Страница 90 из 137
Вот тебе и весь сказ о нетерпимости для Америки войны "в защиту
Гитлера, в защиту порабощения Европы, в защиту СС, в защиту гестапо и концлагерей" (с.189) и о том, "что защищать Гитлера не посмеет никто" (с.190), заканчивающийся моралью, гласящей, что война, союзники, демократия и антифашизм – сами по себе, а "полновесный трудовой доллар", – сам по себе, и смешивать эти две такие разные вещи с такой разной ценностью между собой категорически не следует.
Особенно, когда под угрозой оказываются экономические интересы США в
Европе.
5
И, наконец, под самый занавес сего анти-резуновского труда – небольшая театрализованная постановка. В стиле "Сур-реализм". Данная постановка посвящена так и не состоявшемуся нападению зверского шакала СССР на овечку- Германию 6 июля 1941 года – той самой небылице, которой нас пугал Суворов на протяжении всей своей многологии. С авторским вариантом того, чего никогда не было жарким летом 1941 года, можно ознакомиться на страницах 333-339 "Ледокола".
С моей версией того, так и не произошедшего нападения, вы можете ознакомиться здесь.
Давайте представим себе, что Гитлер еще раз отложил срок начала операции "Барбаросса". Конечно, не совсем понятно почему, но все же… В Европе уже просто не осталось государства, на которое еще можно было бы отвлечься перед началом превентивной обороны против советского агрессора (конечно, исключаем и Швецию, Швейцарию с
Лихтенштейном, а также Ватикан и Сан- Марино). Разве что, Англия…
Ладно, отложил, и все тут. Ушел в отпуск. Слушать Вагнера и развлекаться с Евой Браун.
"Итак, германские войска ведут интенсивную подготовку к вторжению, которое назначено на… 22 июля 1941 года. Идет сосредоточение войск, на станциях и полустанках разгружаются эшелоны, приграничные леса забиты войсками, ночами группы самолетов с дальних аэродромов перелетают на полевые аэродромы у самых границ, идет интенсивное строительство новых дорог и мостов… Красная Армия на той стороне, кажется, никак не реагирует на германские приготовления" (Ледокол, с.333-334[328]), пишет Суворов. Ничего не кажется странным?
Если нет, то прошу обратить внимание на многочисленные, раскиданные по всем книгам Суворова утверждения, что удар Сталин готовил по тылу Третьего рейха, и совершить, его он пытался в тот момент, когда сам Рейх отправит свои войска в Англию. Одно из них находится буквально через страницу после лихого описания той самой советской агрессии ‹"Гитлер имел неосторожность поверить Сталину и повернуться к нему спиной, и тогда летом 1940 года…" ("Ледокол", с.340).›. А в той самой легенде о победоносном шествии РККА на Запад он описал удар по уже изготовившемуся для наступления на СССР вермахту. Так Вермахт – где? В Англии или на советской границе? И если он на Британских островах (тогда он там далеко не весь, целиком ему там просто не поместиться), то о какой катастрофической внезапности нам толкуют, если советский удар пришелся по пустому месту – тыловым частям, стерегущим польские окраины Рейха? А в случае, если все- таки удар попал по изготовившимся к нападению немецким войскам, то где какая-то подлость или несправедливость этого удара со стороны СССР? В этом случае та мифическая "Гроза", которой Суворов пугал весь свободный мир, есть только превентивный удар по готовым к агрессии войскам гитлеровской Германии!
Поэтому, встречая у Суворова внезапность нападения РККА на скучившийся у границы вермахт, каждый раз вспоминайте о том, что если бы он высадился в Англии, то никакой катастрофы и котлов, а также аморальности советского удара нет и в помине!
Кстати, поскольку дата "6 июля 1941 года" явно высосана Суворовым из пальца, будем лучше ориентироваться на реальное состояние дел в
Красной Армии на 22 июня. За две недели, милостиво отпущенные
Сталину Суворовым, все равно оснащение и укомплектованность войск
СССР не изменились бы решающим образом ‹К тому же всегда полезно быть ближе к реальности, даже если пишешь о том, чего никогда не было, и не будет. Жаль только, Суворов об этом все время забывает.›.
Кстати, извиняюсь за некоторые элементы бреда в том, что вы сейчас увидите, хотя это и не моя вина. Не могла Красная Армия действовать так, как ей Суворов предписывает. У нее и силы не те, и средства ‹Кстати, о средствах: за крайне редкими исключениями наступающий несет потери большие, чем обороняющийся.›.
