Последний Завет

131

Они вышли из дворца Инквизиции, обогнули собор Святого Петра и попали во двор Бельведера. Клаудио Драготти пригласил Натана войти в галерею, расписанную Беллини и Джорджоне, потом в ватиканскую библиотеку, где, склонившись над старинными пюпитрами с грудами неразборчивых манускриптов, корпело множество монахов.

– Тут скрипторы составляют научный каталог рукописей. Наша библиотека насчитывает более семидесяти тысяч томов.

– Настоящее сокровище.

– Вы даже не представляете, как удачно выразились. Для лучшей сохранности мы поместили их в подвалы с искусственным климатом. Именно там находится, например, «Codex Benedictus».

Они продолжили экскурсию, пройдя через тихие сады, словно нарочно созданные для медитации. По пути кардинал становился все словоохотливее:

– Архивы Ватикана пополняются каждый год целым километром стеллажей, сами переведите в мили. Вот почему по распоряжению Павла Шестого на двадцатиметровой глубине были построены новые залы, там, под вашими ногами. Они могут вместить пятьдесят четыре километра полок.

– Вы копите груды древесной листвы.

– Простите?

– Тексты – это листья дерева. Истина не в них. Она в корнях. Там ее надо искать.

– Туда я вас и веду.

Лавируя меж фигурно остриженными деревцами самшита, они миновали роскошную виллу XVI века. На лужайку перед ней как раз садился вертолет, нарушая тишину места, внезапно возвращенного в третье тысячелетие.

– Архивы доступны всем?

– Каждый год мы принимаем сотни исследователей из разных стран. Но некоторые труды находятся исключительно в распоряжении верховного понтифика.

– Как кассета Боумана?

– Его Святейшество даже не подозревает о ее существовании. Плотное расписание и слабое здоровье уберегают его от неприятностей такого рода.

– Тогда кто еще, кроме вас, в курсе?

– Никто.

– Даже ваш секретарь?

– Он многого не знает.

– Однако мое лицо оказалось ему знакомо.

– Кто же о вас не слышал? Вы в Интернете знаменитость.

Драготти сунул руку в углубление каменной кладки и набрал код. Участок стены отъехал, и за ним открылся огромный двухъярусный зал, слабо освещенный голубым светом. В полумраке мерцали экраны компьютеров, бросая отсветы на бледные лица десятков священнослужителей, склонившихся над клавиатурами. Обстановка напоминала бы центр управления полетами НАСА, если бы не пламенеющие триптихи с подписью Джакобелло дель Фьоре. Драготти с нескрываемой гордостью предъявил это царство новейших технологий. Он явно хотел ошеломить своего посетителя, прежде чем перейти к последним откровениям.

– В тринадцатом веке Иннокентий Третий и Иннокентий Четвертый по всему свету рассылали инквизиторов, дабы исправить душу человеческую.

– Сил они не жалели, насколько мне известно.

– Нельзя терпеть еретиков.

– Как сказал святой Фома Аквинский, знаю.

– В эпоху Лютера и начала книгопечатания Ватикан создал Святую Канцелярию, бюрократический орган, имевший целью распространять благое слово и контролировать мысли, изложенные на бумаге. Святая Канцелярия просеивала сквозь сито каждую страницу каждого произведения. В семнадцатом веке при Павле Четвертом Инквизиция приобрела такую власть, что возвысилась над прочими учреждениями.

– Славное было времечко.

– Оставьте ваш сарказм, пожалуйста, не то я в конце концов решу, что ошибся на ваш счет. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом году Святая Канцелярия была заменена Конгрегацией в защиту вероучения. С появлением информатики и Интернета мы снова адаптировались.

Адаптация, о которой шла речь, была впечатляющей. С высоты металлической галереи, окружавшей весь зал, можно было наблюдать муравьиное кишение. Здесь вылущивались миллионы электронных страниц.

– Мы запустили программу, которая выслеживает богохульные сайты и тексты. Стоит вам набрать слово «сатана», как мы вас обнаружим.

– И вы отлучаете всех, кто отходит от догмы?

– Это ни к чему.

– Тогда зачем все это оборудование?

