Страница 9 из 10
— Зачем бы тебе это? — оторопело спросил Олег.
— Мало ли… Например, чтобы вытянуть из тебя всю кровь до капли. В нашем мире нет живых существ, у которых вместо крови течёт в жилах эликсир жизни. А искусственный эликсир — зелье очень дорогое. — Ангел вдруг стал бледнее собственных крыльев. — Всеблагой Свет! Если в нашем мире кто-нибудь узнает, что есть природный источник эликсира жизни… Если тебя увидит кто-нибудь из наших… — Лий всхлипнул и крепко обнял Олега, уткнулся лицом ему в плечо. — Пускай я больше никогда тебя не увижу… Пусть… Но только чтобы никто другой из нашего мира тоже никогда тебя не видел!
Олег провёл ладонью ему по волосам.
— Ну что ты, не плачь, не надо.
Ангел прижался к нему ещё теснее.
— Я люблю тебя. Так же сильно люблю, как отца и брата. Ты самый лучший из всех моих друзей!
Олег взял его за плечи, отстранил.
— Тогда назови меня по имени.
— Олежка… — едва слышно произнёс Лий. И повторил увереннее: — Олежек…
Человек пожал ему плечи, улыбнулся.
— Давай думать, как тебе вернуться домой.
Внятное объяснение слову «планетелла» ангел подобрал только вечером.
— Вот посмотри, — показал он на фотографию Земли в детской энциклопедии. — Планета всегда и везде одна. Отдельный самостоятельный мир. А теперь посмотри на свой дом. Он тоже отдельный самостоятельный мир. Планета. Но в нём есть множество маленьких мирков-квартир, совершенно независимых и никак не связанных друг с другом, но в то же время неотъемлемых частей одного общего мира. По лестницам и коридорам можно попасть в любую квартиру. Точно так же из межпространства можно попасть в любую планетеллу нашей планеты.
— Понятно, — сказал Олег. — Скажи, а эти планетеллы видно? Их можно увидеть так, как у нас можно увидеть звёзды — солнца других миров?
— Ты догадливый! — обрадовался Лий. — Да, на горизонте видны складки планетелл. А звёзд у нас нет. И солнца нет. Точнее, они есть, но никогда не видны за слоем… м-м… это не облака, потому что облака у нас тоже есть, это… м-м… ну что-то вроде вуали, дополнительной атмосферной оболочки, из-за которой у нас долгое время считали планету плоской, а небо твёрдым. Гораздо дольше, чем у вас. В лучах солнца днём, и звёзд ночью оболочка светится, и потому день у нас такой же яркий, как и у вас, а вот ночь не столь тёмная.
— Значит, исследований космического или хотя бы околопланетного пространства у вас нет? — понял Олег.
— Теперь есть. Но не так мощно как у вас. Мы сейчас только пытаемся создавать искусственный спутник планеты, и неизвестно, когда эти попытки увенчаются успехом. А для вас спутниковая связь давно стала обыденностью.
— Но… Ведь ваша цивилизация намного превосходит вашу!
— Превосходи-ла, — уточнил Лий. — В тот период, который вы называете Древним Миром и Средневековьем. В Новое Время вы с нами сравнялись, а сейчас обгоняете.
— Подожди… Но ведь ангелы… Один в один похожие на раймегов существа появлялись на Земле как представители несоизмеримо высшей цивилизации. Пытались управлять нашей историей.
— Вот именно что пытались! Но каждый раз получали такой отпор, что удирали во все крылья, теряя по дороге перья, а ваши люди, которые были их подопечными, использовали полученную от раймегов силу по своему усмотрению. Во всяком случае, так говорят ваши легенды.
— Наши легенды говорят иное, — качнул головой Олег. — Ангелы в них — высшие существа, посланцы более совершенного мира, чем наш.
Лий мягко рассмеялся.
— Ты человек. И не видишь в легендах всего того, что замечаю я. У тебя просто недостаточный объем информации о нашем мире.
Олег только головой покачал. Лий ответил:
— В П'а-Рай'дизе о контактах с Землёй ничего не известно. Как и во всех других планетеллах. Если таковые контакты были реальными событиями, а не задокументированными бреднями ваших шизофреников, то эти эксперименты проводились в режиме абсолютной секретности. И закончились полным провалом, как я уже говорил.
