Страница 10 из 135
А после столкновения Эдди с доктором Леффертсом он уж и совсем было успокоился.
Отец Джима, практикующий врач из соседней деревни, плотный, бородатый весельчак, был человеком весьма начитанным и очень гордился своим атеизмом. Это он привил Джиму вкус к неверию и спиртным напиткам и сам послал сына в баптистский колледж отчасти из-за того, что это дешево стоило, а отчасти и потому, что ему было забавно смотреть, как Джим баламутит мирное болото самодовольных и суетливых святош. В тот раз он явился проведать сына в ту минуту, когда Элмер и Джим возбужденно дожидались прихода Эдди.
- Тут этот Эдди грозился зайти, - пожаловался Элмер. - Опять возьмется доказывать, что я прямым сообщением качусь в ад! Ей-богу, доктор, просто не знаю, какая муха меня укусила. Может, посмотрите меня? Как дважды два, анемия или еще что-нибудь такое. Да раньше, если бы Эдди Фислингер только мне улыбнулся - как же, посмел бы он мне улыбнуться, скотина! - и сказал, что он, видите ли, зайдет ко мне, я бы знаете, что ему ответил? Я сказал бы ему: "Черта с два ты зайдешь". И дал бы ему под зад коленом.
Доктор Леффертс замурлыкал себе в бороду, озорно поблескивая глазами.
- Ну и задам я жару вашему другу Фислингеру! Только ты, Джим, ради всех несуществующих святых не делай удивленного лица, когда увидишь, что твой почтенный папенька стал добрым христианином!
Когда пожаловал Эдди и его познакомили с доктором Лсффертсом, это был уже совсем новый доктор Леффертс, изысканно-любезный, сладкий, который долго и больно пожимал руку Эдди, как водится у политических деятелей, приказчиков и праведников.
- Брат Фислингер, - сказал доктор, - мой сын и Элмер говорят, что вы хотите помочь им постичь библию и приобщиться к истинной вере.
- Да, пытаюсь.
- Душа радуется, когда слышишь такие слова, брат Фислингер. Вы не знаете, какое это горе для старого человека, который уже одной ногой стоит в могиле, у которого осталось одно утешение на свете: молитвы да библия… доктор Леффертс только три дня назад до четырех часов утра просидел со своими закадычными друзьями, мировым судьей и англичанином-скотоводом, за покером и беседой на биологические темы -…какое это для него горе, что его единственный сын, Джеймс Блейн Леффертс [21], неверующий!… Быть может, вы добьетесь того, чего не смог я, брат Фислингер? Меня-то они считают выжившим из ума фанатиком… М-да… Скажите, ну а вы ведь по-настоящему верите в библию?
- О да! - Эдди бросил торжествующий взгляд на Джима - тог с каменным лицом стоял, прислонившись к столу и засунув руки в карманы. Элмер как-то странно скорчился в кресле, прикрывая рот рукой.
- Превосходно! - одобрительно кивнул доктор. - И вы, надеюсь, верите каждому слову библии, каждой букве?
- Да! Конечно. Я всегда говорю: "Лучше библия от слова до слова, чем слова без библии".
- Вот это сказано, брат Фислингер! Надо запомнить на случай, если встретится кто-нибудь из этих записных критиканов высокого полета. "Библия до последнего слова, а не слова без библии". Отличная мысль, и как удачно выражена! Сами придумали?
- Н-ну, не совсем…
- А-а… Ну да. Нет, это великолепно! Ну, и, конечно, вы верите во второе пришествие! Истинное, подлинное, неподдельное и неминуемое второе пришествие Иисуса Христа во плоти?
- Еще бы!
- И в непорочное зачатие?
- Уж будьте покойны!
- Молодчина! Да, а ведь есть такие врачи, которые заявляют, что непорочное зачатие не вполне подтверждается их акушерским опытом! А я таким всегда говорю вот что: "Послушайте, хотите знать, откуда мне известно, что это правда? Да ведь так сказано в библии! Если бы это была ложь, неужели, по-вашему, это было бы в библии?" Ну, тут им, конечно, и крыть нечем. Молчат, голубчики!