– Чтобы вычислить врагов, изучить их и не промахнуться в подходящий момент.

– Как в Фэрбэнксе.

– Так мы наткнулись на досье с описанием ваших примет, – продолжил кардинал, не обращая внимания на реплику Натана. – Потому Сентенцо и удивился, увидев вас во плоти.

Драготти вывел своего гостя с другого конца здания в аллею, обсаженную вековыми оливами. Они свернули к гроту с фонтанчиками, инкрустированному ракушками, и оказались у каких-то зарослей. Кто бы мог вообразить, что за кирпичными стенами, возведенными посреди туристического столпотворения, это крохотное государство таит столько зелени и безмятежности?

– Тут я должен завязать вам глаза.

– А если я откажусь?

– Тогда ваш визит на этом и закончится, и стражники выведут вас через ворота Святой Анны.

Из его рукава появилась черная ткань – ловко, как из шляпы фокусника. Натан позволил себя ослепить. Драготти заставил его покружиться на месте и взял за руку, чтобы вести.

– Осторожнее, тут ступеньки.

Лишившись зрения, Натан обострил остальные чувства, чтобы мысленно воссоздать маршрут, которым они собирались пойти. Запах хвои и ленивые крики попугаев сменились стерильной теснотой кабины лифта. Шестнадцать секунд спуска. Внизу послышалось урчание отопительных труб. Через тридцать шесть шагов они свернули налево и спустились на двенадцать ступенек. Стены были каменные, пол мощеный. Они остановились. Открылась какая-то дверь на смазанных петлях. Он ждал, не шевелясь в течение нескольких секунд, потом двинулся вперед. Двадцатью ступеньками ниже они пошли по узкому коридору. Земляной пол. По стенам тянулись трубы и кабели. Звяканье связки ключей в руке кардинала сопровождали какие-то другие звуки, неопределимые, но похожие на шуршание. Через пятьдесят пять шагов они снова остановились. Ключ проник в скважину. Висячий замок. Люк. Натан инстинктивно поднял руку к повязке.

– На вашем месте я бы воздержался, – предостерег его Драготти. – Вы всего в нескольких шагах от величайшей тайны Вселенной.

Лав опустил руку и сосредоточился на спуске по железной лестнице. Температура упала на несколько градусов. Все признаки подвала. Запах плесени. Стены неровные, сочащиеся влагой. Вокруг целый концерт шорохов. Драготти привел с собой подкрепление!

– Берегите голову, – предупредил кардинал.

Натан догадался, что тот включил карманный фонарик. Нагнувшись, они прошли около десятка метров. Тяжело отъехала дверь. Его щек коснулась струя теплого воздуха. Он остановился на замощенном плитами полу. С его глаз сняли черную повязку.

Вокруг стояли шестеро каких-то субъектов в капюшонах, темные жерла которых скрывали лица. Застенок, в котором он оказался, был просторным и сводчатым, освещение обеспечивали голые лампочки, ввернутые в патроны технических переносок. Грубые бетонные стены, возведенные без малейшей заботы об эстетике. Из всей обстановки только телевизор, видеомагнитофон, компьютер на столе, допотопный кассетник, вентиляционная решетка и блестящая дверь сейфовой комнаты. Узкая скамья разделяла пространство на две равные части. Шестеро незнакомцев с закрытыми лицами уселись на ней в ряд. После того как один из них запер входную дверь, Драготти взял слово:

– Это место нигде не значится. Во время работ по расширению книгохранилища, о котором я вам говорил, несколько рабочих начали копать здесь. Их всех засыпало обвалом. Трупы бедняг замурованы в стены вокруг нас. Мир их праху. Члены нашего братства возобновили работы, закатав рукава и храня это место в секрете.

– Вашего братства?

– У него нет имени, поскольку наше существование тайно.

– Все же у вас есть цель.

– Человечество терзаемо грехом, с тех пор как Адам и Ева ослушались Бога. Своим воскресением Иисус две тысячи лет назад принес ему спасение, избавив от первородного греха. Грех, Воскресение, Спасение – таковы парадигмы нашего ордена. Одно не обходится без двух других.