Страница 185 из 194
Эльгир. Планета
Мотма держала в руках миниатюрный приборчик.
— Вот видишь, как всё просто, пушистик. Несколько лет серьёзной работы по поиску и реанимации старых разработок и чертежей. Исследования на подопытном материале, — лицо её дёрнулось и застыло. — И, как итог — новая блестящая игрушка.
Она резко нажала на спуск — выстрел. Борск вздрогнул, подобравшись — прижаты уши и шерсть. Затем расслабился, распушился, ленивым жестом потянул плечи.
— И что? — спросил он.
— Ничего, — ответила Мотма. — Ты не одарённый. А был бы… почувствовал неприятную вещь. Не боль, конечно, и не смерть, но зуд. Сильный зуд.
Бред какой-то, подумал Борск. Иметь такое оружие и не использовать…
— Оно действует только против слабых одарённых, — с досадой сказала Мон в такт его мыслям. Спрятала прибор. — К сожалению, только… тех, кто не умеет выставить сильный блок защиты. Вот если бы можно было создать такую пушку. Наподобие пушки Звезды смерти. Чтобы калибр прибора был таков, что возместил слабость действия…
— Зачем? — спросил Борск индифферентно. — Зачем тебе нужна пушка? Стрелять в императора?
— И его свору, — ответила Мон. Слова были грубыми, а тон — усталым. — У них своё супероружие, у нас — своё. Так справедливо.
Она рассмеялась.
— Но сейчас уже поздно, — сказал Борск, внимательно выслушав её смех. — У нас нет такой пушки.
— Но она может появиться. Скоро. Дали бы время.
— Хочешь его выиграть?
— Хочу, — она медленно подбросила на руке вновь вытащенную штучку. — Но как? Вот если… Всего-то надо чтобы имперцы повременили около полугода…
— Эндор…
— Эндор был очень важен, — сказала Мотма. — Наше оружие не действует на обычных. Клянусь, если б у нас была возможность использовать ещё и это оружие, мы бы его использовали. А там думай, почему Вейдер и император вдруг стали неадекватны. Нам, — вздрог плечей, — конечно, сказали, что они и так будут неадекватны. Что Люк… не получилось. Простые методы надёжней. Простые, грубые, силовые методы. Не задвинутые ни на психологии, ни на Силе.
— Ты их так ненавидишь?
— Нет. Да. И снова нет. Они всего лишь мешают. А иногда — мешают очень. Слишком способные. Слишком другие. Слишком на высоком уровне. Слишком… едва не ограждённые моралью — так почти непобедимы. Мы им не соперники. Они — нам… и они учатся. И скоро галактика окажется под их властью…
— Уже сейчас.
— Нет. Император пришёл к власти как обычное существо. Правит галактикой, как обычное существо. И в русле интересов обычных. Коль скоро они совпадают. Прочие одарённые не явны, только Вейдер. Но Вейдер играет роль вассала при господине, давая понять, что не опасен. Это не государство одарённых. Пока это государство под властью в том числе и форсьюзера. А государство одарённых и для одарённых… — она вздрогнула, повела плечами и улыбнулась невидящей улыбкой. — Империя ситов. Что-нибудь слышал о ней, пушистик? Государство одарённых и для одарённых. Где прочие — лишь гумус… Я не хочу быть существом второго сорта. Вечно второго. И никак не исправишь… Никак. Посмотри на Амидалу. Она любила своего Скайуокера. Она была женщиной весьма незаурядной. Но…
Исард, подумал Борск. Исард и Траун. Сила. Способности. Одарённость. Не всё ли — чем одарёно существо? Как оно их использует, вот вопрос, и ответ на него очень многое значит. Почти всё.
Исард и Траун. Два имени, которые на слуху. А сколько тех, о которых никто не слышал? Какие-то там инженеры и учёные, воины и бойцы, существа, порождающие то, что называют творчеством… творцы. Родители. Породители. Талантливые существа. Яркие люди.
Сила. Сила важна, да. Только ведь — поэт не завидует пилоту, а боец — математику. Может уважать. Может чуть тосковать. Может хотеть уметь то же — но так, на обороте мыслей. Поэту хватает стихов, а пилоту — неба. То, что заполняет всего — не оставляет место зависти.
Полноценность.