— Но ведь ангелов даже космонавты видели! — упорствовал Олег. — Говорили с ними. Правда, те ангелы были трёхметровыми. Но и обычного роста тоже были… Всегда появлялись в оранжевом облаке…
Лий усмехнулся.
— Тебе известно значение слова «голограмма»? А телевизор на площади и с экраном не в три, а в десять метров тебя не смущает?
— Ты говорил, у вас нет такой связи.
— Прямо в точности такой нет, но нечто похожее, пусть и достигнутое иным техническим решением, есть. Я ведь не испугался телевизора.
— Но зачем вашим экспериментаторам связываться с нашими космонавтами? Причём как-то идиотски! Контакт не контакт, а некое недоразумение.
Лий пожал плечами.
— Наверное, чувствуют себя виноватыми за то, что пытались исказить естественный ход вашей истории. Хотят извиниться, выразить восхищение вашими достижениями.
— Да сколько лет уже с тех пор прошло! Какая может быть вина? Всё давно быльём поросло и забылось.
Лий опустил голову.
— Олег… понимаешь… срок жизни раймегов намного длиннее человеческого. И те, кто пытался вмешаться в вашу историю две тысячи лет назад, сейчас ещё очень далеки от своего последнего рубежа.
Человек в ответ на это лишь усмехнулся. А усвоенная с детства атеистическая картина мира с торжеством вернулась на главенствующее место и дружески улыбнулась картине теологической. У них вдруг обнаружилось немало общих черт.
Олег вздохнул и ответил решительно:
— Вина и долгожительство — это проблемы ваших экспериментаторов, и нас они не касаются. Для нас только одно важно — некая пространственная смычка между вашей планетеллой и нашей планетой есть. Ведь на самом деле мир един, Лий. В нём множество звёзд, вокруг которых вращаются планеты, и на каждой планете есть планетеллы. Но всё это единый мир! А значит все точки его пространства взаимосвязаны.
— Да, но… — Лий прикусил губу, помолчал. — У вас нет никаких исследований параллельных пространств. Даже факт их существования для вашей цивилизации не данность, а всего лишь гипотеза. Дело в том, что у вас совершенно иная структура планеты и околопланетного пространства, благодаря которому вам обнаружить планетеллы намного сложнее, чем нам выйти на орбиту. Олежка, ты пойми, у нас перестали считать небо твёрдым всего лишь пятьдесят лет назад. А у вас в это время на полном серьёзе обсуждали, каким именно способом высаживать на Марсе яблони.
— И тем не менее, — возразил Олег, — связь между Землёй и П'а-Рай'дизом есть. Ну не на пустом же месте возникли наши легенды об ангелах!
— Да, — задумчиво ответил Лий. — Сходство ангелов и раймегов слишком велико, чтобы быть случайностью. Но любые контакты наших цивилизаций завершились две тысячи лет назад… Всё, что было позже — это измышления ваших безумцев или мошенников, основанное на обрывочной, превратившейся в легенды информации о былых отношениях. Зато примерно в это же время у нас появилось понятие запретных зон, входить в которые опасно для жизни.
— И с тех пор в них никто не заглядывал? — не поверил Олег.
— Конечно, нет! — Лий даже удивился: — Кто будет заглядывать в запретную зону, особенно если известно, что она опасна для жизни?
Олег закашлялся, отвернулся.
— Я что-то не то сказал? — растерялся Лий.
— Да нет, всё то. Просто это межкультурное различие. На три четверти представителей нашей цивилизации, если не больше, словосочетание «запретная зона» действует как приглашение к визиту. А упоминание об опасности лишь добавляет привлекательности. Страсть к риску у многих землян не менее сильна, чем потребность в еде или сексе… У нас даже поговорка есть: «Если нельзя, но очень хочется, то можно». И ещё одна поговорка: «Кто никогда не рискует, тот ничего не выигрывает».
Раймег заморгал ошеломлённо.
— Но… М-да… — И махнул рукой. — А, ерунда! Даже лучше, что вы такие мартышки. Иначе бы ты никогда и не задумался о том, как вернуть меня домой. И не побудил бы меня об этом думать.