Памятка: ТД – танковая дивизия, МК – мехкорпус.
Предупреждаю о не научности и "образности" данной постановки!!!
Для подтверждения некоторого реализма, содержащегося в дальнейшем тексте, я буду часто ссылаться на реальный ход военных действий в
1941 году.
I. "6 июля 1941 года в 3 часа 30 минут по московскому времени десятки тысяч советских орудий разорвали в клочья тишину, возвестив миру о начале великого освободительного похода Красной Армии…
Первый артиллерийский залп минута в минуту совпал с моментом, когда тысячи советских самолетов пересекли государственную границу.
Германские аэродромы расположены крайне неудачно – у самой границы, у германских летчиков нет времени поднять свои самолеты в воздух. На германских аэродромах собрано огромное количество самолетов. Они стоят крылом к крылу, и пожар на одном распространяется на соседние, как огонь в спичечном коробке.
Над аэродромами черными столбами дым. Эти черные столбы – ориентир для советских самолетов, которые идут волна за волной. С германских аэродромов успели подняться в воздух лишь немногие самолеты. Германским летчикам категорически запрещалось открывать огонь по советским самолетам, но некоторые летчики, вопреки запрету командования, вступают в бой, уничтожают советские самолеты, а расстреляв все патроны идут в самоубийственную атаку лобовым тараном" ("Ледокол", с.334[328-329]).
Вообще-то, судя по высказываниям быстро отстреливаемых руководителей наших ВВС, советская авиация никогда не собиралась атаковать самолеты противника на аэродромах, считая это малоэффективным. Ладно – удары так удары. Немцы, осуществив свое в высшей мере внезапное нападение, уничтожили на земле около 800 советских самолетов. От 9,5 тыс., имевшихся в западных округах это около 10%. Применив ту же, редкостно удачную для нападающего пропорцию к немцам, узнаем, что у них на аэродромах было обязано полечь примерно 390- 400 самолетов. Правда, эту цифру надо скостить на состояние боеготовности, в котором практически с самого начала
1941 года находились Люфтваффе на Востоке, так что в бой им вступать не только не запрещали, даже наоборот.
Но вот беда – оставшиеся-то немецкие самолеты (а их около 2000) серьезно превосходят советские, благодаря чему и уничтожают их в воздухе, быстро сводя на нет усилившееся было советское преимущество. Все как в реальности, когда за месяц войны немцы соотношение нашей и своей авиации довели с 1,4 к 1 до 1 к 2, выбив устаревшие машины из состава ВВС РККА. Так что в воздухе идет вполне обычный воздушный бой, причем безо всяких запретов и самоубийств.
II. "В нарушение всех установленных норм и запретов солдатам объявляют количество советских войск, танков, артиллерии, самолетов, подводных лодок, которые примут участие в освободительном походе.
Над лесными полянами и просеками вновь гремит "ура!" По лесным и полевым дорогам бесконечные танковые колонны, затмевая горизонт облаками пыли, выдвигаются к границам. "Не жалей огоньку, глухари",
– скалят зубы чумазые танкисты оглохшим артиллеристам" ("Ледокол", с.335[329]).
И вот солдатам объявили все количества, запланированные к объявлению. Энтузиазма мало, "ура!" вялое. Новобранцы радуются, что превосходство весьма солидное, особенно в танках, только ломается оно уж очень часто, надоедает ручкой заводить. А пережившие "зимнюю войну" только вздыхают – они-то по опыту знают, что одним превосходством много не навоюешь. По лесным и полевым дорогам, пыля, движутся бесконечные танковые колонны. Колонна 36-й ТД 17 МК, подтягивающаяся к фронту из приграничных Барановичей, особенно бесконечна. Наверное, потому, что безначальна. У нее вообще нет танков. Из положенных 375 – ни одного. Зато пыли много подняли. За ней – 27-я ТД того же корпуса. Танков тоже нет. Треть личного состава вооружена винтовками, остальные – так. И это не фантазия – в реальной войне эти части пробовали использовать как стрелковые, но к концу лета их все равно пришлось расформировать. Вооруженные щелкают затворами винтовок, остальные ждут выхода к местам боев, чтобы, если повезет, вооружиться трофеями.