Страница 47 из 137
Возможности постройки новых стратегических бомбардировщиков активно изыскивались, но…
Чем-то все-таки, кроме вышеперечисленного, любимый Суворовым ТБ-7 дядю Джо не устраивал.
И далеко не тем, что "почти все из этих одиннадцати не имели самого главного – дополнительного пятого двигателя ‹Необходимого
ТБ-7 так же, как пятое колесо сталинскому "Паккарду", или третья линза суворовским очкам.›. Без него лучший стратегический бомбардировщик мира превратился в обыкновенную посредственность"
(с.29[355]). Интересно, в чем эта "посредственность" выражалась?
Сравним данные АНТ-42 образца 1938 года (первого варианта Пе-8) и
ТБ-7, того варианта, который был запущен в 1940 году в серию.
АНТ-42: Скорость у земли – 315, на высоте – 430 км/час, скороподъемность до пяти километров – 16,3 мин, потолок – 11 250 м, дальность полета – 3 500 км.
ТБ-7: Скорость у земли – 347, на высоте – 443 км/час, скороподъемность до пяти километров – 14,6 мин, потолок – 9 300 м, дальность полета – 3 600 км ‹Данные см.: Шавров В.Б. "История конструкций… 1938-1950". с.503.›.
И что? Вполне нормальное снижение показателей для серийного самолета относительно вылизанного, особо тщательно и любовно собираемого опытного – и то присутствует только "на потолке", который и так перед Ме-109Е, видавшем виды "Эмилем", не смотрелся. А что касается всех других характеристик, то показатели даже возросли!
И при этом ТБ-7 по сравнению с АНТ-42 – "посредственность"! Ну, знаете…
Так чем же еще, кроме всего прочего, не устраивал ТБ-7 Сталина?
4
"Возникает вопрос: если бы Сталин отдал приказ о выпуске тысячи
ТБ-7 и не отменил его, смогла бы советская промышленность выполнить
Сталинский заказ? Смогла бы к концу 1940 года выпустить тысячу таких самолетов?" (с.30[355])
Дальше Суворов, предусмотрительно избегая прямых цитат и прячась за громкими фамилиями типа Петляков, Туполев, Шавров и пр., утверждает, что все они думали, что советская промышленность смогла бы произвести эту тысячу, причем чуть ли не запросто. Ситуацию с двигателями АМ-35А мы уже наблюдали. Не было четырех тысяч АМ-35А в стране к 1940 году. Их столько и к 22 июня 1941 года не произвели.
Однако, может быть, Суворов под термином "выпустить" имеет в виду
"построить, но двигатели не ставить", считая, что и так вполне сойдет. Но мы-то знаем или, по крайней мере, догадываемся, что без моторов самолеты не летают. Даже ТБ-7. Во всяком случае, вверх.
Однако посмотрим, что в действительности думает о постройке ТБ-7
Шавров: "Конструкция Пе-8 была в своем роде последней, с трубчатыми лонжеронами, закрытыми профилями, внутренней клепкой, ручной выколоткой, уже отжившими свое время" ‹Там же. с.162.›. Иными словами, ТБ-7 – это полукустарная конструкция, к тому же "на него идет много дефицитного дюралюмина" ‹Кстати, что-то не очень хорошо вяжется "дефицитность дюралюмина" с "неограниченностью ресурсов
Сталина". А почему же практически всю войну самолеты из сосны строили?›. О том же самом пишет военный эксперт С. Григорьев
‹Григорьев С. "О военно-технических аспектах книг В.Суворова". с.15-16.›. Так что решение Сталина, столь же традиционно, сколь и безосновательно клеймимое Суворовым, "строить двухмоторные и числом побольше"
(с.39[364]) совершенно справедливо. Потому что тысячи ТБ-7 нашей тогдашней авиапромышленности было "не потянуть" даже при отказе от постройки всех других типов самолетов, хотя бы по причине упоминаемой архаичности конструкции. И никто из авиаконструкторов никакой ерунды о постройке этой пресловутой тысячи не высказывал ‹Во всяком случае, я не встречал. А если все-таки кто-то высказывал, гони цитату!!!›. К тому же "к концу 1940 года", когда, в реальности, было готово лишь два опытных экземпляра ТБ-7. Теперь, надеюсь, суворовский тезис о том, что Сталин отказался от массового выпуска
ТБ-7 исключительно "по злобе", из-за намерения устроить колоссальную агрессию, можно, наконец, отправить по назначению.
Но Суворову всего этого мало. Он изо всех своих скудных сил пыжится доказать сталинское коварство. С ТБ-7 ему этого не удалось.
Ладно, пусть, решил для себя Виктор, зато тов. Сталин своих авиационных командиров тиранил. Они были очень, очень хорошие: "Все командующие авиационными армиями – Герои Советского Союза. В те времена звание это весило гораздо больше, чем после войны"
(с.34[359]); а товарищ Сталин – очень, очень плохой и агрессивный:
"… и начинается разгром. Эта тема заслуживает отдельного исследования ‹Так исследуй!!! А то хорошенькая получается картина – тема требует исследования, значит, оно еще не проводилось, и результаты его не ясны. А Суворов уже тут как тут, кричит, бунтует:
"Тема, мол, не исследована, но я и без того знаю, что там такое.
Зачем мне в ней рыться, пусть другие мучаются, а я вам так, без исследований бухну – вот!!!"›. А сейчас только два примера для иллюстрации:… Генерал-лейтенант авиации И. И. Проскуров в апреле
41-го был арестован, подвергнут чудовищным пыткам и ликвидирован в ноябре… Сталину не нужны не только ТБ-7, но и командиры, доказавшие умение применять тяжелые бомбардировщики" (с. 34[360]).
Блестяще, батенька! Просто блестяще! Что ж, поговорим о кадровой политике товарища Сталина. Итак, выходит, у него есть два типа кадров – одноразовые и универсальные.
Одноразовые – это люди типа Проскурова или Рычагова, которые всю жизнь копались в своей отрасли, проявили там свои изрядные таланты, достигли там известных высот, поднесли барину плоды своих работ, и за все за это были показательно расстреляны.
Но кто же тогда остается на сталинском "Ледоколе" к моменту его отплытия? Большей частью универсалы типа Л.З.Мехлиса, ни шатко, ни валко справлявшиеся с одним, вовсе не справлявшиеся с другим, с треском проваливавшие третье, но почти никогда от этого не страдавшие.
Вы знаете кто такой Л.З.Мехлис? Нет? А зря! Чтобы читатели не думали, что у товарища Сталина были только такие "никчемные бездари" типа героев Монголии и Испании Проскурова с Рычаговым, достойных, но мнениям Сталина с Суворовым, на этот редкий раз совпадающим, только пули в лоб, мы расскажем и о некоторых "самородках",
"энциклопедистах" и "специалистах широкого профиля", например, об этом самом неутомимом "Л.З.".
И кем он только не был, этот корифей, за свою, к сожалению, долгую жизнь! После окончания института Красной профессуры Мехлис стал зав.отделом печати ЦК ВКП(б) и одновременно членом редколлегии
Правды". В 1937 году, не имея даже тени военного образования, Мехлис неожиданно был назначен начальником главного политического управления РККА. А в 1940 году, ни с того, ни с сего, проснулся наркомом Госконтроля СССР. В 1941 так же нежданно стал зам. наркома
Обороны. Спец широкого профиля! В 1942 в качестве представителя
Ставки Верховного Главнокомандующего прибыл на Крымский фронт, имевший, как минимум, полуторное превосходство над противостоящей немецкой группировкой. И вот настал его "звездный час". В том же месяце именно благодаря ему этот фронт рухнул. Спасибо Мехлису.
И что? Товарищ Сталин изрешетил его у стенки? Послал к медведям топором махать? Услал в ссылку в Улан-Удэ? Ничего подобного. Как скупо констатирует "Большая советская энциклопедия", "в дальнейшем – член военных советов ряда армий и фронтов". Лишь богу известно, что он там за советы давал. По окончании войны – снова министр
Госконтроля СССР. Член ЦК партии. Член Президиума Верховного Совета.
Похоронен у Кремлевской стены. По воспоминаниям Хрущева, "это был воистину честнейший человек, но кое в чем сумасшедший" ‹Залесский К.
А. "Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь". М.:
Вече, 2000. с.313.›. Проявлялось это, видимо, и в том, что "на всех должностях в армии Мехлис постоянно вмешивался в решения командиров, требуя "руководствоваться решениями партии" независимо от стратегических и тактических задач войск. Постоянно писал доносы в