И любой форсьюзер, который всю жизнь пользовался Силой, но не мог связать двух слов, остановится перед обыкновенным поэтом. Которому удастся вытащить на уровень слов, сквозь слова — то рокочущее в глубине, бессловесное, огромное…
И в музыке, и в красках… И…
И инженер, порождающий невероятные, легче воздуха, при всей тяжести своей, конструкции. И пилот, который умеет летать.
Сила.
Сила.
Сила.
Хотелось бы знать, что она такое. От ума к уму, от сердца к сердцу. Сила того же творчества. Которой подчиняются — добровольно…
Орбита
Эрикен помассировал правый висок.
— Чувствую себя суперменом.
— А я — суперзабраком, — тут же отозвался Тий. Вид у него был усталый. — Но при этом не тру рога.
— Что? — удивился Рик, перестав заниматься височными манипуляциями.
— Это я просто так. Обращаю твоё возвышенное внимание на этот скромный факт. Жаль, нельзя надраться.
— Моё возвышенное внимание не успевает за бурным потоком твоей мысли, — сказал Рик, сдерживая смех.
— Тогда оно не возвышенное, а тупое. Пить нельзя, а хочется. И ещё больше хочется от того, что не знаю — когда нам ещё удастся, и удастся ли вообще.
— Какой трагизм. Это была твоя последняя в жизни пьянка, — на этот раз откровенно смеясь, ответил Рик. — Я даже не знаю, как ты сможешь это перенести.
— Никак. Упаду и погибну. А вообще, — произнёс Тий в пространство. — Такая малявка, мелочь, я её одной рукой вынесу… а…
— А? — Рик уже хохотал.
— А нихрена себе даёт…
— Кто? Ринка?
— Угу.
— Тий, — сказал Рик очень интеллигентным голосом, — следи за своей речью.
Забрак улыбнулся и кивнул.
— Я не люблю быть в ситуации, которую не контролирую. И которую плохо понимаю, — ответил он.
— Хочу тебя утешить: думаю, и мастера, и сама Рина тоже не до конца врубились в то, что происходит. Интересно пользоваться тем, что пока не понятно.
— Опасно.
— Жить опасно.
— Особенно рядом с нами.
— Мда… Знаешь, — сказал Рик, — а я ведь готов пойти на всё, только бы это осталось существовать.
— Что?
— Тёмная империя во вселенной, полной света.
Тий искоса посмотрел на него. Они читали разные книжки. Тий — по технике, Рик — по Силе. Но они понимали друг друга. Всегда.
— Ты этого не видел, — продолжил Рик. — Не ощущал. Я тоже почти не помню. Зримо. Но знаю ощущение. Поля. Мягкого. Ненавязчивого. Глобального. Отовсюду. Которое поглощает и растворяет. Переделывает под себя. А потом чёрный всплеск боя. По мозгам… Та ночь, — его глаза туда и смотрели, — была одной из самых удивительных кусков моей жизни. Я потом не раз слышал, как пахнет смерть. Но это было впервые. И мне отчего-то кажется, что вкус её был другой. Тогда казалось, что рушится целый мир. А знаешь, — Рик резко перешёл от созерцательности к деловому тону, — джедаи нам очень помогли. Сами произвели отсев достойных и недостойных. Так что джедаи, которых вырезали…
— Не принадлежали сельхозкорпусу, — машинально ответил Тий.
— Что было удобно.
Они, не сговариваясь, посмотрели себе за спину, туда, за мостик, на дверь. Империя использовала большое количество джедаев из сельхозкорпуса. Не совсем — джедаев. И они были отнюдь не против…
Это было давно.
— Только бы Ринка не сгорела, — вдруг сказал Тий.
Рик ответил машинально:
— Такая не горит. И мои ощущения говорят мне, что это не похоже на изматывающую работу буром. Скорей… цепная реакция. Растекается прореха. Тем более — не она одна.
Тий усмехнулся. Прислушался. Вздохнул.
— Да, — сказал он. — Растекается прореха. И что из неё пойдёт…
Они оба долго молчали. Под ними плыла удивительно зелёная планета. А на их ментальном экране серебристыми точками подходили к пространственному пересечению корабли.
— Здесь всё закончится, — лиричным тоном сказал Рик.
— Главное, чтоб не навеки, — буркнул Тий.
— Надеюсь.
Они ухмыльнулись друг другу. Тий сказал: