлении парадного холла, через который мы вошли.
- Ее высочество и мисс Мак-Айзек, - произносит Альфа. - Им хотелось бы осмотреть дом самим, пока вы и я обсудим детали, - тонкие руки Альфы порхают в воздухе, поясняя:
- ...Перевод средств... ...обмен лиры на канадские доллары.
- Торчки, - замечает агентша.
Мы все, Брэнди, я и Альфа, застываем на месте. Может, эта женщина увидела нас насквозь. Может, после месяцев в дороге и дюжин посещенных нами больших домов, может быть, кто-то в итоге раскрыл наш обман.
- Торчки, - замечает агентша. И снова преклоняет колено. - Мы называем наши доллары "торчки", - говорит она, и лезет в синюю сумочку. - Сейчас покажу вам. На них рисунок птицы, - объясняет она. - Это сова-торчок.
Мы с Брэнди снова напускаем на себя ледяное спокойствие и возвращаемся в парадный холл. Обратно, мимо группировочек "кресло-диван-кресло", мимо резного мрамора. Наши отражения смазываются, тускнеют и искажаются в крепком сигарном дыме панелей красного дерева. Идем обратно в парадный холл, я шагаю вслед за принцессой Брэнди Элекзендер, а голос Альфы в это время заполняет синекостюмное внимание риэлтерши вопросами про угол, под которым проникает в столовую утренний солнечный свет, или - разрешат ли местные власти разбить личную вертолетную площадку около бассейна.
Передо мной шествует ни что иное, как изысканнейший зад принцессы Брэнди, серебряный лисий жакет, накинутый на плечи Брэнди, и ярды парчовой ленты, оборачивающие копну волнистых каштановых волос. Голос первой королевы и ореол "Лер дю Темп" - все это невидимым кортежем движется на фоне всего остального, что есть мир Брэнди Элекзендер.
Волнистые золотисто-каштановые волосы, собранные в прическу под парчовой лентой, напоминают сдобную булочку с отрубями. Большой вишневый кекс. Какое-то землянично-каштановое грибовидное облако, вздымающееся над тихоокеанским атоллом.
Эти королевские ноги, заключенные в подобие капканов из золотистых пластинок, с золочеными ремешками и золотыми цепочками. Эти пойманные в ловушку, приподнятые на шпильках золотые ноги, утверждающие первый из трехста шагов по ступенькам из парадного холла на второй этаж. Потом принцесса делает еще шаг, и еще, пока вся не будет достаточно высоко надо мной, чтобы рискнуть оглянуться назад. И только потом она повернет всю эту вишнево-кексовую голову. Большие торпедовидные груди Брэнди Элекзендер очерчиваются силуэтом, - неописуемая красота профессионально выполненного рта в цельной композиции лица.
- Хозяйка этого дома, - произносит Брэнди. - Очень стара, употребляет гормоны, и все еще живет здесь.
Ковровый ворс под ногами так густ, что кажется, будто карабкаюсь по голой почве. Шаг за шагом, неровно, скользко и нетвердо. Я, Альфа и Брэнди, - мы так долго общались на английском как на втором языке, что забыли его как наш первый.
У меня нет родного языка.
На уровне глаз - грязные камни темной стороны люстры. По другую сторону перил серый мраморный пол коридора смотрится так, будто мы поднимаемся по ступенькам сквозь облака. Шаг за шагом. Где-то вдалеке продолжается требовательная речь Альфы: теперь о винных погребах, о псарне для собак русской борзой. Постоянная нужда Альфы во внимании со стороны агентши тускнеет как радиошоу с телефонными звонками в студию, мечущееся в открытом пространстве.
- ...Принцесса Брэнди Элекзендер, - теплые, темные слова Альфы взлетают наверх. - Она может снимать одежду и кричать как дикие лошади в даже многолюдных ресторанах...
Голос первой королевы и ореол "Лер дю Темп" объявляют:
- В следующем доме, - говорят ее губы в стиле "Незабудка" - Альфа станет немым.