Теперь от доктора к Эдди и от Эдди к доктору щедрой и полноводной струею лились потоки взаимной симпатии. С глубокой жалостью поглядывали они на смущенные лица двух еретиков, прозябающих в холоде и мраке. Доктор Леффертс, пощипывая бороду, проворковал:
- И, разумеется, брат Фислингер, вы верите и в гибель души некрещеных младенцев?
- Нет, это же не баптистский догмат, - объяснил Эдди.
- Как - вы… - Добрейший доктор задохнулся, рванул воротничок своей рубашки и, тяжело дыша, возопил: - Не баптистский догмат? Вы не верите в это?
- Н-нет…
- Тогда да поможет господь баптистской церкви и баптистской вере! Да поможет он всем нам, кто живет в эти черные дни, когда все вокруг осквернено подобным неверием!
Эдди прошиб пот; доктор всплеснул своими пухлыми руками и умоляюще продолжал:
- Послушайте же, брат мой! Это ведь так просто! Не тем ли мы спасены, что мы омыты кровью агнца? Ведь только этим, правда? Не его ли благословенная жертва нас спасла?
- Д-да, так, но…
- Стало быть, одно из двух: либо мы омыты его кровью и спасены, либо не омыты и не спасены! Такова простая истина, и всякие уклонения, ложные толкования, топтание вокруг да около этой чистой и прекрасной истины идут от нечистого, брат мой! Скажите, в какой момент своей жизни человеческое существо во всей его неизбежной греховности принимает святое крещение и тем самым обретает спасение души? Двух месяцев от роду? В девять лет? В шестнадцать? Сорок семь? Девяносто девять? Нет! В тот момент, когда он рождается на свет! И значит, если младенец не крещен, следовательно, он обречен вечно гореть в геенне огненной! Как сказано на этот счет в библии, а? "Ибо нет иного имени, под небом, данного среди людей, которым мы должны быть спасены". Конечно, быть может, это немного жестоко со стороны господа бога - жечь славных малюток, но, с другой стороны, он ведь и прелестных женщин поджаривает в назидание праведникам! О брат мой! Теперь я понимаю, почему мой Джимми и бедняга Элмер впали в неверие! Да потому, что такие люди, как вы, именующие себя христианами, подсовывают им такую вот выхолощенную религию! Вы-то и подрываете основы истинной веры, расчищаете путь критиканству, сабеллианству [22], нимфомании и агностицизму, ереси, католицизму, адвентизму седьмого дня [23] и всем этим ужасным измышлениям немцев! Раз уж вы стали сомневаться - конечно, зло свершилось! Джим, и ты, Элмер, я советовал вам прислушиваться к словам вашего друга, но теперь, когда я вижу, что он сам фактически атеист…
Доктор в изнеможении опустился на стул. Эдди так и окаменел, разинув рот.
Первый раз в жизни его обвинили в том, что он некрепок и невзыскателен в вере. А он-то привык, что его обыкновенно упрекают за излишнюю взыскательность! Это льстило его самолюбию! Призывая громы небесные на головы пьяниц, он получал, пожалуй, не меньше удовольствия, чем иной студент от хорошей попойки. Частично с помощью своих наставников, а частью собственными усилиями он составил себе неисчерпаемый запас типичных возражений, чтобы отвечать на нападки однокашников, когда те утверждали, что он отстал от жизни, если зачисляет чуть ли не в разряд смертных грехов игру в домино, открытое причастие [24], любовь к легкой музыке, появление на церковной кафедре в рясе, воскресные прогулки, чтение романов, пресуществление [25] и это новое измышление дьявола, именуемое кинематографом. Он умел нагнать страху на любого маловерного, но теперь, когда его самого обвинили в ереси и маловерии, он не нашелся, что ответить. К такому неслыханному нападению он не был готов.
Он поглядел на страдающего доктора, поглядел на Джима и Элмера, явно скорбящих о его бесславном падении, и обратился в бегство, дабы обрести утешение в тайных молитвах.
Он поделился своим горем с ректором Кворлсом, и тот все разъяснил ему наилучшим образом.
- Но этот доктор ссылался на священное писание в доказательство своих слов, - проблеял Эдди.